И в горе, и в радости

В это воскресенье карта «Смерть» все-таки попыталась получить свое. Майлз даже не заметил, как это произошло — вот его нога соскользнула с платформы, вот с громким щелчком расстегнулся страховочный пояс, а вот он повис в пустоте, вцепившись в край платформы стремительно немеющими пальцами. Чья-то сильная рука схватила его за шиворот ровно в тот момент, когда он готов был их разжать. Над головой прокатилось: «Вот черт! Бат, быстрей, помогай!», и Майлз почувствовал, что в него вцепилась еще пара рук. Когда его вытянули обратно на доски, он какое-то время вспоминал, как дышать, а когда наконец вспомнил, посмотрел на своих спасителей. Юноши с практически одинаковыми лицами — один постарше, у него на плече сидела крохотная птичка, напоминающая колибри, другой помладше и без птички, — изучали его в ответ с откровенным любопытством, словно нового экзотического питомца Регины. Майлз уже видел их пару раз, когда смотрел шоу из-за кулис. Они исполняли всякие трюки под куполом цирка и всегда срывали бурные аплодисменты, хотя до Макса Галактики им было далеко. Впрочем, здесь всем было далеко до Макса Галактики. В первый же день Саймон заговорческим шепотом сообщил, что тот не ушел из цирка, чтобы основать собственное шоу, только из-за безнадежной любви к дочке директора, хотя Майлз ничего такого не спрашивал. Все, что он знал о членах труппы или «цирковой семье Берри», как они сами себя называли, он знал вопреки своим желаниям. — Новенький? — участливо спросил старший. — В следующий раз застегивай страховочный пояс как следует, или Саймона попроси, он на этом собаку съел. Как говорится, все правила в технике безопасности написаны кровью. Младший выразился метафоричней: — Ты не подумал, почему у нас это место вообще было вакантно? Майлз отряхнул футболку и пригладил волосы. — Хорошая попытка, но я знаю, что Гораций Найти устроился в охрану к мэру. — Руки все еще тряслись — противно, мелко. Наверняка наутро после попойки — единственной части своей жизни, которую он предпочел бы не вспоминать, было так же. — Вы двое братья, да? — Как догадался? — рассмеялся младший, ничуть не смутившись. — Ты экстрасенс, что ли? Так тебе в другой шатер тогда надо. Улыбка у него было приятная — открытая, искренняя, немного дерзкая. Почти как у Феникса. — Я Акро, — представился старший, — а это Бат. Это наши сценические псевдонимы, но нас все так называют. — Майлз Эджворт. — У него не было цирковой клички, и он изо всех сил надеялся, что она никогда не появится. — Большое спасибо. — Тебе лучше бы оформить страховку от несчастного случая, Майлз Эджворт, а то вдруг ногу сломаешь. — Или Мани покусает. У нее зубищи — ух, — свернул глазами Бат. — А если увидит на тебе что-то блестящее — все, скажи этой штуке «до свиданья». Или заглядывай к Акро в гости — она у него в комнате тайник устроила. К нам по вечерам все сотрудники ходят за своими вещами. И даже кое-кто из посетителей. Они разбивали одну мысль на двоих и озвучивали ее по очереди — прямо как его двойняшки. — Отучить не пробовали? — спросил Майлз, чтобы поддержать разговор, хотя никаких советов от него явно не ждали. — Пробовали, но Регина ее избаловала, — без недовольства ответил Акро. — Она тут всех животных избаловала, особенно Леона, но ей никто слова поперек сказать не может. И совсем не потому, что она дочка владельца. Майлз понимал, о чем он. Регина Берри обладала способностью очаровывать людей, а уж мужчины в ее присутствие и вовсе становились совсем дураками. Он не присутствовал при той драке в кафетерии, когда Макс сцепился с чревовещателем, имя которого все время выпадало из головы, но слышал очень много подробностей от того же Саймона. — Эй, вот только не надо гнать на Регину, — Бат сделал вид, что собирается его пнуть, но Акро уклонился. — Всем нужна любовь, и животным тоже. — И я знаю одного зверя, которому давно пора перестать заниматься ерундой и позвать уже девушку в кино, — Акро отвесил ему беззлобный подзатыльник, от которого в свою очередь попытался уклонится Бат. — Сейчас «Доктора Дулитла» крутят, ей должно понравиться. — Я, пожалуй, вернусь к работе, — Майлзу не хотелось быть третьим участником такой личной беседы. — Еще раз спасибо. — Он невольно посмотрел вниз и добавил: — Кажется, сломанной ногой я бы не отделался. — Тут как повезет, на самом деле. Но насчет страховки ты подумай, подумай. Возьми нормальную, не экономь, — посоветовал Акро. — От «Амано Групп». У нас с Батом такая. Майлз коротко поморщился. Виски опять кольнуло. «Амано Групп». Он уже слышал это название. От Феникса, когда они ругались из-за покера. Или еще раньше? * Ларри приехал без приглашения. За ним такое водилось и раньше — когда он расставался с очередной подружкой и ощущал срочную нужду пожаловаться на женское непостоянство, когда в голову стучалась очередная безумная бизнес-идея, о которой Фениксу обязательно нужно было знать («Старик, я тебе говорю, доски для серфинга в форме кальмаров — это тема, никто такого не делал, мы захватим рынок!»), когда ему было скучно… Сейчас повод был другой. Настораживающий. — У меня есть хорошая новость, — заявил он с порога. — И плохая. — Начнешь с плохой? — осторожно предложил Феникс. — Да это одна и та же. Все зависит от точки зрения. Короче… — Ларри плюхнулся в кресло, перевел дыхание, выдержал интригующую паузу и выдал. — Я нашел твоего Майлза. — Да? Так он вроде не терялся, — Феникс кивнул в сторону окна из которого доносился звуки работающего мотора. Закончив приводить в порядок дом, Майлз взялся за сад. Старенькую газонокосилку извлекли из сарая, заточили лезвия, сменили топливный фильтр, обкатали двигатель, и сейчас она планомерно уничтожала сорняки. — Короче, история следующая, — Ларри любил начинать издалека, воспитывать его было бесполезно, поэтому на первые минуты три Феникс просто впадал в транс. — Трейси сегодня весь день в своем салоне, стрижка, укладка, массаж, флоатинг — ты слышал про флоатинг, старик? Это когда тебя кладут в ванну с морской водой, который полным-полно в океане, сверху накрывают крышкой, а ты за это еще и платишь. А потом ей на ночную смену в мебельный салон, а там ночью никого народу, потому что какой дурак попрется в ночи за диваном? Она и попросила купить ее любимый журнал, чтобы не сильно скучать на смене. Я и купил — мне для моей малышки ничего не жалко. А там внутри, представляешь, статья. «14 самых завидных невест мира». Я, значит, думаю: «Ну, не зря ты потратил три доллара, старик, сейчас на красоток посмотришь». Открываю и натурально хренею. Упомянутый журнал был из извлечен из пакета и передан слегка озадаченному Фениксу. — Страшные, — предположил он. — Ну я не удивлен, в этих топах все места куплены, ты же у нас журналист, сам должен понимать. — Я художник, — многозначительно поправил его Ларри. — Журналистка — это так, способ заработать на хлеб да разные страны посмотреть. Вот ты был в России? А я был. — Хватит, — взмолился Феникс, — я не хочу по десятому кругу слушать, как тебя выгнали из алмазной палаты. Что там не так с девчонками? — Все с ними так, девчонки просто богини, — Ларри забрал у него журнал, раскрыл ровно посередине и вернул, — особенно вот эта. Глянь. Феникс глянул. Если за эту невесту (номер пять в топе) кто-то платил, то он точно грохнул целую кучу денег, потому что снимок занимал целый разворот. Совсем молодая женщина в полосатом купальнике стояла вполоборота к камере, небрежно опираясь на мачту корабля. С первого взгляда казалось, что она не очень-то хочет быть на этой фотографии. Со второго тоже. Женщина не улыбалась, ее поза была слегка напряженной, а красивое породистое лицо — закрытым и холодным, как у ледяной королевы из сказки. Сходство дополняли короткие белые как снег волосы. Минимум макияжа, никаких украшений, простой маникюр — но именно так выглядело настоящее богатство. — Единственная дочь и наследница прокурора Карумы Го Карума Мэй на борту собственной яхты, названной в ее честь, — прочитал Феникс. — Тогда понятно. — Ты страничку-то переверни, — посоветовал Ларри, — тогда еще понятней станет. Феникс повиновался. «Что касается профессии, то мисс Карума пошла по стопам своего знаменитого отца. На момент выхода этого материала она работает прокурором в Японии и периодически оказывает содействие Интерполу. Ее сводный брат и приемный сын Карумы Го Мицуруги Ренжи так же отдал предпочтение профессии прокурора. Экзотическая красота, великолепная фигура и острый ум мисс Карумы покорят любого мужчину, но познакомиться с ней довольно непросто. Подобно другим представителям этой именитой фамилии, она ведет довольно закрытый образ жизни: редко появляется на светских мероприятиях, а после неудачного покушения приезжает на работу в сопровождении личного охранника. Связаться с красавицей через интернет тоже не выйдет: страниц в социальных сетях она не имеет». — Интересно, им на яхту матросы не требуются или, скажем, дворецкий. Я б подавал этой красотке фрукты. — Мне бы хоть сто грамм твоей незамутненности, Ларри, — посмотрел на него Феникс. — Тебе к ней и на пушечный выстрел не подпустят. — Тебя же на яхту пустили, и даже анализ крови не взяли. — Пустили, — согласился Феникс. — Тебе напомнить, что потом было? Мысли бы о другом. Ренжи. Хорошее имя. Оно подходило Майлзу. — Ты — черствый сухарь без малейшего представления о романтике, который врос в работу, — припечатал его Ларри. — А я — трепетная, тонко чувствующая натура с душой поэта. Вот увидишь, эта богиня обязательно спустилась бы со своего пьедестала, чтобы поплавать со мной в бассейне! — Ты поэтому в углу сердечки нарисовал? — хмыкнул Феникс. — Где? — Ларри выхватил у него журнал. — Блин, я по несознанке наверное. От души, старик, молодец что заметил, придется теперь страницу вырвать. — Возьми в ванной ножницы, а то перед Трейси спалишься, — порекомендовал Феникс. — Значит, прокурор. А я то гадаю, чего порой смотрит так, как будто знает, что у меня в сарае труп? — Там целая семья прокуроров, — напомнил Ларри. — Старик, ты не то чтобы влип, ты по самые яйца увяз. Феникс откинулся на спинку дивана. Наоборот — теперь он мог успокоить свою совесть. Положить конец изводившим его всяким «а что, если». Вчера они с Майлзом смотрели новости, и тот заснул, положив голову на плечо Фениксу. Феникс точно так же таращился в пустоту и думал, что они ведь практически семья. Что он мог бы рискнуть и вместе с признанием задать тот самый вопрос — и, может быть, обрести что-то больше. Что они и так проводят вместе дни. У них могли бы быть и совместные ночи. — Как бы с ней связаться, с этой Карумой Мэй? — спросил он у потолка. — Может позвонить в прокуратуру? — Ты ополоумел? Он же тебя посадит. А мелких опять отвезут в «Дом счастливых детей». И когда ты выйдешь, у них не то что свои дети, у них внуки будут. И потом, вдруг он ей не сдался? Или она подумает, что ты ее шантажировать хочешь. Или вообще разговаривать не захочет, подумает, что ты псих из тех, которые звенят на улицах колокольчиком и всех пугают концом света. Феникс пожал плечами. Временами он думал, что действительно сошел с ума. — Я же ужился с Майлзом. Уж как-нибудь найду общий язык и с его сестрой. — Чувак, в тюрячке ты сам чьей-нибудь сестрой станешь! — Ларри возмущенно замахал журналом. — Он же первым делом напишет на тебя заявление. — Он не напишет, — ответил Феникс.— Возненавидит меня, но не напишет. Ларри поперхнулся воздухом. — Ну да, а Папа Римский — атеист. И ты мне про незамутненность втирать будешь? — Это сложно объяснить, — Феникс защелкал пальцами в воздухе, пытаясь поймать нужную мысль. — Понимаешь, он вредный как чеснок и ворчливый как дедушка Корвус, но он неплохой человек. — Точно-точно, а инструменты твои утопил, чтобы ты не сильно надрывался на работе, я так сразу и понял. Феникс вздохнул и навалился локтями на колени. Это действительно сложно было объяснить. Но он попытался еще раз. — Понимаешь, он любит детей. Правда любит, я вижу. Он отругал меня за покер. Да он в цирк устроился, чтобы мне было полегче. — Феникс взъерошил челку, шумно вздохнул и продолжил: — Амнезия так людей не меняет. Нельзя изменить человеческую сущность. Значит, тогда на яхте он был не настоящим, не знаю почему, но какая-то причина должна быть. Может его не любил никто. Как бы то ни было: он так со мной не поступит. И я с ним так не поступлю. Он встрепенулся, осознав, что говорит уже больше минуты, а его ни разу не перебили — неслыханное дело. Ларри смотрел на него очень серьезно. Не улыбался, и это тоже не лезло ни в какие ворота. — А ты его любишь? — тихо спросил он, поймав вопросительный взгляд Феникса. — Тогда ты не по яйца влип, старик. Ты уже на дне. На это возразить было нечего.