Никто не обидит его

Сегодня его мальчика обидели. Джисон пришёл с улицы грустный и потерянный, сказав, что «кажется с моей карты угнали деньги». У Минхо разговор короткий – «дай номер /аккаунт / ссылки, по которым переходил». Минхо не любит две вещи: долгие разговоры, и когда его Джисона кто-то обижает. И если в первом случае он рассудителен и быстро ориентируется, избегая лишних «вздохов» и долгих рассуждений «да а как же так», то во втором случае – крышу рвёт быстро, а желание убивать растёт с геометрической прогрессией. Хани копошится в комнате, переодеваясь. Хо заходит, упираясь в дверной косяк плечом, доставая телефон и спокойно что-то набирая. – Скажи мне, это был номер или аккаунт? Джисон оборачивается, донатягивая широкую майку, которая слегка сползает с худоватых плеч и оголяет тонкие ключицы. Джисон поднимает брови и трогательно сводит их, отчего на его лице на пару секунд замирает вопрос, но видя уверенный и холодный взгляд напротив и телефон в руке Хо, он невольно опускает глаза и грустнеет – это видно по опустившимся векам из-за нахмуренных теперь уже бровей и несказанному в уголках губ. – Номер. Мне звонил номер. – Неси телефон. У Минхо разговор короткий, потому что есть цель – найти и выебать всех. Пока он набирает все необходимые данные своему другу, слушает что и как говорили Джисону. И «как» – тоже важно, потому что никто не смеет грубить Джисону. Из их парней – Хан самый спокойный, воспитанный и, что пугает Минхо больше всего, «безобидный». Именно потому, что Хан искренне никогда не лезет на рожон и чаще молчит, потому что ни драться, ни грубить не видит смысла – хотя и может, плюс он человек с ранимой душой и кучей ментальных проблем, о которых Минхо прекрасно знает. У них есть Феликс, который улыбкой может застопорить любого, в прямом смысле остановить и дать себе фору в пару секунд, чтобы снести кому-нибудь нахуй бошку или перерезать горло. Он выглядит мило и безобидно, но только в случае с Хани – в сердцевине лежит именно безобидность, то у Феликса она только внешняя. Он отбитый на всю голову, а совладать с ним иногда могут только двое – Хёнджин и Чанбин, и то, раз на раз. Хани топчется около Минхо, понуро склонив голову и теребит подол длинной майки. Он чертовски переживает. Минхо его защищает так, как никто и никогда раньше, и это отдаёт диким теплом и благодарностью, но и глубоким страхом, что с Хо что-то случится. Хан вглядывается в сосредоточенное лицо напротив и в руки, что крепко держат телефоны, что-то быстро набирая на экране. – Собирайся, Хани. – Минхо блокирует телефон и возвращает его Джисону, кивая на дверь и уходя в коридор, натягивая ботинки. – Ты что хочешь делать? Куда мы? Минхо чувствует, как Хани переживает, а на лице проносится миллион и один сценарий, а пальцы ещё сильнее цепляются за майку. Джисон нервничает. – Будем ебальники бить, Хани. – Минхо натягивает куртку и хватает ключи, открывая дверь. Джисон не двигается. Он хмурится и упрямо смотрит на Минхо, взгляд которого не меняется – собранный, спокойный, но безумно злой. Хан знает и чувствует. – Хани-и, шевели задницей. Или мне тебя выносить? Минхо любит своего Джисона. Но несмотря на всю ранимость и внешнюю беззащитность – Джисон не немощный, с ним не нужно сюсюкаться и бояться сказать слово. В конечном итоге, он взрослый человек. Минхо его очень любит и уважает – оттого и не делает из него ребёнка, с которым надо каждое слово вымерять – тогда это уже не про любовь, а про контроль и отцовский инстинкт, если такой есть. Джисон сильный, но и ебать какой упрямый. – Хани-и, – Минхо раздражённо закатывает глаза, и медленно выдыхает, показывая насколько он не намерен ждать. – Я сейчас тебя реально вынесу. Считаю до трёх. Время пошло. Хан стоит не шелохнувшись, вперив немигающий взгляд в парня напротив. Минхо досчитывает до двух. – Так, нахуй. – он быстро нагибается, подхватывая из подставки кроссы, и быстро идёт к Джисону, и тот не успевает среагировать, как его перемахивают через плечо сильной рукой, удерживая за талию. Дверь Минхо закрывает с ноги, всё равно сигнализация. На переднее летит Хан, которого пристегивают ремнём сразу же, вручая кроссы, Минхо садится за руль, забыв пристегнуться. Машина рвёт с места грубо и быстро. *** Они паркуются у неприметного серого здания, но вполне себе обжитого. Похоже на офисы. Хан успел надеть кроссовки, но с места не двигается и на Хо не смотрит, понимая, зачем они здесь. Вот и надо было говорить об этом? Хан зол на этих ублюдков, себя, ситуацию в целом. Минхо вылезает с водительского, хлопая дверью и принимая звонок. – Я на месте, это точно оно? Хан вылезает следом, в противном случае, его просто вынесут снова. Хо держит телефон плечом, открывая багажник и доставая оттуда биту, прокручивая в руках, проверяя. – Спасибо, Бинни. Нет помощь не нужна. – Минхо оборачивается на Джисона. – Свою принцессу в состоянии сам защитить. Хо подмигивает Хани, наблюдая как тот, щурится и мнёт губу. Кончики ушей краснеют – Минхо улыбается. – Я наберу тебе ещё, давай. Минхо отключает звонок и закидывает телефон в багажник, хлопая дверью. Хани стоит рядом. – Пока я жив, Хани, – Джисон сразу дёргается, что вызывает какое-то странное покалывание в груди, – Никто не смеет обижать тебя. Запомни это. *** Чанбин быстро вычислил все координаты. Эти ублюдки в день наёбывали десятками и, сорвав неплохой куш, исчезали. Сейчас куш сорвёт Минхо, поэтому размяв шею, и перехватив поудобнее биту, он с ноги открывает дверь. Гомон от нескольких голосов стихает сразу, перепуганные лица хаотично мажут по пространству в поисках источника. Минхо выходит в центр, оглядываясь вокруг. До ушей доносится наглое «Деньги вернутся. Вам просто надо пополнить карту на сумму списания..» Шесть парней, обложенные ноутами, компами, с весьма забористыми движками, и модемами. Не густо по людям, но подготовка впечатляет. Они готовы на 100%, хочется даже аплодировать. Кто-то из них срывает наушники, отключая сессию с «клиентом», срывается с места на Минхо. – И какого хуя, ты кто? Парень замахивается, но ему прилетает под челюсть так быстро, что он валится так же внезапно, как и вскочил с места. Остальные аккуратно снимают наушники, откладывая их на стол, и переглядываясь. – Кто-то из вас сегодня обнёс моего парня на деньги. И сейчас мы будем выяснять «кто». В ответ летит «ты кто нахрен такой», ещё двое поднимаются с мест. Хан замирает в проходе, следя за каждым движением Хо. Не выдержав и пойдя за ним. Минхо перехватывает биту и идёт вперёд. Одному прилетает в живот, отчего он сгибается, хватаясь за живот и воздух, в попытке удержаться, второму – наконечником биты в челюсть. Раздаётся скулёж. – Вы, видимо, не поняли то, что я сказал. – он переводит взгляд на забившегося в угол парня, подходя к нему и хватая за волосы, утягивая вверх к компьютеру. – Кто-то из вас шестерых гондонов, спиздил деньги моего парня. Пробивай телефон, я хочу знать кто из вас. Минхо грубо впечатывает щекой в столешницу, пока парень под ним пытается ухватится за его руку и хнычет. – Пробивай. Я диктую. Минхо отходит за его спину, диктуя номер, попутно оглядывая обстановку. Первый так и валяется, вторые два крючатся на полу, ещё двое косятся на выход, туда, где стоит Хани. Он собранный, но слегка напуган. Он знает, что Хо лучше не мешать, когда он занят. Минхо переводит взгляд в экран. На нём номер Хани, его данные кредитки, ход денежных средств и комментарий «готов». С последнего его выносит. Он с размаху хватает голову парня, ударяя о стол. Он вырубается сразу, размазывая кровь, когда сползает вниз. – Вы двое, кто из вас всех “J4”? Судя по всему, мой парень был его «клиентом». Парни сидят с поднятыми на кой-то хрен руками и испуганно смотрят на Минхо, который двигается к ним. Один из них не выдерживает и бросается в сторону выхода, двигаясь прямо на Джисона. Для Минхо всё, что касается Хани - обозначается одним правилом: сдохни, но Хани должен быть невредим и счастлив. Поэтому Минхо бросается наперехват, перелетая через стол и отталкивая парня от Джисона в сторону. Хо наступает тому массивной подошвой на спину. Он уже не на шутку злится. – Я блять повторю последний раз. Кто из вас, мать вашу, обмудков, J4? Именно эта мразь спиздила деньги у моего парня. Если через пару секунд никто не отзовётся, я переебу вас всех. Он буквально становится на парня снизу, отчего тот хнычет и просит отпустить его, дергаясь под весом. – Пизда вам всем. – Минхо срывается с места, хватая биту двумя руками и точным ударом сносит два стола - мониторы летят вниз, цепляя за собой ноуты и модемы с проводами. Двое, что лежат под ногами, вновь получают тяжёлым ботинком по рёбрам и в живот. Минхо не слышит их плача, ему как-то насрать. Это они наебали Хани, это они грубили ему и запугивали. Куски дерьма, которые считают всех вокруг мешками с баблом. Ещё пачка техники летит на пол, разбиваясь и клацкая о пол. – Ты, – Хо поднимает биту, указывая на последнего оставшегося. – Это был ты, верно? Хо запрыгивает на стол и уже стоит возвышаясь, опустив биту на уровень глаз потеющего зализанного парня. – Нет, – дрожащим голосом произносит парень. – Мы не хотели. Он серьёзно ревёт? Минхо присаживается на корточки. – Слушай внимательно: у тебя есть пара минут, чтобы перевести моему парню, и всем, кого наебали – деньги. Затем, – Минхо тычет битой в кадык напротив, – Ты удаляешь все данные. Понял? Парень трясётся и ревёт, давясь соплями. – Но мы не можем вернуть деньги, они уже ушли на другие счета.. – Сейчас ты на другой свет уйдёшь. У тебя пара минут, иначе останешься без зубов. Сколько прошло времени Джисон не знает. Последнее, что он видел, это разъярённый Минхо, который добившись возврата средств, разнёс комнату целиком, отпинав напоследок всех шестерых. *** Они молчали всю дорогу. Минхо успел выкурить пару сигарет и немного прийти в себя. Хан молчал тоже, уперевшись нечитаемым взглядом вперёд. – Сон-и, – Минхо закрывает дверь, стягивая ботинки, – Какие-то проблемы? Джисон резко разворачивается. – Я с тобой с ума сойду, Ли Минхо. Ты просто невыносим. Хо смеряет его взглядом, давя свою недоулыбку, от которой кровь стынет и мурашки бегут. Он подходит ближе. – Малыш, так может стоит иногда быть менее доверчивым. А то видишь как: ты всем подряд подставляешься, – договорить он не успевает, Хан толкает его в грудь и показывает фак. Вот и весь Хани. Иногда он чертовски упрямый и тот, кто может с ним управится – это сам Минхо, потому что знает иную сторону, кроме нежного, обходительного Хани. Такого Джисона, от которого член колом стоит и яйца поджимаются, и этот Хани не любит прелюдии и нежности. Минхо выгибает бровь и снимает куртку, не выпуская из виду Джисона. Он раздражённый и злой. – Хани, уверен, что благодарят так? Минхо пытается взять его за руку, но Джисон уклоняется и идёт на кухню, кидая «да иди ты». Заебись, думает Хо. Адреналин ещё не отпустил ни его, ни Хани подавно. – Что ты там сказал? – Минхо идёт следом. – Да то, что иди ты! – Джисон резко закрывает кран с водой. – А если с тобой что-то случится? Хер бы с этими деньгами! Мне на них что, цветы на могилу тебе купить? А? Джисон красный, нервный и смотрит так, будто может укусить. Минхо знает, что может. Он подходит ближе, запирая Джисона между руками и смотрит на него, облизывая губы. – Сони, чего ты переполох устроил. Успокойся и давай поедим. Джисон иногда такая заноза в заднице, что даст фору самому Минхо с его характером. – Не игнорируй мои слова – Джисон приближается к нему, вытирая мокрые руки о майку Минхо, – Или тебя к ушному записать? Джисон легонько отталкивает руку, преграждающую путь и собирается из кухни, когда его толкают обратно, зажимая крепкими бёдрами, параллельно снимая с себя мокрую майку. – Сони, вот это было зря. – Минхо разворачивает его спиной к себе, толкаясь натянутым тканью начавшим появляться стояком в зад. Хани стонет. – Чаги, ты сейчас успокоишься, – Минхо обнимает его поперёк живота, прижимаясь теснее со спины, и мягко дыша в шею, – И мы спокойно покушаем. Джисон наконец-то немного расслабляется и позволяет себе невесомо прислониться на крепкую грудь, откидывая голову на плечо Минхо. Джисону тепло, спокойно и безумно приятно. – Я не переживу, если с тобой, что-нибудь случится. – Джисон серьёзен. – Со мной ничего не случится, Хани, – Минхо продолжает его крепко обнимать, не отпуская от себя ни на миллиметр, поводя губами по нежной щеке. Джисон наконец-то окончательно успокаивается, но налёт какого-то едкого раздражения остаётся. *** Минхо чувствует, что Хани опять суетится. Он явно не может уснуть, потому ворочается, отвернувшись в итоге к стене, резко и сильно выдёргивая одеяло, от чего Минхо ощутимо подбрасывает. Терпение за этот ебучий день лопается. Минхо привстает на локоть за его спиной, нависая. – Детка, кажется, мы не договорили? Минхо терпеливо ждёт ответа, но слышит лишь раздражённое дыхание. Тогда он хватается за край одеяла и скидывает его, разворачивая Хана к себе. В комнате, занавешенной плотными шторами, темно, поэтому различимо только дыхание и тепло тела под пальцами. – Будем молчать, но злобно сопеть всю ночь, дёргая из-под меня одеяло? – Я не злюсь, просто не могу уснуть. – А, то есть, уснуть не можешь, хорошо, – Минхо наваливается на Хана сверху, раздвигая его ноги и подпирая своими. Руки тоже ловятся в крепкий захват над головой, отчего Хани прерывисто выдыхает, когда шёпот доносится уже в ухо. – Давай поговорим тогда. Минхо ведёт пару раз бёдрами верх-вниз, проходясь по члену за тонкими штанами. – Ты явно зол, Хани, – Минхо сильнее давит на руки, мажет влажными губами по скуле, вниз к подбородку, и останавливается на небольшом расстоянии от губ. – Расскажешь мне всё же почему? Минхо перехватывает одной ладонью обе руки, освобождая вторую, сразу цепляя пояс штанов и стягивая их немного вниз, отчего Джисон лишь чаще дышит, но ноги не сводит. Хо упирается ладонью в бедро под ним, и ждёт. Упрямый Джисон – это зрелище насколько выедающее мозг, настолько и притягательное. – Я уже тебе всё сказал. С тобой иногда сложно, постоянно несёшься куда-то, не думая о себе! И меня никогда не слушаешь. Бесишь. Хан пытается выкрутиться, но тяжесть на собственном теле ощущается какой-то слишком тяжёлой, и нужной, и это злит ещё сильнее. Минхо целует его в щёку, улыбаясь. – Я слушаю тебя, всегда. Я слышу тебя, но у меня есть правила, которыми я не могу поступиться. – Свои правила эти пацанские, засунь себе знаешь куда? – Куда, Хани? – Минхо отпускает его руки, выпрямляясь между разведённых ног. – В задницу. Повисает молчание. Минхо любит Джисона, но порой, понять его непросто. – Хани, ты сегодня восхитительно пиздливый. Джисон возмущённо глотает воздух. В его прекрасной голове бесконечный поток мыслей «а что если», «и что потом», и по-новой. Он думает за обоих – нервничает за троих. Минхо привык, и это не выводит из себя, скорее немного беспокоит. В тот момент, когда Хани должен расслабиться и просто довериться ему, он снова пытается перекрыть собой всё, лишь бы обезопасить и защитить, лишь бы весь ущерб вобрать в себя. Минхо об этом тоже знает, поэтому сейчас, сопящий и едкий Джисон – не капризный, а волнующийся и любящий, и это не может не трогать до глубины души. Минхо по-доброму пропускает короткий смешок, беря ладонь в свою руку, и нежно целует. Джисон замирает, и Хо уверен, что он краснеет. – Я всё ещё раздражён тобой. И хочу тебя стукнуть. – бурчит Хан, но руку не отдёргивает. – Ударь. Рука поднимется? Он отпускает ладонь, но не спешит приставать. Спать хочется пиздецки, но раздраконенный Джисон – всегда что-то горячее и интересное. Минхо ждёт ещё пару секунд, прежде, чем просто встаёт с кровати. – Пить хочу. Уже стоя на кухне, он наливает себе воды и ждёт. Пара минут и он слышит топот босых ног по полу. Свет на кухне приглушён, но всё равно всё достаточно видно. В двери вырисовывается явно недоумевающий, покрасневший от недовысказанного, Джисон. Он переводит от стакана на лицо Минхо взгляд, медленно подходя ближе. – Просто взял и ушёл? Хан в паре метров от Хо, и это не может не радовать. По загривку бегут приятные мурашки, а внизу живота тянет от возбуждения. Он едва заметно улыбается, прячась за стаканом. – М? Пить захотелось что-то. – он демонстративно делает глоток. – Тебе налить? Джисону не смешно. Он ждёт, пока Минхо допьёт стакан и поставит его на столешницу. – Допил? – Допил. Минхо выгибает бровь и смотрит, предательские уголки губ ползут вверх. Джисон вцепляется в его руку, хватка крепкая и уверенная. Он буквально вталкивает его в комнату, пихая на кровать. Минхо валится спиной, ощущая сразу тяжесть на бёдрах. Он крепко стискивает талию, надо сказать, что у Джисона она тонкая, и это сносит его каждый раз. Джисон упирается обеими руками в плечи, садясь всем весом и давя задом на пах. Минхо слышит сбитый выдох, но Хани не двигается, лишь сильнее давит пальцы на плечах, задевая тёплым дыханием. Минхо подаётся вперёд, мажет губами по мягким губам, слегка прихватывая зубами нижнюю. Джисон в ответ целует, крепко прижимаясь, но не углубляет. Обхватывая шею Хо обеими руками, впечатываясь в крепкую грудь и надавливая задом на член, который через лёгкую ткань охренеть как правильно упирается под яйца и в зад. Хан стонет от того, как мужчина увеличивает давление и подаётся бёдрами вверх. – Хани, что задумал? Джисон запускает в его волосы пальцы, другой рукой находя руку Минхо, от чего у второго перехватывает дыхание, а всё веселье уходит, заставляя член окончательно встать, а тело обдать жаром. Хани оттягивает голову Хо назад, крепко вцепившись в пряди, заставляя шею и плечи напрячься, вторую руку заводя за свою спину, ниже, проталкивая в штаны, вынуждая пальцы Минхо сжать ягодицу. – А не понятно? Джисон крепко держит пальцы Хо своими, пока мужчина не сдвигает ими ниже, задевая вход, немного давя на него и растягивая. Хан стонет, плотнее прижимаясь к крепким бёдрам и спускаясь пальцами к шее, проводя по кадыку и ниже, разжимая наконец-то волосы и давая Хо нормально выпрямиться. – Я, – Джисон пытается продолжить, но его грубо хватают под зад, заставляя ухватиться вновь за шею обеими руками и обвить ногами бёдра. Минхо понимается вместе с ним. – Хочешь меня, Хани. Джисон замирает на нём на секунд, а потом горячо шепчет на ухо. – Охренеть как. Так сильно, что у меня ноги трясутся и снизу все поджимается. Минхо долго просить не нужно – у самого в голове уже пульсирует от возбуждения. Он опрокидывает его на кровать, снимая штаны, а после майку. Из тумбочки рядом с кроватью выуживая смазку, пока Джисон пытается лечь удобнее, но его тянут на себя, вынуждая подняться. – Хочется тебя отыметь прям так, Хани, – Минхо приспускает штаны, забыв их снять целиком, размазывая смазку по пальцам, второй подталкивая Хана. Джисон уворачивается от касания, прижимаясь спиной к стене и спускаясь пальцами к стоящему члену. Он громко стонет. Минхо стоит в метре от него и ему приходится пережать основание члена пальцами, чтобы немного себя притормозить. В коридоре горит свет, мягко подсвечивая и давая разглядеть изгибы тела напротив. Иногда терпения не хватает ни у одного, ни у второго, поэтому как только Хан поворачивается спиной, утыкается щекой в прохладную стену, касаясь плечом, вполоборота смотря на Минхо и оттягивает рукой ягодицу - выдержка летит к хуям. Раздаётся звонкий шлепок о кожу. Хан стонет, упираясь руками в стену, потому что его хватают за шею, фиксируя, и вновь звонко шлёпают по заднице. – Ещё, – Джисон снова стонет, выгибая поясницу. Ему нравится. – Сильнее. Последний шлепок сильный, жжёт кожу, но стон сбивается дыханием, потому что Минхо давит под лопатки, второй рукой скользя вниз между ягодиц, упруго проходясь пальцами вверх-вниз по нежному входу. Он нагибается ниже, почти ложась на спину, выставляя руку под живот Хана, чтобы он мог на неё опереться. Два пальца он вводит плавно и быстро, ловя хаотичные выдохи со стонами. Пальцы скользят внутри, упираясь в стенки, растягивая их, не давая сузиться. Третий палец, и Джисон хнычет, пытаясь поймать руку Хо и заставить насаживать себя на пальцы сильнее, подаваясь назад и слегка крутя задом. Пальцы продолжают долбить внутрь, проезжаясь по чувствительным гладким стенкам, изредка бьют по простате, зажимая её и выходя, чтобы снова погрузиться и вырвать ещё одну мольбу. – Давай без этого, – Хан запыхался, говорить сложно, потому что тело хочет, чтобы его выебали и дали расслабиться. – Твой рот сегодня правда болтливый, Хани, давай ты немного помолчишь, – Минхо вытаскивает пальца, последний раз разведя их внутри и плавно выскользнув, вызывая дрожь тела под собой, и проведя остатками смазки по члену, направляет себя, утыкаясь головкой в пульсирующий влажный вход. – А я тебя трахну. Джисон возбуждённо скулит и подаётся назад, когда в него резко входят. Минхо ебёт сильно и с оттяжкой, входя до конца и обратно. Чувствительные стенки пульсируют, ощущая постоянную стимуляцию. Джисон стонет при каждом сильном толчке, прогибаясь, хватая рукой поясницу Хо, прося не останавливаться. Минхо крепко хватает Джисона за бока, и долбится с новой силой, натягивая на себя упругую задницу. Внутри всё сводит от поочерёдных толчков, каждый из которых всё глубже, пока Хо не натягивает его до упора, замирая. Живот сводит от кайфа, член распирает вход, не давая стенкам сокращаться. Минхо стонет, но не двигается, кусая влажный загривок, широко проводя языком по шее, и оставляя смачный засос. Джисон подкручивает задом, пытаясь хотя бы немного увеличить амплитуду, надрывно хныча и облизывая губы. Хо ждёт ещё немного, чувствуя как стенки едва заметно обволакиваются вокруг члена, давя с разных сторон, после начиная снова двигаться, короткими толчками, практически не выходя и трахая глубоко внутри. Джисон тянется к члену, быстро двигая рукой, зажимая головку в кулак, слегка покручивая рукой - кончает, ощущая как Минхо тяжело дышит ему в затылок, снова перейдя на быстрый рваный ритм, трахая его с такой же силой. Джисон стонет и скулит, в животе мурашки, стенки чувствительны настолько, что оргазм усиливается, заставляя ноги дрожать, а глаза зажмуриваться. Минхо хлёстко бьёт по ягодице и с оттяжкой долбит в зад, срываясь на хриплый стон. Ещё пара неровных грубых движений, и он кончает внутрь, доходя на глубине и зажимая простату. Джисон коротко кричит и, кажется, кончает снова насухую, но его ведёт. Минхо не выходит, ловя загнано дышащего Хана на себя, перехватывая поперёк груди, пытаясь устоять на ногах и удержать их двоих. Он целует его в висок. – Ты в порядке? Хану требуется пара минут, чтобы сфокусироваться. Он чувствует, как Минхо выходит, постанывая от ощущений – их переизбыток. – Да, да, я в порядке. Он тянется губами назад. Минхо ловит его губы, заставляя пропустить язык. Он скользит по чужому языку, оглаживая его, давит на губы своими, и снова проходится языком, чувствуя давление в ответ. В такие моменты он счастлив. Не смотря на сложный день, в любом случае, у него всегда есть Джисон, и никто, в этом ёбаном мире, его не обидит.