body steam

      Работа айдолов — это всегда был воистину тяжелый и изнуряющий труд. Это и концерты, и постоянные путешествия, и плотный график. Камеры и стафф следуют за тобой повсюду, а обязательства, изложенные в контракте, полностью сковывают тебя по рукам и ногам. Решив однажды обрести успех в этой индустрии, можно смело попрощаться со спокойной и свободной жизнью. Это же касалось и личных отношений артистов.       Однако не только участникам такой сферы, но и обычным людям давно известно, что данный запрет на отношения устанавливают для поддержания имиджа айдолов как товаров, на которые фанаты проецируют свои романтические чувства. Сама индустрия прогорела бы или была бы малоэффективной и получала бы низкий доход, не имея подобные установки, ведь если бы айдолы открыто состояли в отношениях, они бы попросту разрушали иллюзии своих фанатов. Сомнительная позиция, которая адекватным людям, конечно же, не нравится, потому как нет ничего плохого в том, что твой кумир счастлив и находится в отношениях с любимым человеком, но… Винить эту «особенную» группу фанатов тоже на сто процентов невозможно, так как всё происходящее в наше время является лишь результатом ранее придуманных правил, к которым уже все привыкли и считают за норму.       В итоге приходится лишь мириться и соглашаться на такие условия, если хочешь попасть в K-POP индустрию и преуспеть в ней. Сначала это кажется сложным и нереальным, но позже, когда тебя начинают раскручивать, твой график становится настолько забитым, что как такового времени и желания не остаётся. Конечно, айдолы тоже люди, а не бездушные куклы, и иногда поздними вечерами, валясь с ног после очередного изнуряющего дня, им также хочется упасть в чьи-то родные и теплые объятия, получить ту самую порцию эндорфина и дофамина, которая насытит их на следующий такой же тяжелый день, или просто уснуть… Но, увы и ах. Это та самая плата за славу, признание, восхищение и возможность самореализоваться в этом непростом мире, где чаще всего всё решают деньги и связи.       Спустя какое-то время, когда ты уже свыкаешься с подобными обязательствами и адаптируешься к новым правилам игры в своей жизни, то становится немного проще. Находишь другие варианты получить хорошее настроение и удовлетворить собственные желания. И тут же понимаешь, что не всё так плохо, как могло казаться на первый взгляд. Возможно, оно того стоит? Каждый живёт и считает по-разному. Сколько людей, столько и мнений.       В конечном итоге кто-то просто выбирает себя, осознавая в бесконечном потоке рутины свою совершенность, и полностью наслаждается жизнью, как это делает, к примеру, Хёнджин. Проснувшись ранним утром и едва открыв один глаз, парень устало осмотрел свой гостиничный номер, дабы понять, где он находится. Вчерашний концерт высосал из него буквально всю энергию, которую он так умело копил во время отдыха после выполнения всех пунктов своего распорядка дня. Конечно, в его понимании такие жертвы того определённо стоили, ведь увидеть стэй и насладиться невероятной атмосферой выступления — прекрасная награда, даже не смотря на последствия в виде усталости на утро.       Выползать из-под теплого одеяла никак не хотелось, но нужно было вставать и собираться. Тур по Америке завершен, а значит, пора двигаться дальше. Хван ещё раз проверяет время на своём смартфоне, прежде чем приложить колоссальные усилия для того, чтобы хотя бы подняться с кровати. Самолёт у них в обед. Стало быть, времени для того, чтобы привести себя в подобающий вид, было предостаточно.       Парень хватает белое махровое полотенце со стула и закидывает его себе на плечо, перед тем как пойти в душ. Одно из немногих, что ему нравилось в этих постоянных и муторных путешествиях — это отели и их ванные комнаты. Конечно, раньше все было не так изысканно, но сейчас его пылающее к эстетике сердце было удовлетворено по максимуму. Все эти мраморные стены разной цветовой тональности, просторные светлые комнаты и большие зеркала — точно лучше, чем в их старой общаге. Естественно, в былом доме тоже были свои плюсы, даже больше, чем минусов, но всё же любовь к уединению превозмогала. Комфорт, который Хван ощущал, будучи наедине с самим собой, сложно было сравнить с любым другим возможным явлением. Его шумная семья и стэй — это, бесспорно, самый сильный источник энергии, но всё же время от времени нам всем нужен отдых, где ты можешь побыть в полном одиночестве и собраться с мыслями. Сейчас это место отдыха — гостиничный номер, который был в полном распоряжении айдола, что не могло не радовать.       Повесив полотенце на металлический двухрожковый крючок возле двери, Хван ещё раз посмотрел на себя в зеркале, которое занимало большую часть помещения, а после направился к прозрачным стенкам душевой. Такая открытость никак не смущала, наоборот, Хёнджин чувствовал себя слегка взбудоражено, принимая душ в подобных местах. Было ощущение, будто за ним определенно кто-то наблюдает, а значит, помимо того, что нужно тщательно вымыться, это необходимо сделать ещё и изящно, как в самых популярных рекламах гелей для душа.       Когда Хван ступил голыми ногами на холодную плитку, то сразу же принялся регулировать температуру воды, так как хотел принять контрастный душ, который определенно взбодрил бы его. Включив горячую воду, парень начал мочить нижнюю часть себя, постепенно двигаясь вверх. От перепада температуры поверхность тела мгновенно охватывают мурашки, из-за чего Хёнджин слегка ёжится, а после закрепляет душевую лейку на держателе и оказывается полностью под струями воды. Он тянется за своим гелем для душа, который привёз с дома, так как использовать отельные предметы личной гигиены в его планы не входило. Здешние средства предназначены для любого типа кожи и совсем не подходят для айдола, у которого все баночки мало того, что не из дешевых, так ещё индивидуально подобраны лично для него.       От горячей температуры прозрачные стены душевой набираются водяным паром, а тело со временем расслабляется, после чего и вовсе тает, когда Джинни начинает равномерно наносить гель для душа по коже, оглаживая каждый участок своего тела. Он плавно проходится ладонями от шеи к пояснице, оставляя после себя мыльные следы, которые быстро смываются под мягким напором воды. Для него это была, наверное, самая приятная утренняя процедура, когда можно было избавиться от остатков сонливости и привести своё тело в идеально-чистое состояние, готовое к новому дню, посему он никуда не спешит, а просто продолжает филигранно наносить уходовые средства на свою кожу. Благодаря отсутствию искусственных ароматизаторов в геле, пространство быстро насыщается ярким и нежным цветочным ароматом, что в симбиозе с легко-пенящейся текстурой приносит сказочное удовольствие.       В итоге, пока Хёнджин наслаждался своим утренним уединением, остальные участники тоже проснулись и собирали чемоданы, а некоторые даже успели потерять свои личные вещи. Чанбин, который пришёл в номер после концерта, напрочь забыл о том, что нужно поставить телефон на зарядку. Так пропажа выяснилась бы раньше, но он был слишком уставшим и слишком уверенным в том, что точно забрал зарядное устройство с собой, покидая гримерную. Сейчас же, в немного растерянном состоянии он пробовал найти стафф, чтобы попросить новую зарядку, однако в той суматохе это казалось почти нереальным. Всё, на что хватило озадаченного парня, это пойти к первому соседнему номеру, дабы одолжить источник жизни для своего телефона.       Войдя в комнату живущего по соседству участника группы, Со сразу услышал характерные звуки из ванной комнаты, которые свидетельствовали о том, что кто-то до сих пор принимает душ. Уставший от утренней суеты, Бин решает не торопить соседа и просто подождать, сидя на кресле возле кровати у окна, пока тот закончит свои процедуры.       Спустя какое-то время звуки в ванной прекратились, и Чанбин даже немного оживился, ведь это указывало на скорое появление обитателя комнаты. Однако Хёнджин не спешил выходить из ванной, чем неосознанно испытывал терпение старшего. Со старался не поддаваться эмоциям, ведь это было его решение пойти к Хвану, да и к тому же ворвался он без приглашения и уже отсидел тут по факту минут пятнадцать, но по ощущениям — целую вечность.       В какой-то момент Чанбин уже начал медленно расхаживать по комнате, так как перестал понимать: это время так медленно тянулось или просто Джинни, как и всегда, собирался дольше всех? Экран телефона младшего, который лежал на прикроватной тумбочке, загорелся от уведомления, и Бин сумел увидеть время — прошло ещё пятнадцать минут. Полчаса в целом, а значит, теперь уж точно уходить без желаемого нет смысла. Проще дождаться.       Однако у всего есть свой предел, и у Чанбина тоже. Он уже не мог просто находиться в комнате, изучая потолок в режиме ожидания, поэтому решил всё-таки побеспокоить своего соседа, несмотря на то, что последний, вероятней всего, пошлёт его за подобную бестактность. Старший обязательно извинится перед ним за то, что потревожил, но позже. Сначала нужно зарядить телефон перед вылетом.       Когда парень подошёл к двери ванной комнаты, то обнаружил, что та и вовсе была приоткрытой. Такой беспечный поступок точно доказывал, что Хван никак не ждал гостей, а планировал насладиться одиночеством в номере до последнего. Со ещё раз мысленно извиняется за вторжение и тянется к двери, но тут же пятится, когда замечает стоящего внутри и занятого своими делами блондина.       Хёнджин, который действительно не рассчитывал на то, что его потревожат в ближайший час, решил потратить оставшееся время на уход за собой и прочие банные процедуры. Именно поэтому парень сейчас стоит с завязанным на поясе белым халатом, рукава которого он скинул с себя, дабы нанести лосьон на тело, и рассматривает своё отражение в зеркале. Жидкая консистенция с легкой текстурой прекрасно впитывалась в нежную кожу Джинни, оставляя после себя лишь мягкость и приятный аромат свежести, который лавировал между запахом грейпфрута и апельсина — понять точно можно было, только если прочитать этикетку на уходовом средстве. Этот же аромат успел целиком окутать комнату, покинуть её через приоткрытую дверь и добраться до тайного зрителя, застав его чувство обоняния врасплох.       Чанбин от такой картины замирает и буквально не знает, как поступить дальше: всё же прервать и получить свою порцию негатива за подобные нарушения личных границ; молча уйти, сделав вид, что его здесь не было, или…? Остаться? Но он ведь не может просто стоять здесь и рассматривать своего друга, верно?       И пока наблюдатель пребывал в непонятном смятении, Хван закончил с верхней частью своего тела и поневоле отправил Со в нокаут тем, что развязал своё белое махровое одеяние и убрал его в сторону, положив возле раковины. Парень ещё раз осматривает себя с разных сторон в зеркале, наблюдая за тем, как с волос медленно стекают капли воды, играя на свету ярким мерцанием. Он плавно прикрывает лицо ладонями, а после также томно ведёт по волосам, укладывая их назад. Хёнджин задерживает обе руки на затылке, изучая каждый сантиметр своего лица, а затем продолжает медленно вести ими вниз, к шее. Тело его успело остыть, так как после горячей воды Джинни включил холодную, чтобы от контрастного душа не было одного лишь названия, но уже разгоряченные руки, кровь к которым поступала с неимоверной скоростью, умело оставляли следы тепла, вынуждая кожу вновь покрываться мурашками. Хван опускает ладони ниже по груди, специально задевая бусины, скользит по торсу прямо вниз, к бедрам, после чего заводит руки за спину, томно оглаживая ягодицы и чувствительную поясницу.       Ему нравится своё тело, а мягкие прикосновения вызывают яркие электрические разряды, которые чувствует только Хенджин. Он фокусирует взгляд лишь на себе и на ощущениях, которые сам может себе подарить. Утонченные черты лица, длинные пальцы, пухлые губы и такое идеальное тело. Глаза полностью сосредоточены на отражении в зеркале, и Хвану доставляет удовольствие наблюдать, как сексуальный парень по ту сторону смотрит на него, но больше всего ему нравится осознавать, что этот парень — он сам.       Джинни инстинктивно закусил губу, когда почувствовал, как кровь хлынула вниз, вызвав желанные импульсы. Тело начинает нагреваться быстрее обычного, а сам блондин несдержанно выдыхает от вожделения, когда видит лежащую руку на своей шее, после чего слегка сжимает её и, не в силах сдержаться, запрокидывает голову, закатывая глаза от удовольствия. Он не видит эту картину, но что важнее сейчас — это ощущения, которые пронзают его во весь рост иглами удовольствия и наполняют необъяснимым желанием выплеснуть эти эмоции. В противном случае он никак не сможет успокоиться и прийти в норму.       Время словно замирает в этом номере, тогда как атмосфера в ванной сгущается и становится максимально тяжелой для восприятия обычного человека. Казалось, что она поджигала вокруг себя влажный воздух, яркие мраморные стены и даже слегка дрожащее от предвкушения тело Хвана, который то и делал, что запускал себе пальцы в волосы, слегка оттягивая и наблюдая, как идеальный парень по ту сторону резко приоткрывает рот и тяжело выдыхает, едва сдерживая стон. Джинни игриво облизывает пересохшие уста, довольствуясь отражением в зеркале, после чего начинает направлять руку вниз, когда чувствует неистовое возбуждение.       Стоящий за дверью парень, который всё это время наблюдал за происходящим, теряется окончательно. Он не совсем осознает действительность, и ему до ужаса непривычно видеть младшего в «таком» состоянии. Со уже успел несколько тысяч раз пожалеть, что не окликнул его раньше, а также, что остался здесь, в комнате, смотреть на то, как Хван возбуждается от одного взгляда на собственное отражение. Он не понимал Джинни, но больше всего не понимал себя, ведь ещё в тот момент, когда последний скинул халат, Бин почувствовал, как внутри всё сжалось, а сердце начало биться с такой силой, что отбивало в висках.       Нет, он всегда считал Хёнджина самым красивым и мог часами залипать на лицо младшего, но не настолько же, чтобы от взгляда на обнаженное тело срывало крышу… или настолько? Тогда кто здесь более странный: Хван, который сходит с ума, наблюдая за собой в зеркале или Чанбин, который чувствует, как от одного только вида «такого» сумасшедшего Джинни резко вспотели ладони, в горле образовался ком, а сам он едва стоит на ногах из-за смешанного внутри коктейля чувств и мыслей?       Воздух всё сильнее закипал и сливался со жгучим эфиром, который олицетворял громкое желание двух безмолвных фигур, норовя сжечь дотла либо всё помещение, либо их самих. Аура исступления проникала под кожу инициатора и своего создателя, а после разделялась и удалялась за пределы пространства, впивалась жадной хваткой в наблюдателя, забирая и подчиняя себе контроль над его растерянным разумом.       Хван, наслаждаясь пламенной энергией комнаты и не прерывая зрительный контакт, подносит несколько пальцев ко рту, томно проводит языком, словно изводил сам себя, а после берёт их в рот, слабо посасывая, дабы упиться вдоволь своим отражением, которое так прекрасно олицетворяло закрытую в нём на девять замков распущенность. Удовольствие от собственного вида в зеркале прекрасно отзывалось внизу и требовало к себе большего внимания, чему Джинни не мог отказать. Парень медленно убирает влажные пальцы, внимательно рассматривая тянущуюся, словно мёд, слюну, а после заключительно проводит языком по всей поверхности ладони, дабы обильно смочить её. Довольный собой, он делает два шага назад от умывальника, чтобы увидеть себя во всей красе, после чего тянется увлажненной кистью к собственному члену и начинает плавно массировать нежную кожу, при этом сдерживает нарастающие стоны, закусывая губу. Есть у него эта глупая привычка закатывать глаза во время стонов, однако сейчас ей нет места здесь. В данный момент парень хочет максимально испытать удовлетворение от картинки перед глазами.       За дверью ванной комнаты едва ли не давится собственным вдохом Бин, который утратил какую-либо связь с реальностью и просто пребывает в необъяснимом трансе. Он чувствует, как легкие неприятно сжимаются от каждого вдоха, а сам он готов задохнуться от этой испепеляющей атмосферы, которая пробирается в тело и заставляет его гореть изнутри, да так, что реальная смерть кажется сносней, нежели эта пытка. Старший пытается обуздать кричащий глубоко на дне голод, образумить себя, однако сам понимает, что не в силах справиться с накрывшей его волной возбуждения, что переворачивала внутренности и раскачивала сердечный маятник, а он, в свою очередь, бился о грудную клетку, норовя покинуть её пределы и слиться в одном океане обжигающих ощущений. Со тихо выдыхает, прикрывая рот рукой и аккуратно опирается о стену, прижимаясь спиной вплотную, а после тянется свободной рукой к собственным спортивным штанам. Тяжело сдерживать чувства и не идти у них на поводу, но если дела обстоят так… то выдайте Чанбину ошейник.       Одновременно с этим Хёнджин продолжает активно удовлетворять себя, рассматривая собственную фигуру в зеркале и совсем не обращая внимания на выступающие первые крупные капли предэякулята. Он наслаждается тем собой, который так открыто надрачивает, не прерывая зрительный контакт. Перед глазами начинает плыть от подобного блаженства, которое охватывает всё тело. Хван готов был поклясться, что определенно отымел бы человека по ту сторону зазеркалья или даже дал бы ему сам — не важно. Главное, что он вызывал в нём такие эмоции, которые не мог подарить никто другой. Джинни сходит с ума от одной только фантазии, где он крепко сжимает его талию в руках и проводит ладонью по спине, вызывая пожар внутри, который медленно расползался по каждой его вене, по каждой артерии. Но этого было мало. Не в силах больше ждать, Хёнджин устраивает своё колено на твёрдой и холодной поверхности рядом с белоснежным умывальником, после чего заводит руку за спину и проводит вдоль по ней влажными пальцами, вызывая трепет тела от нарастающего вожделения. Он непроизвольно выгибается и довольно закатывает глаза, когда чувствует свои прикосновения на ягодицах.       Бин максимально вжимается в стену и со всей силы закрывает себе рот, тем самым перекрывая дыхательные пути, которые работали на износ, дабы не завыть волком из-за хлюпающих звуков, которые стали доноситься из ванной. Он позволяет себе разок заглянуть в приоткрытую дверь и тут же жалеет об этом. Всё его тело обдаёт жаром, словно посреди лесного пожара, а сам он начинает сгорать заживо в нереальном влечении, что заставляет ноги подкашиваться с каждой доносившейся порцией стонов, которая будто бы была предназначена именно для него. По крайней мере, в данный момент ему очень хотелось, чтобы всё было именно так. Со продолжает мелко дрочить, взяв член в кольцо пальцев, параллельно вытирая предплечьем стекающие капли пота по кадыку.       Чанбин полностью теряет ощущение реальности, когда слышит, как младший несдержанно стонет из-за своих же пальцев, а потому абсолютно теряет какой-либо контроль над своими действиями и позволяет оргазму настигнуть его с сопровождающим заглушенным мычанием, которое совсем не входило в планы. Казалось, что ноги совсем не держат, и если бы не проделанные ранее физические нагрузки для укрепления тела, Со точно рухнул бы сразу на пол, но он устоял. Перед глазами лишь блики, а фокусировка и вовсе отключена. Парень бесшумно выравнивается, прижимаясь к стене и прикрывая лицо рукой, даёт себе минуту, дабы осознать случившееся.       Однако Хван не даёт ему этой минуты, а точнее сама обстановка вокруг мешала воспринимать реальность, словно размышлениям в такой момент точно нет места. Бин кое-как приходит в себя, хотя понимание действительности всё ещё давалось ему с трудом. Парень не особо хочет думать о том, что делал минуту назад, или о том, что делал он это на своего друга, поэтому старается отогнать подобные мысли. Со тяжело выдыхает, будто бы это может помочь унять растущее внутри смущение, и решает убедиться в достоверности происходящего, дабы хоть как-то унять бушующий ураган чувств, в котором между собой плотно сплетались угрызения совести и дереализация.       Между тем дурманящая аура в ванной никуда не планировала исчезать, даже не смотря на то, что один участник выбыл из игры. Видимо, единственный, кто действительно наслаждался моментом на все сто процентов, был утративший связь с этим миром Хёнджин, которого, казалось, совершенно ничего не заботило, кроме как собственное пьянящее удовольствие. Из-за прекрасной картины перед собой он буквально не мог больше ни на чем концентрироваться, помимо личных ощущений. Ловкие пальцы с каждым разом достигали чувствительной точки, с новой силой выбивая из Хвана всё больше удушающих стонов и вынуждая больше выгибаться в спине ради максимального удовлетворения. Парень так увлекся своим отражением в зеркале, которое всем своим видом заставляло тело изнывать от исступления, что даже перестал ощущать, насколько сильно его ноги дрожали от усталости. И он действительно потерял бы равновесие и свалился бы на пол, при этом точно отбил бы себе всё, что только можно, если бы не крепкие руки, которые вовремя подхватили и удержали его.       Внезапные, обжигающие кожу прикосновения к истощенному телу делают реальность более осязаемой. Джинни наконец-то концентрирует своё внимание на чем-то кроме себя и расплывается в мягкой, но всё такой же самовлюблённой улыбке, когда видит в зеркале Чанбина, который аккуратно придерживает его левую ногу под коленом, параллельно обнимая за талию, а сам он был так близко, что их разделяла только тонкая ткань футболки на нём. Невозможно было понять, какую именно эмоцию испытывал старший, но вспыхнувшее лицо и потерянный взгляд говорили сами за себя, чем ещё больше забавляли блондина и придавали ситуации комизма.       — Так и будешь меня держать? — издевается Хёнджин, одновременно восстанавливая сбившееся дыхание.       — Предлагаешь дать тебе встретиться с полом? — едва слышно проговаривает Со, избегая взгляда младшего.       — Тогда, раз уж ты тут… Не поможешь мне? — медленно тянет Хван, рассматривая своего хёна в зеркале, после чего медленно проводит языком по верхней губе, ожидая ответа.       — Хочешь, чтобы я продолжил держать тебя, пока ты… развлекаешься? — последние слова Чанбин проговаривает не сразу и особенно тихо, так как в голове всплывают флешбэки и его недавних развлечений, которые вызывают новую волну смущения.       — Я же сказал помочь, — Джинни устало выдыхает, но после возвращает себе прежний настрой, словно открывая второе дыхание. — Хочешь, можешь просто придерживать, а хочешь… можешь случайно ускорить процесс.       — Ты о чем? — растерянно спросил Бин, впервые за весь диалог установив с младшим зрительный контакт, однако тот больше ничего не сказал.       Хёнджин снова переключает внимание на себя и сразу замечает, насколько у него сейчас странный вид: растрепанные волосы, без макияжа, возбуждённый до предела и этот взгляд, наполненный животным желанием. Парня ещё больше будоражит от этого уставшего и неудовлетворенного лица, которое властно требовало дойти до конца, а не останавливаться на достигнутом удовольствии. Дабы не терять время почем зря, Хван молча подносит руку ко рту и обильно смачивает пальцы, прежде чем продолжить с исходной точки. Джинни с неприкрытым интересом наблюдает за своим отражением и чувствует, как пальцы на ногах поджимаются от наслаждения, разливающегося волнами по мышцам.       Внутри всё скручивается тугим узлом и томными движениями Джинни снова находит колечко мышц, с легкостью проникает мокрыми пальцами, но с трудом сдерживает стоны от ощущения желанной заполненности. Блондин откидывает голову и только сейчас понимает, что не один в своей игре. Это почему-то заводит ещё больше, но думать об этом он не может. Влажное и податливое нутро реагирует на каждое движение парня, из-за чего тот с трудом сглатывает вязкую слюну и выдыхает рвано, окончательно срывая тормоза.       Хван подавляет собственные стоны от таких размеренных толчков, после чего смотрит в сторону зеркала и встречается с этим затуманенным взглядом, который вынуждал кровь внутри закипать до максимальной температуры и прилипать к вискам, отключая таким образом любые мыслительные процессы. Хёнджин продолжает умело трахать себя пальцами, при этом скулит от одних только хлюпающих звуков, которые полностью заполняют собой всю ванную комнату, а сам он и вовсе не понимает, почему так сильно сжимается. В моменте Джинни ощущает, как его бедро обхватывает сильнее рука Со, из-за чего перед глазами взрываются фейерверки. Он прикрывает глаза и в спине ломается от чужих прикосновений, но язык не прячет, заставляя его блестеть в свету. Парень, не прекращая работу пальцами и едва не задыхаясь, всё же пытается обратить на себя внимание старшего, бесстыдно облизывая губы:       — Хён… — младший указывает пальцем свободной руки на свою шею, по которой плавно стекали маленькие капли пота и, довольно улыбаясь, пытается договорить. — Не поможешь?       — Извращенец… — не сразу отвечает Бин на просьбу Хвана, который на это лишь ухмыляется.       — И это ты мне говоришь? — по его взгляду было сразу понятно, к чему он клонит, из-за чего глаза Со мгновенно округляются, а лицо заливается краской. — Тебе хоть понравилось?       — Да блять! — Чанбин не выдерживает напора, от чего эмоции берут вверх, и он непроизвольно сжимает чужую талию. — Обязательно говорить об этом именно сейчас?       — Мы можем вообще не говорить, если ты согласишься помочь мне.       — Нужно просто, чтобы ты кончил?       — Ты такой смышленый, хён.       — Хорошо, — Бин сдаётся, сам не до конца понимая, на что соглашается, однако, может быть хоть так ему будет менее неловко перед младшим, чем сейчас.       Следуя указаниям, старший повёл руку с талии вверх по спине и переместил на горло, после чего слегка сжал его. Хван сразу подаёт реакцию в виде протяжного, но довольного мычания, чувствуя под глазами звёзды. Он не упускает возможности ускориться, таким образом помиловать своего хёна, потому продолжает активно доводить себя, с каждым разом всё больше и больше задевая простату, из-за чего по телу расходятся нереальные статистические разряды.       Видя обратную связь на собственные действия, Бин решает взять ситуацию хоть немного в свои руки. Он глазами задерживается на аккуратной длинной шее и не удерживается от того, чтобы потереться носом о мягкую кожу, вдыхая запах геля для душа вперемешку с запахом тела, и оставить лёгкий влажный поцелуй у основания. Хёнджина в этот момент пробивает сильнейшим разрядом, ведь хён позволил себе действовать на самой чувствительной, поэтому и запретной, части тела. Младший глубоко выдыхает и коротко облизывает нижнюю губу из-за подстрекающих внутри чувств. Хван знает, к чему могут привести подобные манипуляции и старается не поддаваться, однако горячий язык мягко проводит влажную линию вдоль шеи, а мокрые губы целуют решительно, и это сейчас почему-то ощущается острее, чем обычно. Чанбин не упускает возможности провести свободной ладонью по обнаженной груди, плавно перемещаясь на плечи и сжимая покрытую испариной кожу.       — Видимо, ты очень сильно хочешь… закончить побыстрее, — сбивается Джинни от неожиданных, слишком приятных сейчас ласк, заставляющих сжиматься и дрожать.       Член Джинни болезненно дёргается, когда Чанбин начинает втягивать солоноватую кожу шеи, а после поднимается к уху, опаляя его горячим шёпотом и, скорее всего, даже не подозревая о том, какие у младшего чувствительные уши:       — Ты даже не представляешь насколько.       — Сдаюсь...       Желание разошлось во весь рост Хвана и его длинные пальцы прекрасно справлялись со своей работой, а сам он продолжал стимулировать чувствительную точку, ввиду чего с каждым прикосновением вздрагивал сильнее обычного, при этом умудрился даже сжимать руку Чанбина, когда пространство начало искриться и плавиться. Глубоко, настолько, что будто прошибает молнией, и Хёнджин, не в силах больше сдерживаться, блаженно стонет, не заботясь о толщине стен, когда подушечки пальцев особенно сильно проезжаются по простате.       Ему хорошо до дрожи в коленях и, он выгибается сильнее, чтобы получить желанное удовольствие — кончить без прикосновений к собственному члену. Он будто бы инстинктивно начинает тереться об Чанбина, совсем позабыв о том в каких они отношениях. После чего Джинни обильно и несдержанно изливается, наблюдая в отражении, как с глаз летят искры, а после его пробирает истома параллельно со свинцовой тяжестью в мышцах, за которой следует сладкая нега. Присутствие Бина действительно было необходимо, ведь младший сразу же обессилено свалился ему прямо в руки.       — Ну вот… — шепчет на выдохе Хёнджин, убирая нависшую челку со лба. — Нужно снова идти в душ.       — То есть тебя только это заботит? — истерично улыбается Чанбин, который совсем не знает, как реагировать на всё произошедшее здесь, поэтому молча подаёт халат младшему, дабы отогнать нависшую над ним тучу смущения.       — А есть что-то ещё? По-моему мы неплохо повеселились, — издевательски проговаривает Хван, накидывая на себя халат и опираясь на поверхность возле умывальника.       — Забей, я пошёл.       — Давай-давай, — Джинни мягко машет рукой, поворачиваясь обратно к зеркалу, чтобы осмотреть лицо, но через несколько секунд продолжает, чем останавливает своего хёна на пороге ванной комнаты. — Ты зачем приходил, кстати?       — А, точно… Хотел попросить у тебя зарядку, ибо свою где-то потерял. Наверное, опять забыл в гримерной.       — Хорошо, сейчас принесу, — устало проговаривает Хван, после чего тоже направляется к выходу из ванной, однако тут же останавливается. — Стоп, так у тебя самсунг, а не айфон, придурок.       — А, что? — секунда на осознание. — Блять.