Страшная тайна

Вообще я не очень понимаю, как это произошло. Наверное, можно было начинать догадываться, когда папу отстранили с должности главы Аврората. Тогда в «Пророке» писали что-то странное про его паранойю и склонность к героизму, но мы с мамой так обалдели, что даже не успели придать этому значения. Но вообще, наверное, звоночки — так это называла тетя Гермиона — начали звенеть гораздо раньше. Тогда все больше людей говорили о том, что Победа вовсе не была уж такой сложной и нечего заострять на ней внимание, подумаешь, какой-то темный маг с кучкой соратников, которые даже со школьниками справиться не умеют. То ли дело насущные проблемы — как жить магическому миру в условиях развития маггловских технологий, как быть, если, возможно, уже завтра наша молодежь будет пользоваться смартфоном вместо волшебного зеркала? Про папу говорили, что он слишком сильно привык к своей героической роли и буквально в каждом проходящем мимо коте видит анимага и Пожирателя Смерти. — Поттер, тебе бы перебраться во Францию, — тихо говорил мистер Малфой с ним на кухне, пока я подслушивала их разговор. Потом они спохватились, поставили заглушки, и дальше я не слышала. Вообще все вспоминается какими-то кусками. Вот у меня проявляется стихийная магия, и родители радуются как никогда. Мне семь, я гашу свечки на торте взмахом руки и смеюсь. Мне десять, на следующий год идти в Хогвартс, и мама мрачно спрашивает у папы, не пойти ли мне в Шармбатон, а папа только отмахивается. Мне одиннадцать, я на первом курсе, но даже там мне не удается игнорировать ни дурацкое внимание к себе, ни странные статьи в газетах. Мне тринадцать, и папу отстраняют. Мне четырнадцать, и за ним опускается решетка Азкабана в холодной комнате для встреч. Два месяца до пятнадцати, и мама исчезает без вести. Джеймс пытается храбриться, он говорит, что профессор Макгонагалл нас не оставит, но профессору Макгонагалл запрещают покидать территорию Хогвартса, а потом вообще почему-то запрещают там преподавать «за неблагонадежность и необъективность». Альбус просто молчит, закусив губу. Джеймс говорит, что мы пойдем к дяде Рону, но при совместной аппарации нас ловит отряд авроров — Джеймсу осталось три дня до семнадцати, его лицензия еще не вступила в силу. Свои пятнадцать я встречаю на больничной койке в Мунго. Я совершенно здорова, но мне говорят, что меня нужно проверить на все возможные магические воздействия, которые наверняка против воли совершали надо мной мои родители. Смартфон у меня отбирают как «бесполезную маггловскую вещь», кольца — как артефакты, нижнее белье — «для чистоты и стерильности». От растерянности я разглаживаю рукой светло-зеленую простыню. — Чудесные новости! — в палату заходит пожилая целительница. — Тебя удочерила прекрасная семья. Что за глупости-то? У меня есть папа и мама, крестные, в конце концов… Потом я внезапно начинаю кашлять от жуткого сладкого запаха, а когда поднимаю глаза, то вижу над собой его источник — женщину в розовом платье, с розовыми ногтями, розовыми валяными брошами, мягкой улыбкой и абсолютно холодными глазами. Только тут мне становится по-настоящему страшно, потому что ее до самых кончиков волос я знаю из папиного думосбора. — Давай знакомиться, — она протягивает мне руку с огромными кольцами. — Меня зовут Долорес Джейн Амбридж, и теперь ты член моей семьи.