Закулисье

Леденящий кожу ветер, насквозь пронизывал до самых костей уставшее тело внизу, лениво трепыхая огненные волосы. Сгорбленная фигура, мёртво сидела на коленях, чуть согнувшись вперёд, тем самым не давая рассмотреть себя лучше со стороны. Силуэт мечника искаженно цеплял взгляд издали, более не подавая каких-либо признаков жизни, в хрупкой оболочке человеческого тела. Из повреждённых лёгких, едва вырывался теплый воздух, наполняя сжатую в огненных тисках боли, грудную клетку, морозной свежестью, а тихие, едва заметные выдохи, всё больше отдавались равномерной болью в замёрзшие конечности. Тело дрожало от холода, а мутный разум велел тут же окунуться в спасательный покой сна, больше никогда не делая рваных вдохов. Но что-то извне, мешало скинуть оковы боли, и наконец окунуться в долгожданный серый туман, который лихо появлялся тихой дымкой перед глазами. Все жизненные силы уходили лишь на то, чтобы искусно балансировать на грани сна и реальности, каждый раз приходя в себя, и разочаровываясь ещё больше. Рваное дыхание опаляло едкий воздух холода, безуспешно пытаясь сберечь потухшее пламя внутри себя. Глаза, когда-то ещё наполненные алым пламенем, были плотно сомкнутыми, редко подрагивая от холодного света, который мягко окружал сгорбленную фигуру на земле. Густые чёрные брови, были нахмуренными, а само лицо не выражало ничего, и одновременно показывало весь спектр чувств внутри, который мечник пытался всячески подавлять. Начиная от цепкого сосредоточия, пытаясь всеми силами сохранить крупицы здравого смысла, и заканчивая непониманием, которое сковывало тело в липких тисках страха, вместе с неоправданными ожиданиями. Неестественная пустота внутри, сопровождалась диким холодом, который пронизывал дрожащее тело, одновременно помогая не уйти в себя, окончательно позабыв о долге. Когда-то бывшая боль, уже не напоминала о себе фантомным покалыванием по всему телу, из-за чего хотелось побыстрее сменить положение. Но поднять руки, или хотя бы подвестись на ноги, казалось невозможным, из-за чего собственное желание предательской слабости постоянно тянуло, и так изнеможенную плоть в бездну. Белый шум тихо отзывался на просторах сознания, а застывшая кровь на лице, неприятно стягивала побледневшую до безобразия кожу. Плотно сомкнутые веки, которые медленно открывались, постепенно представлялся взору завораживающий пейзаж, но внутри больше не было прежнего восторга, при виде родной природы. Не было прежнего огня, который каждый раз импульсивно подрагивал, и горел ясным пламенем при виде чего-то прекрасного. Ведь человеческое существование по сути прекрасно. Зимний пейзаж тёмного леса, не сразу предстал перед глазами, пугая своей глухой одинокостью. Едва сфокусировав взгляд, уставшее тело покосилось назад, неумело балансируя в воздухе, при этом мешая восстанавливать ушедшие силы. Медленно поднявшись на слабые ноги, которые совсем не хотели держать тело, он попытался сделать шаг вперёд. Слишком острый, морозный воздух впивался болезненными иглами в грудь, выбивая этим, ещё больше судорожных вздохов, в попытках выровнять дыхание. Поцелованные огнём волосы, аккуратно разлеглись на плечах, как будто кто-то до этого, специально собрал каждый кончик волос на определенное место. И всё же, присутствие чужой ауры, опытный столп распознать не смог. Вокруг не было никого. Ни одной птицы, и ни единого зверя, лишь мёртвая тишина вместе с нескончаемым лесом, сопровождали Столпа пламени. Сейчас же, холодные тучи были единственным источником света по всей бесконечной территории вечного мрака, и нечеловеческого холода.

Он мёртв?

Воспоминания блекли на размытом фоне вокруг, но по сути, это не имело значения. Старые раны мешали передвигаться, более не напоминая о дискомфорте, но всё ещё показывая собственную слабость перед каждым обитателем этого места. Ведь он же здесь не один? Так ведь...? Густые заросли, лес, одинокая, едва видная тропинка впереди. Всё, что окружало мечника, пыталось задушить местной заростью. Долгожданный покой насквозь пропитал эти земли, а нерушимое спокойствие лишь ослабляло, и без того хрупкую бдительность. Ветра не было, так же, как и посторонних звуков. Всё вокруг будто бы исчезло, оставив после себя мёртвую тишину и спокойствие, которое сводило с ума. Здесь не было чего-то, за что можно было бы зацепиться взглядом. Совсем ничего, кроме дороги впереди. Дороги, ведущую в никуда. Дороги смерти. Растерянность, поначалу, мешала сосредоточиться, но обуздав своё непонимание, контроль тела взял вверх, совсем позабыв о разуме. На каждое слово тишины, в голове проскакивала шаткая мысль ответом. Трусливым словом, растерянным и слабым. До невозможной горечи слабым. И таким тихим, что даже среди этой тишины, его мысли всё равно никто бы не услышал. Каждое хрупкое движение сквозило неуверенностью, а белый снег на фоне тёмно-коричневых деревьев, и едва серого фона, который скучающе отдавал синевой, приглашали свернуть на другую тропу, но неизвестность пугала больше. Что скрывается за всем этим видом? Бесконечный лес, который пугает своими масштабами, и лишь одна сплошная дорога вперёд, вместе с мелкими развилками других путей, окружали затуманенный разум. Фантомная боль по всему телу не собиралась исчезать, накапливаясь на стенках черепа, звеня глухим голосом родных. Вечное одиночество, и мёртвый покой, приносящий удовольствие лишь тем, кто всю жизнь испытывал боль, царили в этих местах, сливаясь с гулкой бессознательностью. Разум начинал терять счёт во времени, в, кажись, вечных хождениях вдоль тропы. Хрустящий снег под ногами, то и дело проваливался под весом бывшего столпа, влечя за собой тяжесть его ноши. Все цвета вокруг, больно ослепляли своей серостью, делая практически каждый угол одинаково-похожим на другие, такие же не различимые уголки этого места. Устало опустив голову вниз, потухший взгляд смотрел себе под ноги, пытаясь различить слабую ходьбу, утопающую в небольших сугробах снега. Дорога с каждым метром, тянущимся вперёд, становилась всё длиннее, перерастая в мучительную пытку холодом, который пробирал до самых дальних уголков души. Казалось, что за блужданием здесь, прошло немало времени, но каждый раз оборачиваясь назад, он сверял расстояние. Шаги были слишком медленными, чтобы хоть как-то создать равномерный темп, превращая невыносимую дорогу, в ещё большее испытание на выдержку его духа. Изредка, когда едва полыхающий надеждой взгляд, отчаянно цеплялся за поваленные деревья, тело сразу же спешило к единственному месту, которое хоть как-то отличалось от одинаковой обстановки. Но чем больше и усерднее он стремился к ним, тем дальше оказывался, никак не достигая цели. Запутанный лес путал разум, и существующую логику, каждый раз заставляя думать: неужели это то самое дерево? Или уже другое? Вроде бы, это место уже встречалось, неужели он ходит по кругу? Но как бы сильно он не пытался выйти в другое место, а точнее зайти вглубь леса, у него не получалось. Словно магия крови, она сдерживала движения, ставя прозрачный барьер перед ним. Все пути всегда приводили его к одному – единственной широкой дороге, по которой он устало шёл, более не оглядываясь назад. Сколько он уже так бродит? Желание остановиться, не сразу посетило мечника, и как только несвязанная мысль зародилась в пустом сознании, тело молниеносно среагировало, временно подкосив ноги. Лишь в последний момент, ему удалось зацепиться за жёсткую кору дерева, чтобы окончательно не упасть, но тут же сдирая всю кожу ладоней в смятку. Багровая кровь ярко окрасила в красный цвет снег под ногами, а едва ощутимая боль заставила обратить внимание на плохую чувствительность. Он почти ничего не чувствовал... всё, кроме одного пронизывающего холода, который словно притягательный взгляд, уже долгое время смотрел ему в спину.... Кроме одной выразительной и сладостно-опасной ауры, которая заметно отдавалась со спины интригующей опасностью. Впервые за долгое время скитаний здесь, он услышал шуршание веток и кустов, но густые тени вокруг, не давали рассмотреть того, кто скрывался за спиной. Потеряв прежнее дыхание, при этом резко оборачиваясь назад, закатные глаза, наполненные непониманием, тут же округлялись от страха, который в один миг сковал ослабшее тело. Выученные, кажется наизусть, кандзи, опасно сверкали в полумраке, а жёлтые глаза внимательно следили за реакцией напротив. Синие разбитые склеры, обрамляла черная паутина трещин, разделяя темную синеву на фрагменты. Надменный взгляд, в котором читались властные слова, вместе с уже привычным оскалом, и прежним восторгом приветствовали мечника. Отшатнувшись назад, Кёджуро никак не мог понять очертания своего собственного страха, который прямо сейчас играл с ним, словно на оголённых нервах человека. Каким он был? В облике Высшей Луны, что сейчас предстала перед ним, или может быть, его страх представлял собой нечто большее? Он снова встретился с Третьей Высшей Луной, не имея с собой ни малейшего оружия. Безысходность забилась невольной птицей внутри затуманенного разума, только сейчас осознавая, что катаны всё время не было рядом. Не было знакомой тяжести в ножнах, из-за чего тревога быстро поднялась наружу, буквально вопя об опасности вокруг. В закатных глазах плескалась былая неуверенность и страх, которые с головой выдавали панику, бушевавшую внутри. Видя это, демон не сумел сдержать кровожадной улыбки, всё ещё пристально смотря прямо в испуганные глаза, сводя с ума своим пристальным взглядом. Хотелось исчезнуть, убежать, но более не видеть пристальный, и в то же время радостный взгляд быстрой победы. А ведь они ещё не спелись в объятиях смертельного танца, вовлекая друг друга под ссыпь ударов. Победа уже за демоном, это было очевидно. Но никак не Ренгоку, который сразу же нахмурил брови, и, насколько позволяла сила, попытался сбежать. Напрасно. Всё без толку. Не сумев достаточно быстро сдвинуться с прежнего места, попытавшись хоть как-то удрать от демона, что так резко появился перед ним, на него сразу же набросились, придавив всем телом к сырой земле. Цепкая хватка полосатой руки, сразу же вцепилась в пламенные волосы, останавливая того резкой болью, которая успела пройтись по всему телу, словно безумный ток, приводя в чувство. Шипя от боли, которую он впервые ощутил, пребывая в этом месте, Ренгоку лихорадочно думал, что делать дальше, пока сердце внутри грудной клетки, было готово полностью разорваться от быстрого ритма, приносящего дискомфорт. Почему он сумел почувствовать боль? Намотав на руку волосы, демон сдерживал безрассудного мечника от своей же погибели. Зачем ему бежать, если знание о собственной слабости перед Луной, твердило поражение? Зачем он убегает, если прекрасно знает, что не сможет? Что он здесь один, и кроме Высшей Луны, ему некому помочь. Ни солнца, ни клинка ничирин. Вечная вечность, и умиротворённый покой. Вечный холод, и безразличие этого места ко всему происходящему. —Отпусти меня! Хриплый голос, спустя столько времени, едва смог проговорить единственные слова, несмотря на, пронизывающую конечности, боль. Пытаться вырваться было бесполезно – цепкая хватка полосатых рук, сдерживала едва заметную силу внутри, и не давала пошевелиться телу. Она оставляла на шее следы, другой рукой одновременно придерживая пышные волосы. Сквозь неприятный шум в ушах, Ренгоку сумел услышать звонкий смех демона, который всё это время нависал сверху, схватив того за горло. Сердце судорожно сжалось, изнывая от паники и боли; пламенные глаза резко округлились при понимании того, что его ждёт, а всё тело, окутывал сильный запах поистине животного страха. Ни одна жертва за все столетия, никогда не излучала настолько приятной, содрогающейся ауры, которая испуганно металась, в надежде ощутить безопасность. Запах дрожащей плоти под ним, насквозь пропитанной ужасом, умело смешивался с ароматом свежей крови, который действовал слишком дурманяще, на пока что ясное сознание демона; лишь от одного вида сломленного мечника, истекающего кровью от недавних ранений, челюсть садняще сводило из-за желания испробовать мечника раньше времени. Эта мысль не давала покоя, пока мечник внизу, бессмысленно пытался вырваться из цепкого захвата на его шее и волосах. Блаженно закатив глаза, Аказа наслаждался посеянным им хаосом, придерживая судорожно трепыхающегося под ним хашира двумя руками, вдавливая того в холодный снег. Неужели носитель древней пламенной техники огня, впервые ощутил настоящий страх? Близкое предвкушение, заставляло действовать более резче, чем хотелось бы, из-за чего мечник пугливо дёргался вперёд, от малейших движений в его сторону. Огненная аура ещё с первого мгновенья притихла, более не горя пламенем, и лишь едва заметно излучая тусклый свет, судорожно вспыхивая, и тут же угасая снова. —Неужели не рад меня видеть, Кёджуро? Довольно проговаривая все слова, и при этом долго растягивая слоги с радостной интонацией, Аказа любовался видом загнанного мечника, дрожащего под ним от страха, словно мокрая псина, после проливного ливня. Дикий стук сердца, который грозился и вовсе выпрыгнуть из груди, служил положительным ответом на прозвучавший вопрос. Словно идеальная симфония бешеного ритма движений исходящих изнутри, и клокотания крови в венах, которые ненароком сводили с ума, заставляя блаженно прикусить нижнюю губу, и на секунду позволить себе закрыть глаза, отдаваясь манящему чувству превосходства. С силой прогоняя оцепенение по всему телу, Ренгоку пытался вырваться из стальной хватки, ногтями царапая замёрзшую землю, в неудачных попытках выбраться. Напрягая все мышцы воедино, он стремился вдохнуть глоток воздуха, с риском применяя свой стиль дыхания. На что он надеялся? Увидев жалкие попытки противиться уже проигранному бою, привычный хитрый оскал мгновенно спал с лица, обрамлённого синими полосами, заменяя этим на раздражительный прищур, насыщенным неугомонностью и недовольством. Вскоре, не выдержав злосчастного упрямства столпа, он схватил того за огненные волосы, медленно, и без малейшей жалости оттягивая их назад; намеренно причиняя ужасную ноющую боль в висках, и попутно шепчя Кёджуро на ухо что-то, про его поражение. Про его проигрыш. – Похоже, что ты ещё не выбрал собственный путь бегства в будущее. Ты попал в закулисье, пламенный мечник. Отсюда нет выхода. Только ты и я. Разделяя долгожданную вечность. Мрачные глаза, почти лишенные надежды, яро вспыхнули негодованием. Старое упрямство вновь плескалось в глубинных глазах восходящего солнца, которое не было намеренно уничтожать свой свет собственноручно. Ни за каких-либо обстоятельств. Ни за что. Ренгоку не хотел в это верить, это было невозможно! Он должен был выбраться отсюда, ценой всего, что имел сейчас. Ради долга, что держал его на грани двух миров. Ради семьи и матушки – он был обязан встретиться с ней, и уж точно не пребывать сейчас в Закулисье! Он должен был рассказать ей о долге, рассказать ей всё, чего она так и не узнала за всё время после. Он должен был.

«Ты проиграл, жалкий и ничтожный»

«Ты –мой, ты сдался.

Ты опустил руки, не выполнив свой долг.»

Навязчивые мысли не давали покоя загнанному сознанию, превращая каждое мгновение, в очередную пытку для него. Каждое мгновение, которое высчитывалось равномерным ударом собственного сердца в озаряющей тишине дыхания. Каждое мгновение, которое изводило его сознание нечеловеческим страхом, держа в оковах бессилия. Мгновение, что превращалось в неистовую игру демона, играя на тонких нитях пламенной души, в которой раньше плескался адский огонь Чистилища. Ведь, именно они, стали творцами смерти друг друга. И только они, вынуждены до конца самой вечности быть вместе. Рядом друг с другом. Неистово ненавидя каждый взгляд, и омывая болью сломанные конечности. Сплетаясь в удушающих объятиях смерти, которая уж точно, не сможет увидеть их на задворках Закулисья. Ведь они одни, посреди бесконечного потока мыслей. Которые убивают силой, вынуждая бежать из последнего вздоха на край земли, в надеждах увидеть конец самого Закулисья. В надеждах отречься от предложенной им вечности, и нераздельной ненависти в каждой клетке тела. Но он был вынужден блуждать здесь вечно; среди полной мерзлоты и холода снегов, которые питают раненную душу горькой болью. Бороться вечно. Проигрывать вечно. Быть навсегда вместе с Третьей Высшей Луной. Ведь это его плата за победу.