Почему ты никогда не улыбаешься?

«— A где же люди? – вновь заговорил наконец Маленький принц. – В пустыне все-таки одиноко… — Среди людей тоже одиноко, — заметила змея.»

©Антуан Де-Сент Экзюпери, „Маленький принц” Лето.        Тёплое и приветливо солнышко греет людей, стараясь подарить как можно больше лучей! Деревья шелестят, рассказывая друг другу новости. Птицы поют, стараясь устроить себе жизнь. Даже люди не стоят в стороне, стремятся весело провести время. Лето.        Но наступает вечер, и потихоньку дневной занавес того, что всё хорошо, подымается, оголяя постепенно настоящий ужас. Вон молодая пара заходит в переулок, чтобы больше никогда из него не выйти, потерпев нападу наркоманов. А вот там, за деревьями, глядите, маньяк прижимает юную девицу к дереву! Стыд и позор, хаос раздор…        И никому ведь нет дела! Все спешат по своим жалким делам, чтобы успеть к ночи, чтобы завтра утром проснуться и вновь делать вид, что всё хорошо! Жалкие, жалкие, жалкие людишки! Копошатся постоянно, что-то делают, всё бестолку… Лето.        Ночь ещё хуже. Выходят на гулянки молодые люди, дабы повеселиться. То тут, то там слышен их чистый звонкий смех. А ведь… Часть из них не вернётся домой. Кого украдут, кого зарежут, кто по дурости своей скончается. Кто-то умрёт из-за халатности врачей, кто-то из-за дурной компании. Кого собьют машины, кто сам с собой покончит…        И всё это — лето. Кажется, нет человека, что бы не поддался его дурному влиянию, не пошёл бы вслед за другими творить хаос. Но, это лишь на первый взгляд. Есть же такие, хладнокровно и трезво мыслящие!        Вот, например, юноша стоит на крыше. Опёрся локтями о выступ, что доходит ему до живота, да смотрит вниз, наблюдая за чужим копошением и постепенным гниением мира. Гетерохромные глаза устало смотрят на ночные огни, подавляя сильное желание сомкнуться.        И какие черти понесли его вечером на крышу? Кто-то скажет, что этому восприяла усталость. Другие, что ему нужен был свежий воздух. И лишь одно было верным — он устал от людей. Не хотел видеть их отвратительных и мерзких, тупых лиц. Не мог уже слышать голоса, столь разные по звучанию, но несущие один и тот же безбожный бред. Большинство людей в его обществе казались шаблонными. Сделанным по чьему-то образу и подобию. Столь несуразному, кривому, глупому. Неумелым и уставшим скульптором были вылеплены все эти люди. Тем человеком, что не сумел передать в чертах этих скульптурах главную ознаку человечества — жизнь.        Хотя… Большинство всёравно не живут. Так. Просто выживают, делая вид, что их жизнь прекрасна. Ха! Послушали бы вы их хотя бы раз! Порой они несут такие несвязные небилицы, что хочется смеяться. Нет. Тупо ржать с них, как высловились бы некоторые

«Ой, я должен выплатить ипотеку, но в суботу еду отдыхать в клуб. Оттянусь!»

       Как же бесят! А главное — никому ведь нет дела до тебя, твоей жизни и твоих дел, проблем, хлопот. Порой кажется, что ты можешь перестрелять половину человечества, рассказать кому-то, и этот «кто-то» пожмёт лишь плечами, и начнёт рассказывать о себе! Ведь никому нет дела более важного, чем рассказать о себе любимом! Чтобы все посопереживали, погладили по головке, утешая! Ничего дурного в этом нет, согласятся тут и парниша, и автор. Но не в том случае, когда это перевышает всё остальное! Когда ты сидишь и ждёшь, пока твой собеседник закроет рот, дабы вновь заговорить о себе!        О да, человеческое эго удивительно. Оно может сесть тебе на лицо, закрывая обзор на других, но в то же время заставляя чувствовать себя важным-бумажным. Столь удивительное явление может покорить любого слабого человека, навеивая ему роль очень особенного человека. И ведь люди ведутся. Даже ведя себя вечером, как царь и бог, они забывают, что утром им надо вставать и горбатится на других!

Бесят, бесят, бесят!

       Но, конечно, всё это не было и не будет когда-либо вымолвлено его устами. Слишком спокойный, тихий. Редко выказывающий эмоции. Он просто сдался, что этим безнадёжным идиотам нельзя что-либо вложить в головы. Всёравно окажешься виноватым, даже если был прав.

«Но… Есть же ещё крупицы добродушности? Той самой чистой энергии, что указывает Путь? Не может быть такого, чтобы такие люди совсем вымерли?!»

      Глаза устремились в небо. Бродили взором очи по нему, словно ища ответа. Но небо молчало, оставляя место раздумиям, что так некстати терзали душу. Как и от сердца, от него не было слышно и звука. Лишь где-то внизу слышались визги тормозов машин, и утробный гул этих чудовищ.

А есть ли смысл искать ответ?

       Кажется, что сердца других людей застыли, как и его. И запустить этот механизм человечности не дано никому. Но…        О да, одно но. Есть у него знакомая, что будит в нём эмоции. Придавленные спокойствием, однако всё же искренние. Давно затихнувшая душа словно оживает, глядя на её энергию. Наблюдая за её улыбкой и слушая смех, ловя каждую искринку радости глазами, он чувствовал себя живым.        — И долго ты будешь тут стоять? – послышался позади женский приятный голос. Что же, вспомнил солнце, жди луча.        Парню даже оборачиватся не пришлось, чтобы понять, кто на душу и покой его позарился. Сложный механизм заработал в груди. Загудел, застучал, гоняя не только кровь, и но и что-то большее.        Девица, постукивая обувью, прошлась к нему, усаживаясь спиной к городу на возвышение. Гетерохромный лишь перевёл свой взгляд на неё. Красивая, активная, но порой такая наивная и глупая! И всё же... Глядеть на неё гораздо приятнее, чем на эту серую жизнь, что так буднично продолжала своё существование и без них. Без этих двоих созданий, в ком кипела настоящая жизнь.        — Эй?! Земля вызывает ***! — у парня перед носом щёлкнули, выводя из забытия. Он моргнул, чуть отстраняясь. Глаза удивлённо уставились на девушку. — Ты так и будешь молчать? О, или ты хочешь пообщаться силой мысли?! Ну-у, в этом я мастер! – указав на себя большим пальцем одной руки засмеялась, явно пытаясь подбодрить уставшего приятеля. Другой же ладонью вцепилась она в возвышение, дабы не кануть вниз, окрашивая собой серый бетон, в этом сером городе с серыми домами и людьми.        Юноша лишь кинул на неё скучающий взгляд, вновь смотря на город, после вздыхая. Она отвела взгляд, тихо хмыкая. Им давно не нужны стали слова, что так злостно искалечены людьми.        Тишина, прерушаемая редкими вскрикиваниями птиц, была неловкой, но такой удобной... Они просто любовались звёздами, стараясь не смотреть на то, что находится под ними. На родства их жизней. Удивительно, что девушка могла так долго сидеть молча. И вот, очередной её вопрос        — Знаешь... – начала, приворачивая внимание. Парень вновь обернулся на неё– Я никогда не видела, как ты улыбаешься. Ты вообще умеешь это делать?        «Ты вообще умеешь это делать?» — эхом отозвался вопрос в голове чёрновласого. Он взглянул на крылатую удивлённо, подняв бровь. Зачем ей это нужно? Разве в этом мире ценятся улыбки? Нет. Всё чаще они фальшивые, и отличить их от настоящих, порой, невозможно. А знаете почему? Потому что они стали для кого-то настоящими.        — Когда-то умел. Точно умел. А почему ты спрашиваешь? – склоняя голову чуть вбок вопросил обладатель белой пряди, выдыхая полной грудью.        — Ну, знаешь... Мне просто интересно, какая у тебя улыбка – попыталась объяснить девушка        — Что ты имеешь ввиду?        — Как бы сказать... – замялась она, глядя в небо. Прекрасные глаза её какие-то мгновения выискивали что-то в несуразных облаках, прежде чем взгляд вернулся на знакомого – У каждого она своя. У кого-то злая и холодная, словно змея, скрывающая клыки. У кого-то добрая и нежная, оголяящая душу. Кто-то смеётся постоянно, прячя свои слабости за хохотом. Вот и... Мне интересно, какой бы она была у тебя – смотря уже на друга закончила свою мысль.        — Хм... Даже не знаю. – правда задумался юноша. Такой мысли ему ещё слышать не приходилось от кого-то. Сам к ней приходил, но не делился с ней ни с кем... –Как ты думаешь, какая улыбка у тебя?        Спросил, и сам же сразу дал ответ. Яркая и милая, добродушная, источающая свет. Ведь она — одна из тех людей, что указывают тот самый путь. Его личный человечек...        — Даже не знаю. А как бы ты сказал? – качнула задумчиво ногой, после улыбаясь и блестя глазами от интереса. – Ну же, скажи, скажи, скажи!        — Надоедливая. И очень раздражающая. – ответил под возмущённый вдох. Нет, не скажет он ей правду. Мало ли, ещё что не то подумает... Спи спокойно, милая девица! Не узнать тебе о чувствах, что сердце мужское терзают. И тебя трогать не будут... – Идём лучше. Вечереет. Потом домой не зайдёшь.        Девушка, ещё немного повозмущавшись, слеза с возвышения, идя к двери, ведущей к лестнице. Мужчина, в последний раз глянув на ночной город, что-то тихо фыркнул ему на прощание, идя вслед за знакомой.        И всё же, он улыбается. Только по своему, внутри. Зато искренне...