Небо

Ветер прохладный. Он ласково раздувает волосы, вновь открывая мне вид на небо. Закат, окрашенный красной и оранжевой пастелью, немного режет глаза ярким светом, но я стараюсь не моргать, ведь он кажется мне самым прекрасным, какой я видела в жизни. В своей недолгой и несчастливой жизни… Которая, к тому же, скоро закончится. Я всё жду, что эта мысль приведёт меня в ужас, что я задёргаюсь, не в силах разорвать верёвки или перекатиться куда подальше, но ничего не происходит. Мне так спокойно… И я будто бы и не управляю собой. Я лишь наблюдаю, какая сцена будет следующей в этом спектакле, пусть и от первого лица. Ну, основное действо уже произошло, актёрам пора прощаться со зрителями. Зрители… Я немного запрокидываю голову назад — хоть это-то я могу — и вижу его, сидящего на куске чего-то бетонного. Ха, когда он перевёрнут вверх тормашками, его совершенно невозможно бояться, а ведь это — мой злейший враг на всю жизнь и мой убийца по совместительству. Сколько раз я вскрикивала от страха, сколько раз опускала глаза в пол при звуке его имени, а теперь — прямо в глаза, и я совсем не боюсь его. Я даже немного симпатизирую ему — почему так, и чувствует ли он то же? Видимо, из-за столь необычной ситуации все эмоции вперемешку. Судя по всему, чувствует, улыбается, вон, совсем не зло, будто совсем другой человек. Теперь, когда все конфликты между нами пришли к закономерному финалу, нет нужды ненавидеть друг друга. Мне… возможно, немного одиноко, и я и хочу заговорить с ним — скрашивать ожидание скорой смерти особо нечем — но и понимаю, что молчание лучше всего подходит к этим декорациям. Тело немного затекает, особенно руки, заботливо связанные у меня за спиной, и шея, уже нагревшая тёплом тела закруглённую металлическую поверхность рельса. Я прикрываю глаза и задумываюсь, что в чём-то мой убийца даже ласков ко мне. Он не пытает меня, хотя мог бы, а, наоборот, хочет, чтобы я умерла быстро и не мучаясь. Эта мысль внезапно вытесняет все остальные, и тогда я полностью успокаиваюсь. Больше всего я всегда боялась боли, а вовсе даже не смерти, внезапно спохватываюсь я, и ухмыляюсь беззлобно — как это мило с его стороны. Внезапная мысль приходит в голову: так спокойно умереть — разве не мечта? Эх, была бы я художником, запечатлела бы нас, двух полубезумцев, в этом лесу и под этим небом, но у меня ни таланта, ни красок, ни времени. Последнего особенно не хватает. Я уже чувствую мелкое подрагивание металла, и в отдалении слышен гул завывающего поезда. Эй, я ведь сейчас умру, страх, где же ты? Всё тихо. Я улыбаюсь, не видя ничего, а потом открываю глаза и обвожу взглядом всё, что могу — хочу запомнить этот мир до последней чёрточки и попрощаться. Небо так необъятно… Я утопаю в нём, как в тяжёлом одеяле, не имея уже сил ни шевельнуться, ни вздохнуть, изо всех сил не моргая. Это всё так похоже на игру, на сон, я усну навеки, усну во сне, так забавно… Грохот уже раздаётся на весь лес, он слишком громкий, времени совсем нет, мне и не нужно больше, чем у меня есть, но это гипнотизирующее, всепоглощающее небо так прекрасно… Ах, я так надеюсь, что он, всё ещё сидящий где-то там, сможет увидеть его ещё хоть раз… вместо меня…