Страшная тайна

Если тридцать три раза порезать себя, легче не станет. Наспех наколдованное лезвие рассыпается в сжатой руке, остаются только маленькие капельки. Я занимаюсь этим уже полчаса — заострённой палочкой по кисти, лезвие в ладонь, палочкой по груди. Не набралось даже на небольшую пиалу. Все потому, что я не могу перестать себя жалеть. — Так крови не хватит, — говорит Полумна, заходя на кухню. Ее не смущает — ни то, что я сижу здесь один среди ночи, ни то, чем занимаюсь. — Альбус, я не для этого дала тебе «Божества времени и судьбы». Я бросаю отчаянный взгляд на книгу. Сейчас она заберёт единственный шанс все исправить. Должны же меня тут хоть как-нибудь наказывать. Мама бы уже разоралась, увидев меня таким. Полумна зажигает палочкой огонь на плите, ставит чайник, смешивает в глиняной ступке какие-то травы и поджигает. По кухне разливается пряный запах, немедленно хочется уснуть. — Ромашковый чай, Альбус, — она ставит передо мной чашку. — Книгу я заберу, будем читать вместе. Все равно на работу сейчас ходит только Рольф. — Вы же говорили, я не при чем, — неожиданно обиженно шиплю я. — Твоя кровь испортится, — невпопад отвечает Полумна, — уберу ее в холодильник. Ее семья настолько привычна к тому, что вокруг происходят странные вещи, никто вообще не удивится, подумаешь, кровь. Подумаешь, лишний ребенок, одним больше, одним меньше, какая разница. Плевать. Плевать, что все разрушилось, можно спокойно дальше ходить на работу в Министерство, да?! Кажется, всю эту тираду я выдаю вслух. — Зато мы смогли тебя забрать, — Полумна пожимает плечами. — Чудом обошли какого-то пня из Визенгамота. — Да лучше бы пень, чем вы! — говорю я и тут же кусаю губу — я вообще-то не собрался ее обижать, так как-то само вышло. Полумна долго молча смотрит на меня. — У него плохая библиотека. — Я не хотел… — Я знаю, Альбус. — Ее рука на плече немного прохладная, а я ещё сильнее закусываю губу, чтобы не расплакаться. Ступеньки скрипят, и это уютно. За окном занимается жуткий ливень, ветки бьют в стекла и крышу. Книззл скребётся так отчаянно, что я не могу его не впустить. Он рыжий, и этим напоминает Живоглота, ещё желтыми глазами и наглостью. Он прыгает мне на плечо, и под его тяжестью мне не остаётся ничего другого, кроме как рухнуть на кровать. Он сворачивается рядом прямо у подушки, и я проваливаюсь в сон сквозь его громогласное мурлыканье. Мне снится Скорпиус и его прохладные тонкие руки с длинными пальцами. Во сне я думаю, что без Хогвартса у нас вообще нет шанса даже увидеться — его отец ни за что не разрешит.