Мы встретимся снова.

— Люмин. Мы встретились вновь. Хрипловатый и негромкий мужской голос прорвался сквозь нависшее напряжение и лишь повысил его концентрацию в воздухе. Послышались чьи-то два вздоха, быстрых и весьма громких, словно бы этим воздухом кто-то подавился и вот-вот начнёт кашлять. Однако вместо этого повисла мимолётная тишина. — Ч-что тут происходит?! — раздалось спустя пару мгновений. — Дайн тоже знает твою сестру! Мужчина мысленно усмехнулся, подавляя нарастающую тоску. Конечно он её знает. Конечно он знает этот невысокий силуэт, эти пшеничные волосы, этот янтарный взгляд. И конечно он помнит эти цветы, вплетённые в её волосы. Помнит эту уверенную позу, готовую принять на себя все шишки. Он помнит, но не узнаёт. Не узнаёт в стоящей перед ней девушке ту Люмин, которую запомнил. Это была кто угодно: стойкая последовательница Царицы из Снежной, бесстрашная воевода, холодная Принцесса Бездны. Но не Люмин. Сейчас перед ним стояла кукла. Неживая и безжизненная кукла, в которой не осталось ничего от той лучезарной и наполненной энтузиазмом девушки. Её свет был потушен Бездной, куда своим руками её столкнул сам Дайнслейф. От этих мыслей в грудь словно плеснули кислотой. Боль сковала всё тело, от чего хотелось броситься и упасть бывшей спутнице в ноги. О, проклятье, бедная, бедная Люмин! «Как я мог такое допустить.» — Ты не должен объединяться с этим человеком, — сказала та своему брату, всё ещё глядя на Дайна. Тот уловил в её голосе еле заметную дрожь. — Он мой враг. Её голос прозвучал твёрдо. Словно копьё, которое вонзили в и без того покалеченное тело. Для Дайна этот удар был решительным. Смертельным. — Люмин… — тихо сорвалось с его губ. Неосознанно для самого себя он произнёс её имя с особым трепетом, особой нежностью. Оно сорвалось с языка, оставляя на нём нечто терпкое и очень родное, близкое, но уже давно утерянное. Это же уловила и сама Люмин, когда уже во второй раз услышала от него звук своего имени. Оно словно хватало её за запястье и шиворот, вытаскивая из омута собственных чувств. За её твёрдым и пустым взглядом скрывалась огромная и гложущая печаль. Ей было больно смотреть на высокую фигуру перед ней, было больно вспоминать то, что связывало их раньше. Однако она упряма. Упряма и верна своим принципам. — Не пытайся остановить меня. И не пытайся остановить Бездну, — сказала она, прежде чем Итер успел что-либо выкрикнуть. Было неясно, кому она это говорит: брату, который словно вот-вот сорвётся и бросится к ней, или Дайну, чьё желание, впрочем, несильно отличалось и было готово также в любой момент вырваться наружу. — Этот мужчина, Дайнслейф, — звук собственного имени будто дал тому пощёчину, — был известен как «Сумеречный меч», один из королевской стражи последней династии Каэнри’ах. Пятьсот лет назад он не смог предотвратить уничтожение своей нации. Дайн знал, что она скажет это. Поэтому был заранее готов вновь погрузиться в тот день. В тот ужасный день. Когда была разрушена его родина, его народ. А затем в другой день, когда Люмин отвергла и отвернулась от него, когда узнала, что он никак не поспособствовал их спасению. Это воспоминания ворошились и всплывали в его голове, задевая болезненные ниточки. — На него было наложено проклятье бессмертия, заставившее его вечно бродить по пустоши… И он наблюдал, как люди, которых он должен был защищать, превращаются в монстров Бездны. Дайн внимательно слушал, что она говорит, даже несмотря на то, что её слова наносили сильные и глубокие ножевые удары. Было больно. Перед лицом мелькали картинки его скитаний и нескончаемых страданий по тому самому дню, когда в нём поселилось чувство вины. То самое чувство вины, которое постоянно напоминало о себе, разливалось до самых кончиков тела, и которое в итоге переполнило сознание, когда Люмин обо всём узнала. — Значит… — сказала неуверенно Паймон, — Дайн из Каэнри’ах?! Той самой Каэнри’ах, которая была уничтожена пятьсот лет назад?! Дайн окончательно провалился. Провалился в Бездну из самоненависти, вины и нескончаемой тревоги. Ему казалось, что все вокруг обернулись против него и видели в произошедшем только его вину. До его слуха доносились едва слышимые слова о монстрах, об Ордене Бездны, о Каэнри’ах. Слышался также голос Люмин, такой тихий, такой безжизненный. Ах, проклятье, что же он натворил! Как мог он допустить угасание этого света, увядание этого чистого интейвата! — Послушай меня, Итэр, — вновь донеслось до него. — Я уже закончила своё путешествие по этому миру. Закончи его и ты. Только тогда ты сможешь понять истинную суть мира, зовущегося Тейватом. «Закончила»… Да, так и есть. Именно это она и сказала ему в тот день. Что их путешествие окончено. Неожиданная искра света и рассыпающаяся пурпурная пыль ударили в глаза. Дайн словно очнулся от долгого сна. — Мы встретимся снова, — последнее что он услышал. Все слова были размытыми и далёкими, доносившимися словно из вакуума. Перед собой он видел только пронзительный и холодный янтарный взгляд, который постепенно скрывался за фиолетовой дымкой. Пришло осознание. Неожиданная боль пронзила всё тело, но тем не менее прибавила сил. Перед глазами всё поплыло. Дайн рванулся к порталу, видя перед собой только отдаляющийся и до ужаса знакомый силуэт. У него была только одна цель — несмотря ни на что дотянуться до него рукой, схватить за запястье и вытянуть назад. Туда, где им было вместе хорошо. Туда, где они узнавали много нового об этом удивительном мире… Однако Дайн канул в неизвестность. В глаза ударила темнота, в которой он так и не смог нащупать ту самую руку. Которую он так и не смог вытащить. …туда, где они любили друг друга.