Ветряная мельница

Если вам скажут, что я, Фиби Каннингем жила самой обычной и спокойной жизнью — не верьте. В те дни я была ещё той звездой… Ровно за день до того, как всё началось, мне довелось побывать на Ежегодной Майской Ярмарке. Был весенний солнечный день. Трава и листва деревьев казались неестественно зелёными и яркими, словно разогретый пластилин. Погода была влажной от частых дождей, но всё же тёплой и необычайно ветряной. Могучие и острые вершины деревьев стремились вверх, разрезая небосвод. А солнце ярко светило, просвечивая уши и оставляя тёмные пятна в глазах. Птицы щебетали что-то на своём, вдалеке слышалась надоедливая кукушка. Крупные пушистые облака плыли по небу необычайно быстро, словно бумажные кораблики по течению. Тёплый ветер дул прямо в лицо. — Фиби, не хочешь выйти в город? Я оторвалась от окна и повернулась в ту сторону, откуда доносился голос. Его источником был мой отец — человек лет сорока, мускулистый и добродушный, у которого в густых светло-русых волосах проглядывала седина. — Я не против. — ответ был краток, но чёток. Как же не согласиться?! В город мы выходили крайне редко, и уж тем более летом или в ближние к этому времени года месяцы. — Отлично. Вот, бери, — он положил в мою ладонь восемь медных монет. — Расходуй их с умом. Не покупай всякую чушь. И не забудь купить продукты! — Да, да, да, хорошо, пап. Я быстро переодела свой рабочий костюм во что-то более современное. Это было нежно-розовое платье с красными краями, пышными рукавами и вышитыми внизу клубничками. Я сама вышивала. А еще аккуратно накинула на голову косынку того-же цвета. Взяла круглую корзинку среднего размера и вышла из деревянного дома. — Пока, пап! — Удачи. Стоило мне отойти от дома всего-навсего на триста метров, как он уже скрылся из виду. Это всё лес. Он любит путать путников и не давать им выхода. Он играет и ними в коварные игры, которые заканчиваются пропажей без вести. Если быть честной, то я и сама не знаю, куда они пропадают, куда люди деваются. Но знаю одно — они не находятся. Но я не путник, я — дочь лесника, я живу в лесу и мне здесь каждая веточка знакома, каждый сучок и каждый пенёк. Меня так легко не запутать. Стоило мне выйти из леса, как необычный говор и диалект местных деревенских жителей начал «резать» мне уши. Я сделала глубоких вдох, набралась терпения и спокойствия, перешла за грань между лесом и цивилизацией. «Фиби, почему же тебе не понравился говор коренных жителей?», — спросите вы. Позвольте мне всё объяснить. Пусть я и жила в лесу, вдали от цивилизации, отец обеспечил меня вполне неплохим образованием. У меня было много учебников по русскому языку, математике, географии и биологии. В общем, всё что было необходимо. Но не больше. Я прошла через деревню совсем не привлекая внимания. Мой внешний вид вполне сходил за местную, а корзинка дополняла мой образ. Прошла около пяти километров по обочине древней дороги — специальные камушки для копыт лошадей. В древности делали только такие дороги. И наконец, увидела цветные шатры и палатки ярмарки. Чем только не было наполнено это место! Сколько здесь было запахов! Можно было чувствовать нежный цветочный аромат — мёд, солоноватый — рыба, пряный и имбирный! Здесь было много палаток и стоек. И чего только здесь не продавали! Вот, прямо передо мной красуется палатка с орехами, справа от меня — палатка с различными сырами и кисломолочными продуктами. И это только малая часть! Казалось, этих платок было около двух сотен! Люди веселились, плясали и поздравляли друг друга с каким-то праздником, целуя в щёки и пожимая руки. Правда вот, что за праздник был — я не знала. Истории меня отец не учил. Да и вообще, у нас с ним были другие праздники, которые местные люди не праздновали. Отец говорил, что это потому, что у нас другая религия. Говорил, что они — христиане, а мы — язычники. Говорил, что общество нас не примет и сожжёт на костре, если люди узнают, какая у нас религия. Говорил, что наша религия уже забылась давным-давно, но наши предки сберегли её, и мы должны передавать и исповедовать, чтобы она не забылась. А сколько всего здесь можно было услышать! Вот, слышатся разговоры людей, радостные, взрываются раздражающие крики зазывал, а где-то на главной площади играла музыка. Люди улыбались и веселились, и мне хотелось присоединиться к ним, остаться здесь, с ними, прожить день в этом месте. Но я пришла сюда с другой целью. Я понимала, что люди не примут меня не только по той причине, что я — язычница, у меня была вторая причина. Я — ведьма. Ведьмы сильны и могущественны. А люди боятся тех, кто их сильнее. Они боятся, и из трусости убивают их самыми жестокими способами, пытают их, сжигают на кострах или вешают публичной казнью. Они думают, что показывают этим свою храбрость и верность, но на самом деле они показывают свою трусость. Я осторожно взглянула на тату в виде кинжала через полупрозрачную ткань на предплечье левой руки. Это символ ведьмы. По этой причине, я почти никогда не носила вещи с коротким рукавом. Вроде бы, не заметно. Я решила, что сначала куплю то, чего в лесу не найти, а потом развлекусь. Подошла к палатке с экзотическими фруктами и посмотрела на продавщицу. Это была полноватая женщина средних лет, одетая в костюм русско-народной барыни. Она добродушно посмотрела на меня. — Чего желаешь? — А… Эм… — с её стороны, можно было сказать, что она напала на меня и застала врасплох. Я собрала себя по кусочками в кучу, и продолжила, — Я… То есть, мне… Ам… Эм… — её наиграная улыбка и взгляд сверлили меня на сквозь, из-за чего я смущалась и переживала. Но всё-таки я нашла в себе силы и взяла себя в руки. — Можно мне, пожалуйста, полкило апельсинов и килограмм персиков? — от одно слова «персик» ко рту приливались слюни, и так и норовились вытечь. Для меня это было самое вкусное лакомство. Но от орехов, я бы тоже ни за что не отказалась. — Конечно. Женщина лучезарно улыбнулась и начала укладывать фрукты на весы, после чего положила их в холщовый мешок и отдала мне. — С тебя одна серебряная и одна медная. — У меня только медные… — с испугом протянула я, не смотря на то, что прекрасно знала, что в одной серебряной монете две медные, а в одной золотой — три серебряных, ну или шесть медных. Я протянула ей три медные монеты, отмечая, что это довольно дорого. — Спасибо за покупку! — крикнула мне на последнее женщина, но я ей не ответила. Она меня рассматривала. Меня это насторожило. Когда я вышла из поля зрения той палатки, остановилась и облакатилась спиной о фонарный столб. Он был железный, чёрного цвета и ажурный, подразумевал в себе две лампы. Я осмотрелась — такие фонари были здесь повсюду! И не мудрено — локация должна быть ровной и эстетичной, чтобы всё было одного стиля. «Так-с, фрукты купила, нужно купить сыр и молоко, и можно будет развлечься», — подумала я и отправилась на поиски палатки с кисломолочными продуктами. За то время, что я шла к палатке, я заприметила для себя несколько других — палатки с заморскими орехами, с модной и дешевой одеждой, с хозяйственной утварью и с семенами тех растений, которых я в лесу еще не встречала. — Девушка, вы определились? — А? — Решили, что покупать будете? — на этот раз на меня напала уже совсем толстая женщина, и я опять испугалась. — Эм… Я… Еще выбираю… — да что-ж это такое?! Почему я начала бояться людей? Еще год назад всё ведь было в порядке… Я очень сильно испугалась, но всё же нашла в себе силы ответить ей. Теперь, хотя бы перед собой не стыдно. — Мне самый обычный сыр и литр молока, — ответила я на выдохе, чтобы скрыть и унять дрожь. Первое правило когда выходишь в цивилизацию — Веди себя естественно, как они. Не привлекай к себе внимания. — Три медные. — Хо-ро-шо, — я произнесла слово по слогам и протянула ей монеты. Еще, я сделала для себя вывод, что потратила шесть монет, соответственно, у меня осталось всего-лишь две монеты. «Мало», — подумала я и направилась в сторону палатки с одеждой. Я внимательно изучала импровизированную витрину. На ней и через неё были видны футболки и шорты разных размеров и цветов, но моё внимание привлекла надпись «РАСПОДАЖА». Под этой надписью стоял безглазый манекен, одетый в тёмно-зелёную футболку, поверх которой был мешковатый коричневый комбинезон. На голове манекена улеглась соломенная шляпа с широкими полями, дополняя летний образ. Красота… Но самым интересным было то, что всё это вместе стоило всего лишь две медные монеты. Я неуверенно посмотрела на монеты и решительно кинула их на кассу. — Вот тот костюм с распродажи, — прощебетала я, указывала на выбранный комплект. — Замечательно. Забирай. Красивая женщина с причудливой укладкой аккуратно сняла с манекена одежду, сложила и отдала мне. — Счастливого дня! — прокричала она мне, а я помахала ей на последок. Я огляделась по сторонам и… Увидела яркий ларёк с необычными, экзотическими и невероятно красивыми украшениями! Конечно же, против правил и своей воли, мои ноги сами туда дотопали. Я осмотрелась: деревянные бусы, янтарные ожерелья и браслеты. В одном из них, был камушек с засмоленным комаром. Я невольно улыбнулась и продолжила изучение магазинчика. Возле кассы нашли место золотые и серебрянные кольца с дорогими камнями. Они загадочно сверкали. Мой любопытный взгляд остановился на серебряном кольце, форма которого напоминала лапу гарпии. Ювелиры явно постарались. Были хорошо различимы когти и перья из дорогой руды. Мне так захотелось заиметь это украшение! Я посмотрела на ценник, стоящий рядом с недавно родившейся мечтой. Пять золотых монет. Пять золотых монет!!! Пять!!! Вы можете себе представить?! Что такая цена вообще, делает на этой скудной ярмарке для деревенских людей и горожан, явно не богатого города, и, уж тем более, не столицы?! Такие дорогие украшения могут позволить себе купить только зажравшиеся влиятельные личности нашего государства. Я задалась вопросом: «Они специального привезли сюда это кольцо, самый дорогой экспонат среди остальных, чтобы подразнить всех, не так ли это?» Что-ж, я им покажу, какого это людей дразнить! Я уже приготовилась идти домой, и использовать свои ведьминские навыки, для того, чтобы навести порчу или проклятье на владельца ларька, но поняла, что тогда меня легко выследят. Сделала глубоких вдох и выдох. Досчитала до десяти. Мне полегчало. Я еще раз посмотрела на кольцо. О, как же оно манило, как загадочно сверкало! Как хотелось, забрать его себе! Я задумалась и осознала, что для того, чтобы накопить на это кольцо, придётся копить минимум три года, и при этом, ничего не есть. Несбыточные мечты… Я снова задержала свой взгляд на кольце-лапе и поняла, что не успокоюсь, пока не присвою его себе. На минуту, мне показалось, что я — сорока, забирающая по пути в гнезно всё блестящее, что видит. Причем не важно — будь то мусор или самый драгоценный алмаз в мире. Я взглянула на продавщицу. Она обслуживала какую-то девушку, и явно была этим увлечена. Других лиц в ларьке не наблюдалось. Я осторожно протянула руку к кольцу, схватила его, сжала в ладони, осторожно, пытаясь не выдать своего преступления пошла к выходу из ларька. Вышла, отошла на десять метров и побежала к центру. Я удивилась и была шокирована тем, как гладко всё прошло. Быть такого не может, что я украла самый дорогой товар магазина, и этого никто не заметил. Пока что. Я поняла, что пора от сюда, пора улизывать. Как говорится, от греха подальше. Моё нечеловеческое сердечко бешено колотилось от восторга и волнения, я еще раз отдышалась и надела заветный предмет на перстень. Мне понравилось. Думаю, он мне подходит, потому и выглядит реально круто. В этом месте была такая уютная и праздничная атмосфера, что уходить отсюда не хотелось ни физически, ни морально. Я пришла к выводу, что погуляю здесь немного. Я уверенно шагала прямиком по площади, как вдруг почувствовала, что наступила на что-то твёрдое. Я подняла ногу и увидела серебряную монету! Я обрадовалась и широко улыбнулась. «Класс, это ведь две медные. Можно будет еще развлечься!» — подумала я и не ошиблась. День я провела действительно замечательно. Я гуляла, любовалась фонтанами и статуями, слушала музыку, смотрела выступления волшебников-фокусников. Один раз, даже получилось бесплатно прокатиться на карусели. В общем, удача мне улыбнулась, а вселенная наконец показала мне свой лик. Но под конец дня, когда температура воздуха начала падать, солнце скрываться, и оставлять после себя розовые и красные полосы в небе, словно кровавый след, после проигранной битвы с луной, я заметила странного человека в районе семи метрах от меня. Насколько я поняла, это был мужчина средних лет, одетый во всё чёрное. Буквально. На нем был черный деловой костюм с черной рубашкой и черным галстуком, поверх которого было накинуто чёрное пальто с покрытием из перьев. Голову его украшали чёрный цилиндр и маска, закрывающая только глаза. Маска была вытянутой формы, словно клюв, из-за чего казалось, что это маска ворона. На руках мужчины были черные кожаные перчатки. В правой руке он сжимал трость, по которой нервно постукивал пальцами. Я еще раз посмотрела на его лицо, скрытое маской. И… Мне показалось, что мы встретились взглядом. В этот момент меня всю, целиком и полностью, пронзил жутких леденящий душу и сердце, но в тоже время физизический холод. Пронзил, вонзаясь в тонкие кости и руки, пробегая и замораживая кровь, занося туда адреналин. Мне показалось, что я его уже где-то видела. Быть может, во сне. Таким как я, ведьмам, часто снятся вещие сны… Я напрягла память, но так и не смогла вспомнить, где, когда и с какой целью я могла его встретить. Но выглядел он знакомо. Я применила свои ведьминские навыки и способности, и стала его анализировать. «От него исходит тёмная аура» — подумала я, — «и веет холодом». Еще, его внешний вид придавал ощущение того, что под вороньим пальто скрывалась железная броня или доспехи. Подходить к нему не хотелось ни физически, ни морально. Я отвела, взгляд, но он продолжал в меня вглядываться. Кто он такой? Я присмотрелась еще раз. Вроде бы, отвел взгляд. Я начала догадываться — он кого-то искал. Но кого? Мне стало страшно за свою жизнь, поэтому я слилась с толпой и пошла в обратном направлении от дома. Я решила обойти эту местность, сделать огромный крюк. Но это спасло бы засекреченный дом, меня и отца. Ему точно не понравится, если в наш лес придут незванные гости. Пока я пыталась протиснуться сквозь толпу, меня схватила за руку какая-то пожилая женщина. И именно за ту руку, где была выбита моя тату — кинжал. Заметила её, судя по всему, еще до этого. Она потёрла большим пальцем то самое место. В голове всё затуманилось. Меня потряхивало. Дрожь в руках и коленях, на зыбких плечах и тонкой спине. Начало кидать то в жар, то в холод. Секунды превращались в минуты, а после, в часы. Голову начали посещать и не покидать одни и те же мысли: «Сейчас она закричит на всю улицу, что я ведьма», «Меня схватят», «Меня будуть колоть вилами», «Меня будут пытать», «Меня сожгут на костре», «Я умру», «Я прекращу наш род, так и не успев вырасти», «Я всех подведу». Она погладила мою руку и вымолвила: «Кто ты, чёрт возьми, такая?» Я вырвалась из объятий старухи и побежала прочь. Не оглядываясь и не смотря назад. Хотелось скрыться, провалиться сквозь землю или взмыть в небеса. Когда, я, наконец, увидела границу леса, я вбежала туда как можно быстрее. Но не остановилась. Пробежала еще около десятка деревьев, пока они меня не скрыли, и облакатилась на могучий ствол широкого дуба. Теперь, я в безопасности. Теперь, я на своей территории. Я сделала глубокий вдох и резкий выдох. И повторила это опять. И еще раз, и еще, опять и снова, так потерялось из раза в раз. Сердце бешено колотилось, отдышаться не получалось. То ли от страха, то ли от бега. Не знаю. Я закрыла глаза. И открыла. Проморгалась и пошла домой. Еловые, дубовые, берёзовые, кленовые и ясеневые ветви щекотали лицо и руки. Деревья скрывали меня, от чего на душе было спокойно и дышалось легко. Кто же знал, что так получится? Я посмотрела под ноги и сорвала осоку, почистила нижнюю часть и начала жадно впитывать в себя сладкий сок. Я люблю осоку, но моими любимыми всегда были есть и будут персики. Еще люблю орехи. Души в них не чаю! Я люблю грецкие и кедровые, но не откажусь фисташки. Самое главное в лесу — уметь его услышать, увидеть и почувствовать. И я никогда не забывала про это правило. Я слушала, смотрела и чувствовала. Где-то в глубине чащи квакали лягушки и жабки, стучал дятел. Тук-тук, тук-тук — это всё его работа. Трепетали и другие птицы. Я смотрела — под ногами пробегали разноцветные ящерки, росли молодые деревья, заячья капуста, трудились работяги-муравьи, кружились и жужжали пчёлки. Я глубоко дышала — если принюхаться, ты сможешь почувствовать самые разные ароматы! Нежная, успокаивающая лаванда, ароматная сирень, сочная земляника — моя любимая ягода. Что может быть прекраснее дикой земляники? Никакие ваши арбузы с ней не сравнятся, никакие гранаты. Вдалеке застонал лось. Я осторожно подошла к нему и увидела проблему. Бедняга застрял между деревьями, зацепился лапой и рогами. Ах, могучие рога лося! Мощные и крепкие, пример моего подражания. Я с большим трудом отодвинула упавшее дерево, тем самым помогая животному выбраться, и пошла дальше. Я устала. Но путь не близок, а уже вечереет.

***

— Я вернулась! — закричала я, открывая дверь с ноги. — Как всё прошло? — спросил меня знакомый родной голос. — Не плохо. Могло быть и хуже. — я не хотела врать, да и в принципе никогда этого не делала. — Чуть не засекли? — спросил с усмешкой папа. — Еще спрашиваешь! Мы дружно засмеялись, смеялись как дети, наконец разрешившие спор, уже позабыв о чём спорили. Мы хохотали, хватаясь за животы и облакаьившись на стены знакомой хижины. Хижины, стены которой были пропитаны ужасом, страхом и уютом. Мой отец радушно принимал заблудших путников, рассказывал им истории, кормил вкусным ужином, после чего скармливал их волкам. А чего вы еще от нас ждали? Волки — небесные послы, которых нужно приручить. А мы — язычники. Мы обязаны приносить жертву своим богам. Быть может, именно поэтому язычество искоренили еще много лет назад. В голове начали мелькать образы Святого Владимира, дарующего всем рай. — Покормишь лосей и сходишь за водой. — твердо сказал родной голос, — она закончилась. — Хорошо. — сказала я и побежала брать соль и коромысло с вёдрами. — Скоро вернусь! — закричала я и моментально скрылась из виду. Да, я знаю, у нормальных людей есть водопровод, они коромыслами не пользуются. Но мы, всё же, в лесу. Так что, выбор у нас не особо велик. Я взяла наше коромысло — деревянное, полированное, из дуба, с железной обивкой. И такие же вёдра. Это комплект. Взяла баночку соли, и вот, я уже у большого пня. Кажется, он сосновый. Я открыла баноку и высыпала на пенёк около трети содержимого. Прозрачно-белые кристаллики беззвучно зашуршали, призывая лосей подкрепиться витаминами и лакомством. Я закрыла баночку и отправилась на поиски новых пней. Полянка за полякой, и новый пень. Скрежет металла о стекло, беззвучное шуршание и снова скрежет металла о стекло. Потом сначала. Банка опустела, и я присела под пышное дерево отдохнуть. Это была ель. Ее широкие и густые ветки располагались на метры и растояния, а тёмно-зелёные колючие иголки утыкались прямо в нос и щеки. Они приятно пахли и неприятно показывали. Я люблю ель. Во всех смыслах слова «люблю». Я не сдержалась и отломила пару иголок, растеряла в ладонях, подула на них и закинула в рот, начала разжёвывать. «Горько», — подумала я и продолжила жевать. Мне показалось, что я слышала шорох и перед моими глазами что-то, а быть может, и кто-то метнулся. Точнее, я подумала, что мне показалось. Быть может, так и было, а может вовсе нет. Я не придала этому значения, потому что начала осознавать, что после сегодняшней встречи со старухой у меня начала развиваться паранойя. Искренне верилось, что это совсем не так. Я легла на влажную траву — «Роса. От чего же ей еще быть мокрой?!», — подумала я и уставилась на небо. По красно-синему небу плыли пушистые объемные облака-проказники. Сами белые, а снизу розовые. На душе стало легко, а сердце приятно кольнуло. И вдруг, я поняла, что это лето будет замечательным. Я подхватила коромысло, накинула на шею, и осмотрелась вокруг. «Далеко я ушла», — тревожная мысль вспыхнула огнём и тут же пропала. Я в лесу, я у себя дома, но в тоже время у себя в гостях. А значит, бояться мне нечего. Только если волков, но нам с отцом незачем их бояться. Мы их приручили. Путь от этой сосны до реки займёт около часа, это значит, что пора спешить. И я поспешно направилась к водоёму. Пока я шла к реке, уже совсем стемнело, и я поняла, что забыла взять фонарь. «Не беда, светлячки помогут», — успокаивала себя мыслью, ведь в этой местности их было пруд-пруди. Я опустила в водохналище легкое ведро, дождалась, пока вода его наполнит, и вытащила довольно тяжелое. Я поставила его на берег. Действия повтролись, только, уже с другим ведром. Я пристегнула вёдра к коромыслу и осознала, что таскать воду дело не из лёгких. Очень тяжело. Но, всё же, кряхтя, сутулясь и ругаясь, я добрела до дома, зашла внутрь и победно опустила коромысло на пол. «Наконец-то», — мысленно закричала я и вытерла со лба капельку пота. — Пап, я дома! — Долго ты, — обратил внимание отец, после чего обнял меня. — Твои покупки тебя заждались! Когда собираешься их раскладывать? — Ой, точно! — спохватилась я, округляя рот и хватаясь за щеки. — Сейчас-сейчас! Я посмотрела в свою корзинку — остатки радости сегодняшнего дня. Его сувениры. Я взяла оттуда самое ценное, самое главное, причину, по которой я пошла в цивилизацию — персики. Вдохнула сладкий аромат и понесла на кухню. Кухня у нас ужасно маленькая, но уютная. С ней связано не мало воспоминаний, в том числе кошмарных — о путниках. Это было последнее место, где они чувствовали себя счастливыми. А дальше все, конец. Темнота леса, вой волков, выстрел из ружья и… Всё? Смерть. Не знаю, существуют ли загробные миры, существуют ли рай и ад, но искренне надеюсь, что нет. Ведь, если правда такова, рай мне не светит. Сколько бы хороших вещей я бы не сделала, как бы чисто я не жила, мне на него даже смотреть нельзя. Я ведь ведьма и все такое… Почему?! Просто, почему?! За что?! Почему мои предки сохранили язычество, убежали от Святого Владимира?! Почему?! Почему женщины моих корней из раза в раз рождаются ведьмами?! Почему нужно обязательно набивать это дурацкое тату с кинжалом, вместо того, чтобы спокойно жить, не привлекая внимания?! Просто почему?! Я не плакала. Плачу я крайне редко, не более раза в год, либо, не плачу вообще. Чтобы заставить меня проронить слезу, нужно приложить не мало усилий. Ведь в конце-концов, я дочь лесника, который скармливает заблудших путников волкам. А это значит, что я дочь убийцы. А убийцы не плачут. Не плачут как и они сами, так и их потомки. Это правило я уяснила давно. Отец реветь не разрешает. Говорит, что лес плакс не любит. А я… А я просто слушалась, да и до сих пор слушаюсь, даже не задумываясь. Я вернулась к корзинке. Размышления и внутренняя истерика забирают много сил, поэтому, можно сказать, что отнеся пушистые ароматные персики на кухню, я довольно неплохо утомилась. Но вещи разобрать нужно. Поэтому, я растолкала себя и принялась за работу. Я взяла свой новый, чистый, ни кем не тронутый костюмчик и аккуратно положила его в шкаф. Он яблочный и маленький. Когда я была маленькой, я вешала туда разные пальтишки и шубки, представляла, что это портал в Нарнию. Хорошие были времена… В это время, я не заботилась ни о жизни, ни о тату в виде кинжала о своей крохотной худенькой руке. В это время, я даже не заботилась о том, что у меня нет матери… И тут я поняла одну вещь: я знаю о маме все, но совсем ее не помню. У нас даже нет ее портрета или фотографии. Всё, что у меня от нее есть, это тату кинжала на предплечье и ожерелье с каким-то голубым кристаллом, которое я никогда не снимаю. Оно всегда на мне. Даже, когда я купаюсь. Как говорится, и в холод, и в голод. Я потёрла камень ожерелья и спрятала в кулак. Не отдам. Никому и никогда. Даже под дулом пистолета, даже если в меня будут точить вилами, вешать публичной казнью и сжигать на костре. И прочее в их людском духе. Трусы и эгоисты. Ох, мама, если бы ты была рядом, если бы тебя не нашли и не сожгли на костре! Сколько бы всего мы могли бы с тобой сделать… Если бы только не случилось того дня… Если бы только люди обладали даром сострадания. Холодный ветер просочился сквозь сосновые брёвна хижины и подул мне в лицо, обдав холодом и снижая стресс. «Успокаивает», — подумала я и посмотрела в окно. Уже совсем стемнело. Интересно, как там лоси? Понравился ли им мой подарок? Надеюсь, что да. Я направилась в нашу импровизированную душевую кабинку, которая как на зло, находилась на улице. Я это всем сердцем ненавидела. Потому что по дороге туда и обратно тебя поедают комары. Уж тем более вечером. Хотя, уже почти ночь. Я посмотрела на часы — Пол двенадцатого. «Поздно», — сделала вывод я и взяла свой костюм для сна — белая длинная футболка и чистые трусы. Как я и говорила, по дороге в душевую меня покусали. Причем, не хило. я обнаружила шесть укусов. И это я еще обратно не вернулась. Чувствую, что ночью будет весело. Я положила свою «пижаму» на стул и стала раздеваться. Платье, бюстгалтер, остальное… Душевая кабинка, прохладная вода, приятный аромат шампуня и геля для душа… Это набор. На упаковке написано, что это аромат облепихи, хотя облепихой он совсем не пахнет. Но не смотря на это, приятно. Я напенила голову, потом тело, смыла всё. Но был участок моего тела, где я тёрла очень сильно, словно пытаясь от него избавиться. Да-да, именно это, вы не ошиблись — моя тату. Каждый раз я тру её очень сильно, причиняя себе боль, каждый раз я искренне надеюсь, что сотру её. Но каждый раз мои надежды обламываются. Каждый раз моё сердце разбиваются, мечты испаряются, вера в светлое будущее улетает. Каждый раз увы и ах. И опять плохие мысли наводняют мою голову. Я выключаю воду, выхожу из кабинки, вытираюсь, одеваюсь и прячу длинные светлые волосы в чалму. Иду домой. По приходу в свою комнату, я насчитала еще четыре укуса. Спасибо, комары, я вас люблю! Итого, шесть плюс четыре будет десять. Десять укусов! Комары, вы в своём уме?! Почему я сразу, идите лосей кусайте! У них крови больше, и она солёная. Десять укусов… Какие-то они «круглые». Я сняла лоскутный плед с кровати, тем самым обнажив постельное белье. Оно мятное и мятое, без рисунков. Я расстелила только сегодня утром. Чувствовалось, как пахнет свежестью. Казалось, что оно и взаправду пахнет мятой. Я выключила свет, закрыла окно (иначе, у комаров будет пир) и плюхнулась на кровать. Я даже одеяло не откинула. Просто валялась и получала удовольствие от этого, наслаждалась жизнью, пока могла. Я люблю свою кровать. Но больше всего я люблю персики. Такие пушистые, нежно-розовые. Я стала рассматривать своою комнату в темноте. Во тьме, она не похожа на ту комнату, которую я знаю, не похожа на комнату, в которой я выросла. Всё помещение словно черно-белое. Я посмотрела на свой тёмно-серый шкаф-нарнию и улыбнулась. Какой же мир на себя не похожий, когда он без цвета. Да, днём солнце дарует нам краски, но ночью, Луна отнимает их. И так изо дня в день, из ночи в ночь, из раза в раз. Опять и снова. Я люблю это сражение для и ночи, Солнца и Луны. Мне это нравится. Мне увлекают подобные темы, сказки и прочее. Мне нравится их сражение, я люблю их разногласие. Но всё же, в моей голове плавает одна мысль, и всё не может найти берег, не может найти ответ. «Может ли Солнце влюбиться в Луну?» и «Может ли Луна любить Солнце?». Я закрыла глаза и погрузилась в царство Морфея. Мне ничего не снилось, перед глазами были тьма и пустота, кроме одного-единственного сна, в котором то и дело появлялся образ старухи. Она держала меня за руку и ворчала: «Кто, ты, чёрт возьми, такая?». Я резко распахнула глаза. Зажгла свечу, посмотрела на часы. Без пятнадцати четыре. Посмотрела в окно. Светает. Поют птички, ухает сова, кукует кукушка. На горизонте опять разлилась кровавая полоса. На этот раз, битву проиграла Луна. Меня зовут Фиби Каннингем. Запомните моё имя, вы его ещё услышите: говорю чётко и прямо. Но эта история не обо мне. Она о том, кто совершил нечто удивительное и невероятное, и, как всегда бывает в таких событиях, всякий пересказывает историю по-своему. Каких только выдумок не приходилось мне слышать! Но я передам вам чистую правду: то, что поведала мне она сама. Тем весенним утром я встретила её в первый раз, и с этого, собственно, всё и началось.