Ты всегда прячешься под деревом.

       Я буду ждать тебя под дубом.

***

      Лёгкий летний ветерок мирно колыхал полупрозрачные занавески, наполняя небольшую комнатку свежестью. На улице тихо шуршали листьями деревья. Солнце заботливо одаривало теплом живых существ, изредка пропадая за пушистыми белыми облаками, которые безмятежно уплывали куда-то в даль. В пансионе сегодня было особенно шумно — летние каникулы начались, некоторые дети уезжали домой, но были и такие, кто проживал здесь круглый год. Вивиан была одной из них.       Девочка прибыла сюда совсем недавно, однако уже не взлюбила это место. Территорию вокруг она знала плохо, но видела, что здесь было довольно красиво. К сожалению, всё своё время Вивиан была вынуждена проводить в тесной комнатке самого отдалённого корпуса пансиона — слабое здоровье не позволяло проводить много времени с другими детьми. Каждый день проведённый здесь казался ей пыткой — к ней приходили хмурые взрослые, давали невкусные лекарства, запрещали выходить из комнаты и заставляли есть пресную еду. Больше всего на свете маленькой девочке хотелось вернуться к своим любящим родителям, играть с красивыми игрушками, кушать сладости и никогда-никогда не чувствовать горького привкуса лекарств. Радовали лишь редкие визиты доброй пожилой женщины — миссис Клиффорд. При ней все взрослые мило улыбались, были вежливы и учтивы с Вивиан. Видимо, эта женщина была здесь кем-то вроде директора.       Взгляд тёмных, почти чёрных глаз равнодушно наблюдал за плывущими по небу облаками. Девочка сидела на жёсткой кровати, ссутулившись и сгорбившись. Руки машинально сминали тонкое белое одеяльце, которое редко согревало Вивиан в холодные ночи. Делать было нечего: на улицу без сопровождения выходить запрещено, общаться с другими детьми тоже, играть в игрушки можно было только по вечерам, днём развлечением оставались только сложные книги по ботанике, которые десятилетняя Ви плохо понимала. От беспомощности и раздражения она легонько покусывала тонкие губы. Почему она должна жить таким образом?       В коридоре послышались быстрые шаги, дверь тихонько заскрипела и открылась. В комнату вошла молодая девушка с подносом в руках. Она окинула девочку жалостливым взглядом и поставила поднос на прикроватную тумбочку. Завтракала Вивиан всегда одним и тем же — манной кашей с комочками, которую она терпеть не могла, и кусочком черствого хлеба. Из напитков на подносе стоял большой стакан воды.       — С сегодняшнего дня за тобой буду присматривать я, — медленно начала девушка. — Меня зовут Софи. Многие другие работники уехали в летний отпуск.       Её медовые глаза были чуть прищуренны, губы сжаты в тонкую полосочку. Руки опущены. Взгляд, полный жалости и сострадания был направлен к ребёнку.       — А почему ты не уехала? — не скрывая любопытства спросила Вивиан.       — Ну…- Софи опешила и, немного замявшись, ответила. — Мне некуда.       — Понятно, — задумчиво ответила девочка. — А мне есть куда. Тётушка должна забрать меня к себе в большой и богатый дом. Может быть, там я смогу встретиться с родителями.       Софи отвела взгляд. Она ничего не ответила, лишь уголки ее пухлых губ медленно опустились. Девушка напряжённо сжала подол платья и, скрепя сердцем, посмотрела в тёмные десткие глаза. Вивиан, такая худенькая и болезненная, внимательно следила за каждым движением нового человека. Черные брови были вскинуты, губы сомкнуты. Даже высокомерные и злые сиделки не развили в ребёнке недоверие к людям. Девочка тянулась ко всему новому с детской наивностью.       — Заболаталась я… — повысив тон сказала Софи. — Немедленно ешь. Через пятнадцать минут я приду дать тебе лекарства. Если тарелка не будет пустой…       Ожидая нытья, девушка смерила Вивиан строгим взглядом. Лицо девочки распылылось в недовольной гримасе. Она показательно отвернулась к окну, однако, ничего не сказала. Софи почувствовала неприятный укол вины в глубине души и поспешила покинуть комнату.       Вивиан осталась один на один с тарелкой ненавистной каши. При одном взгляде на содержимое, девочке хотелось выбросить тарелку в окно. Однако, портить отношения с новой сиделкой, которая, как показалась девочке, оказалась не такой плохой, не хотелось. Вяло откинув одеяльце и положив тарелку на коленки, Вивиан принялась копаться в неаппетитной субстанции. Попробовав еле тёплую кашу, девочка досадливо поморищалсь, однако от еды не отказалась. Вивиан с видом мученника продолжила разжевывать противные комочки, закусывая их чёрствым хлебом.       Закончив с кашей, Ви мигом осушила стакан с водой и отставила грязную посуду обратно на поднос. Наесться ей, конечно, не удалось. Порции хватало лишь на «облизнуться». Девочка окинула улицу по ту сторону окна тёплым и мечтательным взглядом. Уголки тонких покусанных губ слегка приподнялись, в тёмных прищуренных глазах разгорелся игривый огонек. Вивиан машинально накрутила на указательном пальце чёрные мягкие пряди. Она преисполнилась воспоминаниями — мама девочки любила заплетать дочке красивые причёски, украшать всё яркими заколками или бантиками. Однако, по прибытию в пансион, волосы отстригли чуть выше плеч. Так было легче ухаживать за ними.       Поток воспоминаний прервала Софи, которая тихо скрипнула дверью и подошла к кровати. В её руках был уже другой поднос. На нём лежал укол.       — Молодец, — взглянув на пустую тарелку сказала Софи.       Затем она заметила напуганный детский взгляд, устремлённый на шприц.       — А где моë лекарство?       — С этого дня ты больше не будешь его принимать. Отныне раз в неделю я буду делать тебе уколы с… — Софи замялась, — лекарством.       Девушка набрала в шприц жидкости и наклонилась к Вивиан. Та настороженно попятилась назад. Она косилась на иглу, а затем взглянула на Софи. В её медовых глазах читалась жалость. Губы были сомкнуты, подрагивали. Руки держали шприц слабо, словно он должен был сейчас упасть и разбиться.       Ви стало невыносимо тоскливо — в лице молодой девушки она увидела эмоции её мамы, когда та беспокоилась за дочь. Таким же горьким взглядом родителей запомнилась девочке их последняя встреча. На протяжении долгого времени в душе ребёнка гнили чувства брошенности и обиды на мать с отцом. Вивиан захотелось открыться своей новой знакомой. Она робко протянула руку. Софи обработала поверхность руки и, с тяжëлым сердцем, неаккуратно проткнула бледную кожу и ввела лекарство. Вивиан тихо пискнула.       — Прости, тебе больно? — отставив шприц на поднос, спросила Софи. — Прости пожалуйста, я виновата! Я ещё плоха в этом…       — Больно, — тихо всхлипнула Вивиан, прикусив губу, — я хочу к маме.       Девочка тихо заплакала, закрыв лицо руками. Софи неловко приобняла её за плечи, приговаривая извинения и ободрительные фразы. Ощутив человеческое тепло, которое последний раз получала от матери, Вивиан дала волю чувствам и плач стал громче. Софи совсем разнервничалась и, не понимая, что делать, просто молча обнимала девочку.       Выплакавшись, Ви уснула. Софи заботливо укрыла её одеялом, забрала подносы и вышла из комнаты. В центре этого корпуса пансиона она тут же получила нагоняй — якобы слишком громко плакал ребёнок, о котором другим детям знать не следовало. Пообещав, что такого больше не повторится, Софи ушла в свою комнату. Следующий визит к Вивиан должен был состояться только вечером — нужно было отнести ужин.       Софи стояла у окна и разглядывала проплывающие мимо облака. Дети резвились на улице. Пансион находился в прекрасном месте — его окружали поле и лес. Местные воспитанники любили играть в догонялки по всей территории, ребята постарше сидели под деревьями и читали книги. Девушке бы хотелось увидеть свою болезненную подопечную среди них. Летний ветер обдал круглое личико Софи, играясь русыми прядями. Она вдохнула аромат цветов и прикрыла глаза — в сознании мгновенно возникла картина с худенькой и одинокой плачущей девочки. Резко распахнув глаза Софи словно вернулась в реальность. Поникнув, она закрыла лицо руками и еле слышно проговорила:       — Чудовище…

***

      Назойливый стук разбудил мирно дремавшую Вивиан. Кинув сердитый взгляд на дверь, девочка поняла, что стучатся определённо не из коридора. Кто-то стучался в приоткрытое окно. Ви лежала неподвижно, не решаясь встать с кровати и взглянуть на виновника. Он, как оказалось, был настойчивее.       — Ты там? — с улицы послышался детский голос. — Ты спишь?       — Нет, — робко ответила девочка.       — А почему тогда не подходишь?       — Не знаю. Ты кто?       — Я Фауст, — последовал невозмутимый ответ от нежданного гостя. — Я живу в пансионе. А ты кто?       — Я Вивиан. Я тоже живу в пансионе.       — А почему ты не живёшь с другими детьми? Почему у тебя своя комната? Я тебя на прогулках никогда не видел.       — Миссис Клиффорд говорила, что я болею, поэтому здесь, — скучающе ответила девочка, накручивая тёмные пряди на пальцы. — Я редко выхожу на улицу.       — А кто такая миссис Клиффорд?       — Ну… — Вивиан задумалась, — еë слушаются и уважают мои сиделки. Может, она директор пансиона?       — Директор пансиона — мистер Йозеф, — возразил Фауст.       — Тогда не знаю.       Дети замолчали. Испугавшись вновь остаться в одиночестве, девочка спросила:       — А как ты меня нашёл?       — Я услышал, как кто-то громко плакал. Мы играли в прятки с ребятами неподалёку, — ответил мальчик. — Почему ты плакала?       — Мне сделали укол. Было очень больно.       — Ненавижу уколы.       — Я тоже.       Вновь повисла пауза. Однако, на этот раз её нарушил Фауст:       — Подойдешь к окну?       — Мне нельзя вставать с кровати без спроса… — с унынием ответила Вивиан.       — Ты болеешь?       — Так говорят сиделки.       — А сама как себя чувствуешь?       — Вроде нормально, — словно начиная подозревать что-то, ответила девочка, — думаешь, они мне врут?       — Взрослые часто врут. А в нашем пансионе врут все, — меланхолично ответил парнишка.       — Глупости, — сердито сказала Вивиан, — миссис Клиффорд не врёт!       — Верить всему подряд — глупости.       Вивиан оскорбилась, но увидела в словах прямолинейного гостя смысл. Скинув одеяло, Виви села и коснулась кончиками пальцев прохладного пола. Девочка неспешно встала и на собственное удивление, чувствовала себя неплохо. Только ноги были слегка ватными из-за продолжительного постельного режима. Пошарившись под кроватью, Вивиан нашла обувь — что-то вроде тапочек на застёжках, в которых она редко выходила на улицу. Обувшись, девочка тихими и аккуратными шагами прошла к окну. В лицо тут же ударило свежестью и своеобразным летним ароматом. Почти чёрные глаза ослепительно переливались на солнце. Переведя взгляд ниже, Вивиан увидела худощавого мальчика лет двенадцати. Его пушистые светлые волосы завивались и отливались золотом на солнечном свете. В серо-зелёных глазах горел огонёк воодушевления и азарта. Щеки были усыпаны дорожкой из веснушек, рот расплылся в добродушной улыбке.       — Хочешь сбежать? — проказливо спросил он.       — Куда?       — Я знаю одно место. Там красиво, тебе точно понравится!       — Прости, — категорично отрезала Вивиан, — я не могу.       Задорная улыбка мальчика, однако, никуда не пропала.       — Не бойся, тебя не поймают!       — Нет, прости. Точно нет.       — Ну, — мальчик лукаво улыбнулся, — ладно. Я пойду.       Вивиан хотела было остановить его, но не стала. Мальчик исчез, словно его здесь никогда и не было. Девочка жалела о своей нерешительности. Поникнув, она вернулась на кровать и принялась рассматривать картинки в книге по ботанике.       «Вот же глупая, какой шанс упустила! Я так давно не выходила на улицу… Фауст показался неплохим человеком. Нужно было согласиться…» — удрученно рассуждала Вивиан.

***

      Остаток дня Вивиан провела также, как и всегда. Из приятного — её новая знакомая хорошо подсобила. Когда Софи принесла девочке ужин, она также захватила с собой книгу с мифами и сказками, которую взяла в библиотеке пансиона. Виви была ей безумно благодарна. Они немного разговорились, Софи рассказала немного больше о пансионе и здешних воспитанников. Когда девушка ушла, Ви тут же принялась за чтение. Рассказы о доблестных принцах, прекрасных принцессах, опасных драконах и злых ведьмах нравились ей намного больше, чем научные сведения о растениях, написанных монотонным научным языком. Уже поздней ночью Вивиан спрятала книгу под кровать и уснула в ожидании красочных сновидений.

***

      Виви проснулась от знакомого стука, а затем от знакомого голоса любопытного мальчишки. На прикроватной тумбочке уже стоял поднос с едой и небольшой запиской, однако это всё не интересовало девочку. Обувшись, она тихими и медленными шажками подошла к окну, словно дикая кошка.       — Долго спишь, — беззлобно сказал мальчик.       — Фауст? — в обсидиановых глазах читалась некая доля удивления и радости.       — Сбежим?       — Давай!       Вивиан забралась на подоконник и, свесив ноги, собралась прыгать. Расстояние было небольшим, однако девочка всё не решалась. Фауст, сообразив, дружелюбно протянул руки. Виви внезапно накрыла волна сомнений — стоит ли сбегать? А если это обернётся чем то неприятным для неё или Софи? А если ей станет плохо на улице? А если Фауст — плохой человек? А если родители придут за ней в её отсутствие? Стоит ли рисковать?       — Не бойся, — добрый голос мальчика вывел Вивиан из транса и она уверенно скользнула вниз.       Фауст подстраховал свою новую подругу и она, в белой короткой ночнушке, растрепанными волосами и болезненным видом, всё же очутилась в объятиях лета. Вивиан завороженно оглядывалась: высокие деревья с пышными зелёными копнами листвы окружали детей. Летний ветерок слабо колыхал подол ночнушки. Под ногами зеленела высокая трава. Чувство нарушения правил подогревало интерес, в душе Виви стремительно разгорался азартный огонёк. Риск вдыхал жизнь в больную девочку. Фауст довольно ухмылялся, внимательно изучая очарованную красотой природы Вивиан.       — Как ты прошёл к моему окну? Я не вижу никаких тропинок, да и трава тут высокая, — отрезвляюще тряхнув головой, спросила девочка.       — Оттуда, — мальчик развернулся и указал вглубь деревьев, — из леса. Он весь пансион окружает. Я его как свои пять пальцев знаю!       — Понятно, — девочка с недоверием всматривалась в неизвестность и протоптанную гостем тропинку. — Ты хотел меня куда-то сводить…       — Тебе точно понравится. За мной!       Мальчик решительно взял Вивиан за руку и устремился в лесные дебри. Девочка шла молча и наслаждалась окружающей природой. Азарт, страх, воодушевление, очарованность и много всего другого заполонили детское сердечко. Она жадно вдыхала свежий воздух и посмеивалась собственным мыслям.       — Ты уверен, что идешь правильно? — временами для галочки спрашивала Ви.       — Я в пансионе живу с семи лет, — самодовольно отвечал новый друг, — округу знаю на отлично.       На самом деле Вивиан было абсолютно всё равно где они находятся. Она чувствовала себя свободной птицей, вырвавшийся из клетки. Да что уж говорить — Ви позабыла обо всём вокруг: родители, Софи и сиделки её сечас не волновали. Ей хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Дух приключений окончательно завладел маленькой девочкой.       Ребята выбрались на освящённую ярким солнышком поляну, оставляя таинственный лес позади. Фауст временами останавливался и спрашивал подругу о самочувствии, а затем они продолжали путь.       — Вот мы и на месте, — мальчик выпустил девичью руку из своей и убежал по направлению к высокому многолетнему дубу.       Вивиан последовала за ним. Рядом с дубом её застала следующая картина: Фауст, облокотившись на многолетний ствол дерева, в блаженстве глядит на пушистый белый одуванчик и что-то нежно ему шепчет. Аккуратно подойдя, Ви уселась рядом с ним.       — У тебя ночнушка испачкается, — с ужасом затрепетал мальчишка, — тебя поймают!       — Пусть поймают, — с задорной улыбкой ответила девочка, накручивая чёрные кудри на детские пальчики, — мне уже без разницы. Как-нибудь выкручусь. Наверное. Тебя не сдам. Лучше расскажи, что ты там говоришь цветку?       — Желание загадываю, — боязливо поглядывая на белую ночнушку ответил Фауст. — Ты странная, если никогда не делала ничего подобного.       — Что ты загадал?       — Встретиться с папой, — взгляд серо-зелёных глаз мечтательно блуждал по окружающим детей цветам одуванчика.       — Одуванчик исполнит это желание? — девочка с интересом крутила в руках растение.       — Не знаю, — Фауст горько улыбнулся, — я загадываю одно и то же желание уже несколько лет. Я всё ещё с ним не встретился.       Повисла неловкая тишина, которую осмеливался нарушить лишь ласковый июньский ветер, колыхающий пышную листву могучего дуба. Мальчик внезапно вскочил на ноги, не желая больше думать о грустном. Он шкодливо глянул на подругу и спрятался по другую сторону ствола. Вивиан быстро подхватила его идею и зашла к Фаусту с другой стороны. Завидев подружку, он тут же шарахнулся от неё в противоположную сторону. Вивиан поспешила за ним, но мальчик был проворнее. Фауст оббежал дуб и легонько коснулся её плеча. Она не успела обернуться, как он уже растворился, словно его там никогда и не было. Так ребята и провозились много времени, бегая друг за другом вокруг многолетнего высокого дуба. Им обоим уже давно не было так весело.       Умаявшись, дети снова присели на землю рядом с одуванчиками, облокотившись об ствол. Они пытались отдышаться, на их лицах застыли умиротворенные улыбки. Дуб заботливо укрывал детей от летнего зноя пышной кроной. Одуваны с белыми пушистыми париками мирно шатались на ветру. На небе не было замечено ни облачка. Ребята что-то бурно обсуждали, делились впечатлениями об этом прекрасном месте, Фауст расспрашивал Ви о её самочувствии, а Виви о пансионе.       — Вивиан, — на детском лице Фауста отобразилась серьёзность, — у тебя есть планы на жизнь? Есть мечты?       Внезапный вопрос застал девочку врасплох, да и она никогда не задумывалась об этом.       — Эм… — Ви задумалась, — не знаю. Я хочу вернуться к родителям… И всё. Гулять с ними, читать книжки и всякое такое… А у тебя?       — Я хочу встретиться с папой, объездить весь мир и стать учёным, — Фауст воодушевился, — хочу прочитать все книги в мире, а потом и написать свою книгу. А затем, когда стану популярным автором, я открою своё книжное издательство! Я буду очень богатым и успешным!       — Вау, — Вивиан воодушевилась вслед за другом, — звучит классно. Думаю, у тебя всё получится!       — Было бы чудесно!       Дети ещё какое-то время провели на свободе, то и дело чередуя подвижные игры под дубом с занятными разговорами. Фауст оказался интересными мальчиком, оказался намного умнее своих одиннадцати лет. Он задавался такими вопросами, которыми другие люди задаются будучи взрослыми. Ему нравилось философствовать, задаваться вопросами о смысле жизни, рассуждать на темы любви, справедливости, других людей. Вивиан не понимала многих его мыслей, но старалась поддерживать разговоры. Больше всего в нём девочку поражала его любовь к жизни и всем её проявлениям. Вивиан привыкла делить вещи на плохие и хорошие, а Фауст же в свою очередь подмечал многогранность. Он искал во всём плюсы и был открытым ко всему новому. Девочке нравилось проводить с ним своё время.       Как только Фауст уловил урчание живота Вивиан, он тут же повёл её обратно в пансион, обещая встретиться завтра. Девочке не хотелось вновь ощутить себя запертой в душной и тесной комнатке, которую считала своей клеткой, однако, делать было нечего. Ребята быстро выбрались к старому белому двухэтажному зданию и Фауст помог Вивиан подняться в комнату.       То, что она увидела далее зародило в её детском сердце тревогу. Софи сидела на табуретке, придвинутой к кровати и иногда пошатываясь, дремала. Должно быть, она принесла обед и не застала ребёнка в комнате и решила дождаться её не оповещая начальство. Проводив уходящего в лес Фауста тоскливым взглядом, она бесшумно сняла обувь и юркнула в постель. Затем взгляд обсидиановых глаз упал на полную тарелку холодной каши. Живот вновь тихо заурчал, требуя хоть какой-то пищи. Детские ручки машинально откинули белоснежное одеяльце и положили тарелку на коленки. Каша, вся такая невкусная и холодная, была съедена в два счета. Отставив тарелку обратно на поднос, Вивиан заметила на себе пристальный взгляд Софи. Она замерла.       — Где ты была? — задумчиво спросила девушка.       — Гуляла, — с наигранной невозмутимостью ответила девочка.       — Испачкалась?       — А, — Виви удивлённо раскрыла рот, — да. Прости.       Софи отвела взгляд к окну и глубоко вдохнула, а затем вышла из комнаты. Девушка вернулась через несколько минут с комплектом белья и белой пижамкой.       — Помоги сменить постель. Повезло, что уже давно следовало это сделать и у работников пансиона не возникло никаких вопросов.       Вивиан кивнула и подхватила наволочку с пижамкой. Софи быстро управилась с простыней, а затем и с наволочкой. Она смерила девочку каким-то неопределённым взглядом и приказав девочке переодеться, вышла из комнаты, унеся с собой поднос. Виви осталась в неком недоумении от всего происходящего. Другие сиделки на месте Софи подняли бы весь пансион на уши. А она не то, что никому не сказала, так ещё и любезно спустила всё на самотёк, даже в какой-то мере поддержав её.       К тому времени, как Софи вернулась, Вивиан уже сидела на кровати сминая в руках грязную ночнушку. В руках у девушки был поднос с едой, однако, он совершенно не заинтересовал девочку. Обсидиановые глаза пристально следили за спокойным выражением лица Софи. Оставив еду на прикроватной тумбочке, девушка присела на табуретку и умиротвореннно прикрыла глаза.       — Софи, — робко шепнула Ви, — ты не злишься?       — Нет, — не открывая глаз ответила девушка.       — Почему ты меня не сдала?       — Подумала, что тебе резвиться на природе будет полезнее, чем гнить здесь.       Вивиан сжала одеяльце и взволнованно закусала нижнюю губу. Затем, неуверенно подала голос:       — Софи… Позволишь ли ты сбегать мне так иногда?

***

      Два года спустя…       Девушка в белом шёлковом платье глядела на дрожащую водную гладь. Её русые волосы были аккуратно уложены и украшены роскошной заколкой. Лёгкий макияж подчёркивал большие глаза медового цвета, на пухлых губах блестела нежно-розовая помада. В руках она держала булку белого хлеба и отрывала по маленьким кусочкам, а затем кидала их в воду толпе уточек. Птицы весело плескались и с жадностью поедали подачки богатой дамы. Прекрасной богатой дамы с пустым взглядом стеклянных глаз. Докрошив хлеб, девушка обернулась и хотела было проследовать дальше по парку, как заметила на себе пристальный взгляд женщины средних лет.       — Хельга? — проговорила она.       — Софи? Софи, неужели это ты? — пробормотала женщина и оглядела свою богатую знакомую с головы до ног. — Сколько лет прошло с нашей последней встречи! У тебя есть минутка? Может поболтаем?       Софи кивнула и присела вместе со своей знакомой на скамью. Они обменялись любезностями, а затем Хельга, сверкнув огоньком зелёных глаз, спросила у знакомой:       — Вижу, ты выглядишь прекрасно. На тебе такое дорогое платье… Неужели нашей замарашке Софи удалось выйти замуж за старого толстосума?       — Нет… — Софи раздражённо вскинула брови, — после того, как ты сдала меня и Вивиан миссис Клиффорд, после моего увольнения я встретилась со своим школьным другом. Мы полюбили друг друга и поженились, а затем нам удалось открыть свой бизнес. К счастью, дела пошли в гору.       — Ах, вот как… Как же повезло! — Хельга, увидев наживу, расплылась в довольной улыбке. — Даже плохие люди могут стать счастливыми. Чудненько.       — О чем ты? — девушка дрогнула и напряжённо сжала кулачки.       — Моя милая Софи, — женщина хищно улыбнулась, это было даже похоже на оскал, — мы обе знаем о чем мы. Ведь не я одна поила ту девчонку ядом. Мы вдвоём убили её.       — Прекрати немедленно! — прикрикнула девушка и закрыла лицо руками, тихо всхлипнув.       Хельга ничего не ответила, а лишь с жалостью взглянула на бывшую коллегу. Она была жалкой. Даже став богатой и влиятельной дамой, она не смогла избавиться от своей слабости — чувства вины.       — Неужели тебе совсем не интересно? Не хочешь послушать что произошло с твоей любимой Вивиан?       Софи промолчала и лишь окинула Хельгу взглядом полным отвращения и злобы.       — Что ж… Не произошло ничего интересного. Тот мальчишка внезапно заболел да умер. Вивиан, не зная об этом, всё продолжала сбегать к тому дубу и ждала его там. Когда я рассказала ей о том, что её ненаглядного больше нет, она пала духом, зачахла и умерла. Уж не знаю, от горя или от яда, которым мы поили её на протяжении месяца, — как ни в чем не бывало рассказала Хельга. — Родители у неё конечно те ещё штучки. Совершили самоубийство, зная, что ребёнок останется с тёткой, которую заботят только деньги. Идиоты.       Закончив свой рассказ, женщина встала и ушла, кинув на последок:       — Её тëтка отказалась от её хлама, так что вещи оставили на какое-то время в пансионе. Если уж очень захочется, можешь забрать. Там же тебе и скажут, где похоронили девку. Ариведерчи.       Софи сидела на месте без единого движения. В глазах не читалось ничего кроме пустоты, взгляд был направлен на землю и вникуда одновременно. Время вокруг словно застыло. Воспоминания со своей юной подопечной проносились в голове одно за другим. Её робкая улыбка, тихий смех, благодарные слова, добрый взгляд… Больше ничего не осталось.       По телу словно прошёл разряд тока. Девушка вскочила на ноги, охваченная единственным желанием — найти вещи Вивиан.

***

      — Добрый день, меня зовут Софи Боффранд, я раньше работала в этом пансионе. Я пришла за вещами Вивиан Честертон. Пожалуйста, пропустите, — роптала девушка охранникам, стоящим рядом с высокими чёрными воротами.       — Гражданочка, поймите, мы не можем Вас пропустить. Не положено. Нас накажут, — развел руками высокий мужчина средних лет.       — Пожалуйста, это срочно, если я не заберу…       — Не положено. У вас же нет пропуска.       — Умоляю! — девушка повисла на руке одного из охранников.       — Девушка, Вам следует уйти.       Софи слёзно просила охранников о помощи, понимая, что они не могут ей никак помочь. Мужчина постарше просил её уйти, не желая жертвовать работой, а паренёк помладше лишь молча наблюдал и сочувствовал.       — Могу ли я поинтересоваться, что происходит?       Из-за ворот вышла совсем юная блондинка в форме работников пансиона — чёрное платье в пол с белым передником. В руках она несла небольшую коробку.       — Эстер, ты знаешь эту девушку? — охранник указал жестом на Софи. — Она говорит, что ей нужны вещи некой Вивиан Честертон, что её зовут Софи Боффранд.       Незнакомка на секунду замерла, изучая Софи взглядом. Она прижала коробку к груди, уголки коралловых губ опустились, карие глаза сострадательно сщурились. Тяжело вздохнув, она сказала своим высоким голоском:       — Пожалуйста, пройдемте со мной. Я покажу Вам могилу Вивиан и отдам её вещи. Мальчики, пропустите. С папой. То есть, с мистером Йозефом я объяснюсь сама.       Охранники переглянулись, кивнули друг другу и пропустили дам к пансиону.       Эстер старалась чуть обгонять Софи, которая утирала свои безостановочные слезы. Дойдя до дверей пансиона, блондинка внезапно завернула в сторону леса. Боффранд следовала за ней без лишних вопросов. Они пробирались по узкой тропинке, которой уже давно никто не пользовался, ветки деревьев царапали и путались в волосах, словно не желая пропускать названных гостей дальше. Ветер протяжно выл, будто бы скорбил по кому-то. Летнее солнце то и дело закрывали сероватые облака. Под ногами иногда ломались ветки, заставляя Софи вздрагивать. Наконец, девушки вышли к поляне. Взгляд медовых глаз тут же заметил ограждение вокруг могучего дуба, в сердце что-то кольнуло. Чем ближе девушки подходили, тем больнее скреблись кошки на душе у Софи. В какой-то момент Эстер остановилась. Сравнявшись с ней, девушка увидела две небольших могилки. На одной из них было написано Фауст Браун, а на другой — Вивиан Честертон. В груди у Софи что-то треснуло. Стало невыносимо больно и плохо, она свалилась на колени перед могилой своей юной подопечной. Было такое чувство, что девушка может умереть прямо здесь.       — Посмотрите на это, пожалуйста, — Эстер ненавязчиво коснулась плеча Софи и протянула ей тоненькую тетрадь. Она принадлежала Вивиан.       Поспешно раскрыв её, девушка начала читать с первой странички кривой подчерк маленькой девочки:       Дорогая Софи, В этой тетрадке я буду каждый день писать тебе письма, дабы в один день отдать их. Фауст делает так в надежде встретится с отцом. Я хочу поблагодарить тебя за книгу со сказками. Фаусту очень нравится слушать мои рассказы. Также хочу сказать спасибо за то, что не сдала меня и отпускаешь иногда погулять. А ещё, спасибо за эту тетрадь. Ты мне как старшая сестрёнка. Твоя Вивиан.       Затем следующая страница:       Дорогая Софи, Хочу рассказать тебе о том, что мы делаем с Фаустом на прогулках. Мы всегда уходим к дубу на поляне среди леса и играем там. Догонялки, прятки и другие подвижные игры. Особенно Фаусту нравится бегать от меня, прячась за дубом. Он всегда так прячется. А ещё, когда мы устаем, мы садимся и разговариваем. Нам очень весело. Твоя Вивиан.       И последующая:       Дорогая Софи, Ещё раз спасибо, что прикрываешь меня. Благодаря твоей книге по грамматике я стала писать лучше. Мы с Фаустом часто общаемся на философские темы, но скажу тебе честно, иногда я не понимаю, о чем он говорит. Задаёт элементарные вопросы и начинает копать под них. Например, существует ли справедливость. Ну конечно! Добро всегда побеждает зло. Что за чудак? Твоя Вивиан.       И еще одно:       Дорогая Софи! Сегодня Фауст спросил меня — «что такое любовь»? Для меня было настоящей неожиданностью то, что я не смогла ответить на этот вопрос. Пожалуйста, объясни мне в будущем, что такое любовь? И ещё, спасибо за пирожок. Он был вкусным. Твоя Вивиан.       Затем следующее:       Дорогая Софи! Мне кажется, что любовь — это когда ты благодаришь человека за его существование. Когда он превращает в твою жизнь в палитру красок. Когда ты чувствуешь себя с ним дома. Ладно, последнее я взяла из монолога Фауста, признаюсь. Может ли это значить, что я люблю тебя и Фауста? Но я испытываю к вам разные чувства… Ничего не понимаю. Твоя Вивиан.       Дорогая Софи! Я восхищаюсь Фаустом. Он словно звёздочка, которая указывает мне путь. Из-за тебя и него я ещё не сошла с ума из-за тоски по родителям. Не знаю, что бы делала без вас. Вы потрясающие. Кстати, тебе не кажется, что я стала говорить чуточку красивее? Это из-за Фауста! Твоя Вивиан.       Ещё одна страница:       Дорогая Софи. Думаю, я люблю Фауста, как принцесса любит принца из сказки. Мне бы хотелось остаться с ним на всю жизнь. Думаю, без него я не смогу жить. Я планирую сказать ему об этом завтра. Мне страшно, что он посмеётся, хотя я и сомневаюсь, что он будет так поступать со мной. Твоя Вивиан.       Затем начались грустные и обрывистые письма:       Софи! Умоляю, прости меня. Эта жаба Хельга доложила на тебя начальству! Умоляю, прости меня. Если бы я не сбежала к Фаусту, то всё бы обошлось. Я ведь даже не сказала, что люблю его! Если тебя уволят, то что будет? Как я буду тут без тебя? Ты ведь моя семья! Умоляю, прости меня! Вивиан.       Софи. Я уже долгое время не видела Фауста. У меня не получается к нему сбежать из-за этой жабы. Думаю, прошло уже две недели. Она забрала твои книги. Я еле удержала тетрадь. Я скучаю по вам. Мне кажется, моё здоровье ухудшается. Я много кашляю. Вивиан.       Следующие два письма окончательно разбили девушку.       Софи. Я пишу тебе это письмо под дубом, где мы всегда играли с Фаустом. Мне удалось сбежать и я сижу здесь уже второй день. Перед побегом я захватила кусочек хлеба, но его уже съела. У меня осталось немного воды. Почему Фауста всё нет? Неужели он обиделся на меня? Или его наказали из-за меня?       Мой любимый Фауст, Сегодня мне сказали, что ты мёртв. Они сказали, что ты скончался от болезни. Я им не верю, ведь ты говорил, что в пансионе все врут. Ты так любил эту жизнь, ты просто не мог умереть, ведь так? Не говори, что посмел оставить меня. Мне недавно исполнилось двенадцать, но из-за тебя, мне кажется, что я намного старше. Я всё ещё не сказала, что люблю тебя. Ты ведь всегда прячешься за деревом! Твоя навечно влюблённая Виви.       Последние строки девушка разобрала с трудом. От слëз, заполонивших её глаза или от размашистого почерка Виви — непонятно. Она прижала тетрадь к груди, словно надеялась, что сможет прижать её к самому сердцу. Слезы предательски отказывались останавливаться. Она закрыла лицо руками, тетрадка свалилась на землю рядышком. Софи пыталась подавить всхлипы, но получалось скверно.       — Родители Вивиан, — слёзно начала она, — совершили самоубийство. Они оставили ребёнка на тётку, которой она не сдалась. Девочке завещался большой дом и деньги семьи… Если бы девочка умерла, то всё бы перешло этой чертовой родственнице!       Эстер внимательно слушала её, несмотря на переодические слезные паузы.       — Эта змея отдала ребёнка сюда и всучила руководству взятку! Они решили убить Вивиан… Они медленно давали ей яд… Всё в больших и больших зонах… Я собственноручно колола яд маленькой девочке! Я убила её! Я виновата, что не спасла её… Это я виновата…       Сказанное повергло Эстер в полнейший шок. Она аккуратно поинтересовалась:       — Госпожа Боффранд, знал ли об этом оте… мистер Йозеф?       — Нет… Нет, не знал! — Софи вскрикнула, — Это всё заварила эта чëртова сука Клиффорд! Эта поганка управляет корпусом больных детей!       Софи продолжила убиваться. Она плакала над могилой двух детей, стояла на коленях и колотила землю руками, пачкая своё дорогое белое платье из шёлка. Ей больше не хотелось жить. Она не заслуживала этого. Она испоганила жизнь ребёнку ради денег.       — Госпожа Боффранд, я дочка директора пансиона. Я проконтролирую, чтобы виновники были наказаны, — твёрдо сказала Эстер. — Когда я обнаружила Вивиан, было слишком поздно. Я прочитала её записки и приказала похоронить этих невинных детей здесь. Также… Осталась последняя записка, — девушка протянула её Софи.       Та робко взяла и прочитала корявые буквы, которые было почти невозможно прочитать:       Мои любимые Фауст и Софи. Я умираю. Думаю, мне осталось два-три дня. Мне стало хуже после смерти Фауста. Я нашла твою предсмертную записку, Фауст. «Я буду ждать тебя под дубом»… Очаровательно. Живи ради нас, Софи.        Они встретятся в менее жестоком мире…