Ветра былых времён

Сразу после финала 29-й главы

Царство Эвтюмии, домен Вельзевул

POV от третьего лица

      Оказавшись в царстве Эвтюмии, Кадзуха с интересом стал осматриваться, подмечая безжизненность пейзажа… Руины и бесконечную пустошь. «Домен или же внутренний мир божества всегда отражает его состояние души…» — вспомнил он слова Чжун Ли, когда они вместе с Мистралем завели беседу об обителях Богов и их персональных измерениях. И увиденное здесь пугало самурая, но не самим видом… А тем, что может сейчас испытывать Эи, учитывая состояние этого домена. Что нужно чувствовать, чтобы в душе была такая пустота?       — Вам одиноко? — с искренним беспокойством спросил, вернув внимание Архонту. Та всё это время спокойно ждала, позволяя Кадзухе осмотреться и подумать, сейчас нет резона спешить.       — Что? — заданный самураем вопрос сильно удивил Божество и выбил из колеи тем, как его задали.       — Вам одиноко? — повторил он, ещё раз оглядев местную пустошь. — Это ведь Эвтюмия, мир созданный вашим разумом. Почему тут так… тоскливо, пустынно, безжизненно…       — Я тут уже много столетий одна, — начала отвечать всё ещё удивлённая Богиня. Она точно не ожидала беспокойства и… Понимания? — Моё одиночество вынужденное…       — Чтобы не поддаться эрозии?       — Ты ведь зовёшь нового Анемо Архонта наставником? — Кадзуха утвердительно кивнул. — Что же, он вполне заслуживает это звание. Не знаю зачем, но вижу, ты хорошо посвящён в некоторые аспекты божественной стороны Тейвата.       — Дядя, как и Лорд Барбатос… Оба предпочитают по возможности направлять других, готовить кого-то к выполнению цели, а не самому всё делать.       — Практичный подход, — согласилась Сёгун, на мгновение перехватывая контроль. — Так он лично подготавливает себе достойных соратников или даже преемников…       — Что с вашим голосом? — решил уточнить Кадзуха, замечая, что Архонт говорит… По разному… Сейчас вот это была другая личность с другим взглядом.       — Сёгун, что ты знаешь, это созданная мной кукла, — ответила Эи, пока что отодвинув разум Сёгуна. — Это совершенный инструмент по защите Вечности, в ней стоит нерушимая защита от любых изменений. Заложенные в ней идеалы и понимание Вечности не сможет исказить даже эрозия.       — Ого… Это невероятно, — потрясённый смертный был удивлён такому откровению. И одновременно восхищён, так как достаточно много успел пообщаться с Альбедо — искусственно созданным человеком. — Её сознание конфликтует с вами? — понял он, что произошло, на что Эи вынужденно склонила голову в согласии. — Почему?       — Она не считает тебя врагом Вечности, — говоря это, Архонт сама не могла поверить в эти слова… Даже то, что самурай бросил ей вызов, не изменило мнение куклы, а только укрепило её веру в его верность Вечности, пусть и их понимание этого могут отличаться.       — Рад слышать, но не думаю, что это может изменить нашу ситуацию, — со слабой улыбкой ответил Кадзуха. — Я ведь уже согласился сразиться, отступать некуда.       — Это так, юный Каэдэхара, — вновь голос Богини слегка изменился… Да и само обращение Сёгуна показывало её не враждебность. — Дворцовая дуэль состоится. Но моя позиция в том, чтобы защищать Вечность любыми средствами. В том числе и поиском сторонников, даже если их понимание Вечности отличается от моего.       — Единственное, чему я не научился у дяди, это красиво и без умолку говорить, — усмехнулся Кадзуха. — Просто я согласен с ним, что стагнация не может быть Вечностью… Мир меняется, люди меняются… И вам тоже нужно меняться.       — Зачем?       — Вечность нужна чтобы оберегать Инадзуму? — спросил Кадзуха, на что получил очень чёткий кивок. — Тогда как вы будете оберегать её, сидя в самоизоляции? Не зная стремлений своего народа… Вы ведь просто эгоистично спрятались!       — Осторожнее со словами, самурай, — предупредила парня Эи, материализуя свою нагитану. Впрочем у Кадзухи это лишь вызвало ещё одно воспоминание о его разговорах с Мистралем.       — Так вот что он имел в виду, описывая это оружие… — смотря на оружие Богини, самурай вспоминал предусмотрительного родственника, который рассказывает куда больше, но часто не так, как ты ждёшь это от него.

С небес взирая грозовых на бренный мир любимый,

Она увидеть может лишь раздоры и игру страстей.

Пустые споры и желанья угрожают безупречному порядку.

Пусть выжжет молния дурные травы с вечности полей.

      — Новый Анемо Архонт не перестаёт поражать своей проницательностью, — с улыбкой ответила Сёгун, пока Эи была вновь удивлена… Эти слова так точно описывали её состояние, когда она решала создать куклу и защищать Вечность любой ценой.       — Клинок способен уничтожить иллюзии и глупые мечты. Но в этом мире без изъянов для памяти закрылись бы пути. И в вечном сердце навсегда остался бы друг искренним и верным, и запах сакуры казался б настоящим, — продолжил Кадзуха… Осознавая, что, пусть и он сейчас говорит с Архонтом, по сути, всё, что он сейчас делает, и было планом Мистраля. И слова и строки эти Бог Ветров рассказал ему, зная, что те найдут отклик в душе Райден. — Вечность не может существовать в стагнации… И она не может защищать людей, лишая их желаний и стремлений, амбиций и мечтаний. Без них люди не будут людьми… Без споров и раздоров, разногласий и конфликтов мы не существуем… Так почему же во имя Вечности тебе бы просто не устроить геноцид? — эта мысль… Это предложение по защите Вечности… Было до ужаса логичным, ведь без людей не будет причин конфликтов, некому будет спорить, не возникнет желаний и не будет нужды в иллюзиях. Уничтожить всех, чтобы уберечь вечность…       — Нет! — яростно ответила Эи. — Как ты и сказал, моя Вечность должна защищать Инадзуму и не может быть причиной её гибели!       — Почему же? — в этот раз сам Кадзуха весело усмехнулся, понимая наконец логику Мистраля, как он действует в таких ситуациях. — Тогда ведь Вечности не будет никаких угроз… И Инадзуме тоже значит… Или, — самурай сделал задумчивый вид… А ещё он явно чувствовал, как его связь с измерением ветров усилилась… Он мог бы попросить помощи, но должен сам завершить это. — Неужели без людей нет Инадзумы? — в притворном ужасе проговорил он… — Но вы же можете создать кукол, как ваш Сёгун! Населите Инадзуму ими… А хотя, учитывая, как вы поступили с первым… Вы ужасная мать… И почему вы всё ещё наш Архонт? Сёгун — это лишь инструмент, а вы вот… В этой пустыне сидите, спрятав голову в песок!       — Хватит.       — Вы многих потеряли в Катаклизме, но зачем вы вообще тогда взяли на себя роль Баал? Сообщили бы о её смерти, зачем врать? Неужели не было достойной замены? Сами-то вы сделали себе ширму и сразу же за ней спрятались, оборвав свою связь с миром!       — Прекрати! — всё больше злилась Эи, а в Эвтюмии начала подниматься буря, соответствуя её эмоциям.       — А что о вас подумали бы ваши павшие друзья? Ваша сестра? Она ведь понимала людей, да? И вы были согласны с её отношением, поддерживали её… Неужели после смерти её стремления и мечты для вас более ничего не значат?       В следующее мгновение Кадзухе пришлось отражать стремительную атаку Райден. Пока что безымянный меч самурая, как влитой лёгший в руку и объятый энергией Анемо, схлестнулся с напитанной силой Богини «Сияющей жатвой», вызывая неслабую ударную волну от реакции рассеивания и заставляя дуэлянтов отпрыгнуть друг от друга. И всё же если Кадзуха смог остаться невредимым после первого столкновения, то вот рассеянное Электро задело Эи, слегка подпалив её одежды и кожу рук… Вред, впрочем, смешной, всё же это была изначально её энергия, но вот смешение с чужеродной сделало её вредоносной для своей хозяйки.       Это вызвало у юноши и Богини взаимные улыбки. Первый смог открыть счёт в этой битве, Эи же испытывала долю радости, что это будет интересно и развеет её скуку за эти века. А ещё ей было интересно, что же наследник искусства Иссин смог получить от другого Бога и как он применит это в их поединке… Да и желание убить этого юнца становилось всё меньше, но всё же проучить нужно.       Возвращаясь же к новому оружию Кадзухи, пока есть мгновение затишья… Они выковали его вместе с Мистралем из осколков других мечей.       Как сказал Бог Ветров, его знания о Тейвате пусть и правдоподобны, но могут отличаться в деталях. Вместе с братом Мистраль смог найти древнее оружие другого Божества Ветров, Зефира. Точнее осколки некогда грозного оружия, которые были разбросаны по границе Пепельного моря. Мистраль рассказал, что когда-то оружие должно было зваться «Клятва свободы», но теперь оно было разрушено, и примерно лишь половина осколков смогла быть ими найдена и лишь потому что, в них были слабые отголоски Анемо. В одном из таймлайнов это Божество живо и вполне могло изменить мир к лучшему, но в нашем случае нет даже информации о том, как оно погибло. Ничего достоверного, но однозначно то, что его более нет.       Осколки второго же клинка предоставил клан Камисато. Ранее это был легендарный меч «Рассекающий туман». Однажды он был разбит на осколки и выкован вновь, но во время катаклизма его последний хозяин сражался против множества чудовищ и погиб, а меч был вновь разрушен и уже не мог быть перекован, так как мастера и все жители Инадзумы скорбели по погибшим и были заняты восстановлением страны. В итоге собранные осколки были на долгое время забыты, лежа в одном из хранилищ клана Камисато. Мистраль почему-то был уверен, что это оружие должно быть у них, и Аято не отказался отдать его, когда узнал, что это правда. Как оказалось, о нём и правда забыли. Глава Камисато не видел ценности в этих осколках, но попросил разрешения присутствовать, если Анемо Архонт придумает, что с ними делать.       Итогом стало то, что Мистраль переплавил все осколки клинков воедино, добавляя различные реагенты, укрепляя полученный сплав алхимией и своей силой, а также используя недавно полученный Электро Гнозис, чтобы ещё больше улучшить свойство получаемого металла. Кроме всего, он добавил и звёздные осколки вместе с магическими кристаллами, камнями бирюзы и аметиста. В конце металла вышло ровно на два клинка. Так как осколков «Рассекающего» было в два раза больше относительно «Клятвы», то и дизайн был выбран соответствующий, и дальше уже Кадзуха возглавил процесс, создавая новые мечи.       Когда же клинки были готовы, они вместе с Альбедо приступили к улучшениям, используя знания кхемии и укрепляя металл, повышая его проводимость элементальной энергии, а также защищая от любых воздействий окружающей среды. Рукоять же была сделана из дерева того самого Древа Ванессы, что растёт в долине ветров. При должной обработке это оказался крайне надёжный, удобный и практически неразрушимый материал. Первый меч, что и достался Кадзухе, был почти идеальной копией «Рассекающего туман», но имел другую расцветку, его лезвие переливалось бирюзой и аметистом.       Второй же меч было делать сложнее и дольше, так как Мистраль решил встроить в него один из своих артефактов… Он так и не сказал, что это, но выглядел как медальон в виде шестилистного цветка, или, как сказал сам Дух ветров, это двойной трикветр. Символ реальности, что будет воплощена из грёз. В итоге этот небольшой медальон занял то место в мече, где у «Рассекающего» был символ из трёх магатам, герб Райден, символ Инадзумы и элемента Электро. Цвета же меч Мистраля приобрёл те же, что и улучшенный им «Небесный»: белый, золото и серебро, но тут уже преобладал серебряный цвет луны.       Но всё же важно больше то, что это оружие, кроме всего прочего, было особым образом зачарованно Мистралем… Так же, как и «Небесный Атлас», когда тот смог изменить Чун Юня, а значит, и в этот раз, когда придёт время, Кадзуха станет другим… И как же самураю было приятно то, что дядя оставил ему выбор, и он мог отказаться от этого плана, пусть и знал лишь то, что касается его лично. Последний сын Каэдахара не стал отступать и был готов пройти через эксперимент дяди и стать… Богом? Этого Кадзуха уже не понимал, совершенно не зная, как отнестись к подобному. Но если так нужно, чтобы помочь его родине, нужно попробовать. Тем более Мистраль дал слово, что ему это не навредит… Так что единственная угроза сейчас — это Электро Архонт перед ним.       Эи не спешила использовать все свои силы, но с каждой атакой повышая вкладываемую в атаку энергию, делая каждый новый выпад и удар смертоноснее. Юноша не разочаровал её ожиданий, будучи достойным носителем искусства Иссин, и умело блокировал её атаки, стараясь использовать преимущество своей стихии для контратаки. Каждый раз после блока он направлял Анемо через оружие, желая нанести урон оппоненту, но пока что не осмеливаясь атаковать в ответ. Кадзуха осознаёт, что его пока щадят и дают возможность проявить себя, а Вельзевул же надеется, что последний из Каэдахара не оскорбит искусство, что им доверила её сестра, своим слишком быстрым поражением.       Сначала битва шла сериями коротких и быстрых обменов ударами. Ни единого лишнего движения, только удар, блок и контратака либо отступление. Звон столкновения клинков наполнял пустоту Эвтюмии всё активнее по мере ускорения поединка. Кадзуха же этого и добивался, немного потянуть время, зная, что Сёгун не будет сражаться с ним в полную силу сразу, так как это было абсолютно бесчестно, ведь он бросил вызов, а не пришёл на казнь. Время же ему было нужно, чтобы разогнать энергию Анемо и Ци по телу, так как сделать это быстро он пока не мог, зато теперь у него получится использовать всё, чему научился в тренировках с дядей и Адептом.       Найдя момент, уже сам Кадзуха взял инициативу и атаковал, совершив рывок и за доли секунды преодолев расстояние между ним и Эи, нанося колющий удар. Сёгуну пришлось также ускориться, не ожидая такого, она всё же отразила атаку в последний момент. Но теперь время сражаться уже серьёзнее. Она поняла, что тот просто тянул время, дабы лучше подготовиться. Когда противник вновь собрался атаковать, Райден прямо перед ним совершила взмах оружием, рассекая само пространство и оставляя искрящийся аметистовый след в воздухе. В следующее мгновение разрез мгновенно прорубил всё пространство перед ней, но Кадзуха смог уклониться, резко уйдя вверх и вполне себе оставшись в воздухе на пару мгновений, чтобы атаковать уже сверху.       Эи ушла от атаки в сторону, пропустив Кадзуху мимо себя, чтобы завершить поединок следующим ударом… Вопреки её ожиданиям, клинок Кадзухи остановил «Жатву» в последнее мгновение, и в этот раз он был объят энергией сразу двух стихий, а на поясе юноши сияли два Виденья, собственное Анемо и Электро, когда-то принадлежащее его другу, что был убит по результату дворцовой дуэли.       — У тебя был достойный друг, — отметила Богиня, продолжая давить на противника, от чего Кадзуха вынужден был поддерживать свой меч двумя руками и опустился на одно колено, чтобы удержать равновесие. — Он с честью сражался в дворцовой дуэли и принял свою судьбу… Но даже после смерти его стремления столь сильны, что защищает тебя сейчас. А ты смог использовать сразу два Глаза Бога… Ты крайне исключительный человек, это угроза Вечности!       — В Бездну такую Вечность! — огрызнулся Кадзуха и, сосредоточившись, смог создать мощный взрыв Анемо и Электро из своего меча.       Это уже был значительный удар, который смог с силой впечатать Эи в одну из колон, что была частью руин на окраине их поля боя. «Сияющая жатва» же отлетела в другую сторону и затерялась среди тех же руин. Благо тело Бога, тем более созданной для боя куклы, крайне прочное, ведь человека такой полёт бы мгновенно убил.       «Хватит играть с ним», — прозвучал голос Сёгуна в голове Эи. — «Он достойный воин и заслуживает увидеть всю твою силу… И если он всё же победит, то мы обязаны будем сложить с себя титул Великого Сёгуна Наруками и передать ему!»       Эи была согласна, Кадзуха всего за полгода общения с Мистралем смог отточить свои навыки меча и управления элементами до уровня, достаточного, чтобы противостоять Богам. Пусть она и не знает, чего тут больше: таланта самого самурая или его нового наставника и, как оказалось, дяди… Да, она теперь чётко ощущает от Кадзухи похожую силу и энергию, что исходила от Барбатоса во время их последней встречи. Каким бы беспечным его ни считали люди, и как бы она сама ни относилась к первому из Архонтов за его не самые уважаемые привычки, он был силён и прекрасно понимал людей, возможно, лучше, чем её сестра и Буер. И от Мистраля ощущалось что-то схожее, но при этом совершенно другое. Барбатос был мягким и тёплым бризом начала осени, Мистраль же жёсткий и холодный ураган поздней осени и буран в начале зимы. Кадзуха был чем-то средним, если верить ощущениям… А сейчас, когда он смог подчинить своей воле второе Виденье, это стало ещё более ярким ощущением прохладного бриза, всё нарастающее по мере того, как самурай всё больше использовал элементальные силы.       Мистраль учил Кадзуху управлять не элементом, а Ветрами… Самой стихией, а не лишь её энергией. Смертные слишком материально воспринимали всё и больше сосредотачивались на энергии, считая, что именно она определяет силу воздействия. Боги же управляли самой сутью своего элемента, энергия была им нужна лишь как проводник их воли в материальный мир, и они тратили её куда эффективнее людей. Но вот сейчас Кадзуха использовал уже вторую стихию для создания такой мощной атаки, что смогла причинить ей боль и нанести серьёзные увечья телу Сёгуна, затратив на этот взрыв на самом деле крохи энергии, по её меркам. Да, для него это сильные траты, для смертного это большой объём потраченных сил, но… Сейчас эффективность этих трат, следовательно, и контроль энергии был на уровне, близкой к такому у Божеств.       — Довольно! — сказала она, мгновенно возвращаясь на их импровизированную арену. — Мне жаль, что Инадзума лишится такого человека, как ты, но закон есть закон!       В этот раз, к сожалению, Кадзуха и правда ничего не успел сделать… Он лишь увидел едва различимое движение, объятое аметистовой аурой, а в следующие мгновение вокруг него уже было шесть росчерков Мусо иссин, заключивших его между собой так, что сбежать просто невозможно… Ещё мгновение, и его объял ужасающий поток энергии Электро, разрушая его тело и, возможно, душу вместе с пространством и временем, в которых он сейчас находился.

***

Площадь перед статуей Всевидящего Божества

POV Мистраля

      — Лорд Мистраль, что нам делать? — обеспокоенно спросила Аяка, подбежав ко мне, как только заметила. Тома и Хэйдзо были солидарны с ней и тоже сильно переживали за Кадзуху. — Он ведь не может победить Сёгуна…       — Меня расстраивает ваше неверие, — я неодобрительно покачал головой, думая, как бы помочь племяннику и при этом не вмешиваться в дуэль… Если Кадзуха проиграет, я не смогу ничего сделать. Местные просто не поймут столь грубого нарушения традиций и законов. — Молитесь…       — Вы думаете, Её Превосходительство может оставить ему жизнь? — подал голос юный досин. — Всё же по закону Дворцовой дуэли проигравший должен умереть.       — Молитесь Кадзухе! — немного не сдержавшись, рыкнул я. — Молитесь ему, чтобы он не погиб и вышел победителем! Чтобы у нас был шанс изменить всё… Чтобы перемирие превратилось в мирный договор! Чтобы Вечность стала защитой и опорой Инадзумы, а не её крахом!       — Но… — члены клана Камисато и синоби, что тут тоже были и хотели бы помочь другу их господина, сильно растерялись от моих слов.       — Это поможет? — просто спросил Хэйдзо.       — Должно… Чем больше голосов его поддержит, чем больше людей пожелают сделать его проводником своих стремлений и желаний… Сейчас решается судьба Инадзумы, либо всё останется как есть, либо появится возможность всё изменить, — отвечаю я, и мне приходит идея. — Скажите всем, кому небезразлична судьба нашего самурая, пусть молятся, расскажите, что происходит…       — Эта дуэль… Если Её Превосходительство проиграет, она лишится своего титула Сёгуна, — досин всё правильно понял и сделал нужный вывод. — Лишь сильнейший может быть Сёгуном, значит, Кадзуха им станет, если победит?       — Да, — отвечаю и направляюсь на юго-запад. — Я отправлюсь на Ватацуми… В их уж интересах точно, чтобы победил Кадзуха.       На Ватацуми я быстро нашёл Горо и объяснил ему ситуацию. Там же был и Шин, который всё ещё выполнял свои обязательство перед мятежниками как Шестой Предвестник. Как только он узнал, что его непутёвый новый брат решил убиться об его мать, он был крайне зол и много ругался на Снейжнийском диалекте… Бедные солдаты и Горо, последний так вообще прижал ушки руками и смущённо краснел от обилия бранных слов, что он узнал за последние минуты… К счастью, Шин быстро пришёл в себя и, выслушав меня, сказал, что у него среди подчинённых в Фатуи вполне есть те, кто хотел бы поддержать его уход и пойти следом, редкий вид совестных и принципиальных Фатуи… Так что он отправился к ним, чтобы быть готовым прийти на помощь и защитить Кадзуху от казни. Ну и молиться, конечно, за его победу, в которой он сомневается. Но обещал верить в брата, как бы глупо это ни было.       Когда бывший Сказитель ушёл, уже Горо наконец-то смог осознать и понять ужас ситуации. Кадзуха был его другом, а сейчас он сражался за них лицом к лицу с Сёгуном. Так как мы общались на улице и не скрывались, даже ничего рассказывать ничего не пришлось. Слух о отважном и, возможно, безрассудном самурае, что бросил вызов Сёгуну, мгновенно разлетелся по всем войскам Ватацуми и самому острову. Пусть и вмешиваться в их бой кощунственно, но вот моё предложение помолиться тому, чью бы победу они хотели видеть, пришлась по душе и никак не выходила за рамки традиций и правил. Это ведь просто поддержка?       На площадь я вернулся в, наверное, самый страшный момент… Я почувствовал, как жизнь племянника стала стремительно гаснуть. Видимо, Сёгун наконец-то перестала играть и совершила свой сильнейший удар. Впрочем, пока ещё есть искра жизни его, я тоже стал молиться… Всегда был атеистом, им и остался. Но всё же как умею, нужно ему помочь…

Мой милый ветерок, ещё не время тебе стихать,

Предстоит ещё многое свершить и столько повидать.

Эта жизнь окончена сейчас,

Но пришёл для новой час.

Грядущее, судьбу вершить,

Желания и грёзы воплотить.

Прими ты всех тех стремленья,

Кто от деспотии ждёт освобожденья.

Позволь же их молитвам сотворить,

Жизнь и силу, дабы всё переменить!

      Какое-то время была тишина… Абсолютная и страшная, но потом я ощутил, как в ветрах зародилась новая искра, яркая и мощная. Новый прохладный грозовой ветер осени обрёл жизнь. И в этот раз это было куда более трепетное событие, чем Возвышение Чун Юня… Это было Вознесение, самостоятельно, хотя точно не полностью осознанное. Я был так рад, что племянник жив, и очень горд, что всё прошло даже лучше.       И вот пространство на площади стало искажаться, его стали покрывать бесчисленные бирюзовые и аметистовые трещины… Словно мир ломался. Был слышен громкий звук, как будто трескалось стекло. Пришлось потратить довольно много сил на защиту, чтобы меня не снесло мощным потом силы, который вырвался из Эвтюмии в этот момент. Я видел, как куклу Райден отбросило через всю площадь в статую Всевидящего Божества, от чего сама статуя уже стала трескаться и рассыпаться на куски. Лёгкий звон металла привлёк моё внимание, и я увидел, как на саму площадь упали осколки меча Сёгуна, он был разрушен.       Сам же Кадзуха стоял из последних сил посреди площади, целый и обновлённый. Впрочем, это было недолго, так как Вознесение в такой стрессовой ситуации отняло у него все силы, а, видимо, последний удар так и вообще был на грани возможностей молодого Бога, и он просто начал падать.       — Поймал! — тихо и радостно говорю я, подхватив его на руки.       — Дядя… — мягко улыбнулся и прокряхтел Кадзуха. — Это было… Неописуемое ощущение, спасибо… Я знаю, что ты сделал.       — Как ощущения? — спросил я, пока рассматривал его… Он стал выглядеть немного старше и выше, красная прядь из волос пропала… Зато его привычно белые волосы теперь переливались градиентом в цвета бирюзы и аметиста к кончикам. Глаза сменили цвет на сине-фиолетовый с ярким сиянием, которое быстро стихло из-за очень малого объёма сил у парня. Одежда же на нём была… Хм, простое бело-красное кимоно. Ну да, всё же удар Мусо но хитотати по идеи разложил бы его на атомы. Меч остался цел и слегка изменился, более гармонируя со своим уже постоянным хозяином.       — Очень хреново, — честно ответил мне Кадзуха. — Но… Я живой и, кажется, победил.       — Именно так, Лорд Мурмукс, — усмехнулся я и назвал его новое, демоническое имя… Всё же пусть я и помог, он Вознёсся на куда более высокий уровень, чем моя первая попытка с Чун Юнем. Значит, ему нужно дать новое имя… Демоническое, хех. Кадзуха же завис на мгновение, но согласно кивнул. — Новая жизнь, новые условности… Впрочем, ты всё ещё Каэдахара Кадзуха.       — Да… — всё же он начал терять сознание от истощения. — Можешь дать имя моему мечу, дядя?       — Судзукадзе, — сразу же ответил я. — Прохладный бриз. Думаю, тебе подойдёт оружие с таким именем, тем более что он очень хорошо проявил себя в бою.       — Да… Мы сделали отличный меч, — с улыбкой сказал он и отрубился. Пришлось поймать Судзукадзе, который он выронил из руки.       — Отдыхай, юный Сёгун… Теперь у тебя будет очень много работы и, надеюсь, ты простишь меня, — усмехнулся я, понимая сколько ответственности теперь свалится на парня, когда он придёт в себя. — Хэй, Эи!       — Я проиграла… — услышал я простой ответ от неё. — Не могу поверить, что всё же проиграла…       — Ты боролась с тем, что должна была беречь. Желания и стремления людей могут обладать силой, куда больше нашей, — говоря это, я подошёл к ней. Она спокойно лежала среди обломков статуи и не двигалась. А куклу и правда очень сильно повредило, столько ожогов и переломов.       — Да… Но что мне делать теперь? — она обратила свой взгляд на меня. — Я не могу более быть Сёгуном, я проиграла… И должна умереть.       — Это решит новый Сёгун, как только восстановит силы, — на это она согласно моргнула глазами. — Если же желаешь и дальше оберегать Инадзуму… Попроси у него быть той, кем ты была всегда. Кагэмуся — воином тени… Хотя, какая разница, как это называется, важнее то, что ты хотела бы делать.       — Я хочу защищать Инадзуму… Макото бы хотела… — говорит Эи. — Я не могу быть в стороне, она отдала свою жизнь ради того, чтобы у нашего народа было будущее. Я приму любой приговор нового Сёгуна.       — Ладно, я приведу Мико, — отвечаю перед тем, как покинуть её.       — Спасибо… — говорит она и легко улыбнулась. — Твой ученик… Дал мне понять, что я блуждала в тенях… А я ведь так скучала по Мико…