Единственный, кому ты нужен

      Нечаев зло посмотрел на выпучившую глаза старуху и снова процедил:       — Я не собираюсь мстить Сеченову. Если он так поступил, значит, это имело смысл.       — Да как ты можешь… — выдохнула баба Зина. — Какой смысл? О чем ты вообще? Ты не…       — Все, замяли тему! Я свое сказал.       Он резко отмахнулся и, повернувшись спиной к шокированной старухе, матюкнулся себе под нос и зашагал прочь. Зина судорожно подняла руки.       — Я… Сергей!.. Захаров, сделай же что-нибудь!       Звяк. Нечаев бросил злой взгляд на вытянувшиеся провода и прорычал сквозь зубы:       — Даже, блять, не думай!       — Сергей, вы нас не поняли…       — Все, сука, я понял! Плясать под вашу дудку не буду! Достали!       И как только он хватанул провода с намерением выдернуть их с корнем из руки, его скорчило, воздух стремительно покинул легкие, глаза сомкнулись. Ничего.       Нечаев ожидал снова увидеть какие-то сюжеты больной фантазии и тяжелых наркотиков, но ничего такого не оказалось. Кругом было только темнота, непроглядная и осязаемая темнота, и очень тягучая и тяжелая. Про тяжесть и тягучесть он догадался сразу — скопившаяся у ног тьма не позволяла даже шагнуть или поднять руку. Раздраженно дернувшись, но так и оставшись стоять на месте в той же позе, мужчина оскалился на стоящего перед ним Захарова.       — Что это, блять, такое?!       Храз стоял в своем «досмертном» обличии, скрестив руки на груди и недовольно глядя на мужчину что вот-вот взорвется. После продолжительного молчания он вздохнул:       — Признаюсь, Сергей, твой поступок меня… оскорбил. Сильно.       — А ты по другому не понимаешь!       — Нет, это ты нас не понимаешь, — мотнул головой Храз и приблизился вплотную. — Тебя не учили слушаться старших?       — Меня учили слушаться родителей.       — А родители у нас в лице святого Волшебника?       Нечаев истерично рассмеялся.       — Нет, блять, в лице кучки проводов и бабки в платке! Выпусти меня!       — Еще рано тебя выпускать, Сергей. Ты же еще не согласился отправиться со мной к Сеченову.       — И не соглашусь! Отъебитесь от Сеченова!       — Хорошо-хорошо, — Храз театрально поднял руки, чем вызвал презрительный плевок под ноги. — Оставим в покое Сеченова. Оставим в покое и Филатову…       — А она-то здесь каким боком?       Храз усмехнулся. Проникновенным взглядом вцепившись в оживленные зрачки, он спокойно продолжил свою мысль:       — Ей покой сейчас как никогда нужен. И Петрову. Насчет Молотова — надо подумать. Бедняга Штокхаузен тоже заслуживает покоя, так не считаешь? Да, личность… незаурядная. Сложный, вспыльчивый характер. Но ему тоже нужен покой. А что до гражданки Нечаевой…       — Слышь, урод, прекращай этот цирк! Мне одного клоуна по имени Петров хватило!       — … Екатерина Нечаева заслуживает покой, тут не принимаются никакие возражения.       — Да харэ про нее!       — А что такое, товарищ майор?       Никаких воспоминаний. Только фантомная боль. Фантомное желание проблеваться, отвергнуть всю ложь, которой обильно пичкали с нескольких сторон. Самому остаться в покое.       Нечаев настороженно проследил за потянувшейся к нему рукой.       — Ты же ее не помнишь, какая жалость. — Храз коснулся разгоряченной щеки, мужчина тут же попытался отдернуть голову, но тьма словно сгустилась вокруг шеи. — Помнишь, я говорил тебе про белые пятна? Почему же они болят, если не несут в себе ничего? А может там что-то осталось? М? Давай посмотрим.       Резкая боль. Точно голову зажали в тисках. Из глаз посыпались искры, из груди вырвался звериный крик. Если бы темнота не была осязаемой, он бы уже валялся в ногах у злобного гения и обреченно скулил.       Храз обхватил побледневшее лицо ладонями. Майор с презрением поднял взгляд на серьезное лицо.       — Разве тебе не обидно, что он вот так вот запросто взял и лишил тебя этого? Все, что даже, будучи начисто стертым из твоей памяти, отзывается такой болью. А тебе даже невдомек, что это. Разве тебя это не злит?       — Значит так надо было, — процедил Нечаев. — Значит по-другому невозможно. И злит меня сейчас только моя неспособность тебя отпиздить.       — Ну-ну, Сергей, — Храз улыбнулся и погладил мужчину по щеке. — Давай без рукоприкладства. Тем более, ты в невыгодном положении: я контролирую твои системы… Молодец, вот так. Теперь продолжим.       — Дальше будешь покойников перечислять?       — Именно. Следующая по списку — Зинаида Муравьева…       — Что ты, блять, с ней сделал, пока я в отключке?!       — Я ничего с ней не делал. И не я сделаю, а ты. Она жила желанием установить справедливость в нашем неидеальном мире. Ты ей в этом отказал. Думаешь, она не дойдет после этого до Сеченова сама? И что он с ней сделает?       — Ничего он с ней не сделает!       — Именно так. Как ничего не сделал и с Филатовой, или Петровым… Тебе-то что переживать: он всех из твоей памяти сотрет, и будешь жить припеваючи.       — Ты что, мне на жалость давишь?       Улыбка стала еще мягче, приторней. Храз убрал руки с лица Нечаева и сжал на его шее пальцы. Мужчина низко зашипел, скривил в оскале губы.       — На месте жалости у тебя, походу, образовалось белое пятно. Удивительный ты человек: всех трупов жалел, а на несчастную старуху сострадания не хватило. Не смотри на меня так страшно.       — Выберемся отсюда, я тебя убью!       — Ты можешь не выбраться, — поспешил обрадовать Храз. — Я контролирую тебя. Могу сделать сбой в одной из твоих систем, поменять распределение веществ — и ты тоже обретешь покой. Как Катя.       И, чтобы не быть голословным, ученый обнажил зубы в улыбке — Нечаева снова скрутило, судорога прошлась по телу, казалось, заскрежетали друг о друга кости, а суставы были готовы вывернуться наружу. Наблюдающий с научным интересом Храз нахмурился.       — Хочешь покоя?       Нечаев закатил глаза. На висках вздулись вены. Легкие набирали воздух, но выдохнуть не получалось.       — Сергей, хочешь покоя?       — Х… Храз…       Боль отступила. Мужчина жадно хватанул воздух, но пожалел — раздутые легкие вызвали болезненный спазм в ребрах. Отдышавшись, он посмотрел на ожидающего мучителя.       — Я… хочу покоя.       — Тогда почему остановил меня? Еще немного, и все было бы кончено.       — Я… хочу жить… Я пойду с тобой к Сеченову. Но только оставьте меня после этого, блять, в покое.       — Конечно, Сергей. Положись на своего друга Храза.       Нечаев не успел разобрать, что за эмоция промелькнула на лице Храза, как снова окунулся в беспамятство пограничного состояния.       Свет сквозь веки. Зачесался нос. Рука не двигается. Нечаев испуганно вздрогнул и открыл глаза.       Ремнями к койке, как буйный с белой горячкой. Но это не больница. Больше похоже на… камеру. Точно, камера, дверь бронированная. Голова раскалывается. Накачали чем-то? Да нет, не похоже. Что-то не то, что-то…       — Храз…       Левая рука, но перчатки нет. И события того дня ударились в ноющую голову, как контрольный выстрел.       Кабинет шефа. Жженный металл. Он стрелял в Сеченова. В упор. Примерно туда, откуда у сердца расходятся сосуды. Кровь, сколько крови. Но он был еще живой, он… Храз смешался с той пакостью. Он приблизился к Сеченову и… Нет, после этого Нечаев отключился. Последнее воспоминание — эта хренотень склонилась над стонущим Волшебником и пугающе повернула голову в его сторону. И он отключился.       Мужчина почувствовал ком в горле. Боль от стертых воспоминаний кардинально отличается от боли свежих. Что с Дмитрием Сергеевичем? Почему он привязан к койке в какой-то камере? Что вообще произошло после отключки?       — Ебучие пироги…       Дверь отворилась. На пороге появился человек в белом халате.       — Очнулись, товарищ? Замечательно. Дайте-ка, дайте-ка…       Доктор быстро ознакомился с показателями состояния пациента и удовлетворительно хмыкнул.       — Идете на поправку.       — А что со мной, док?       — О, много чего. Но сейчас это уже, можно сказать, в прошлом. К вам, кстати, пришли. Впустить?       Больной сокрушенно отвернулся. Слезы предательски кусанули веки.       — Кому я нужен, говно такое?       Доктор добродушно рассмеялся.       — Шутите, значит, будете жить. Хорошо, тогда приглашу товарища Сеченова.       — Кого, блять?!       Но белый халат уже скрылся за дверью. Нечаев со страхом уставился на дверь, пока сердце сбивчиво стучало. Посетитель. Сергей в ужасе и непонимании раскрыл рот.       — Спасибо, но я бы хотел поговорить с ним с глазу на глаз.       — Вы уверены? — доктор, просунув голову в проем, недоверчиво взглянул на пациента. — После произошедшего…       — Все хорошо, доктор. Не переживайте.       Дверь глухим звуком закрылась. Сеченов, живой и с перевязанной рукой, подошел к койке и остановился, внимательно глядя в раскрытые в недоумении глаза. Нечаев возбужденно закашлялся и сипло выдавил:       — Дмитрий Сергеевич?..       Волшебник улыбнулся, и по спине Сергея пробежал холодок ужаса. Эту ухмылку он отличит от любой другой.       — Не совсем, товарищ майор, — родным голосом отозвался Храз. — Разве ты не помнишь? Ты же его застрелил.       Нечаев судорожно замотал головой.       — Он был еще жив… Он был жив… Ты мог его…       — Я ничего не делал, Сергей.       Храз свободной рукой ослабил галстук, расстегнул рубашку и, оттянув одежду, продемонстрировал обширный шрам прямо в том месте, куда пришлась Нечаевская пуля. Майор болезненно свел брови и сглотнул.       — Мне не понадобилось ничего делать — он умер очень быстро, — Храз принялся застегиваться. — Ты отключился раньше, поэтому поделюсь новостями: после твоей потери сознания я отнял у тебя перчатку и, пока мозг Сеченова не начал отмирать, с помощью некоторых манипуляций вживил себя в его тело. Пришлось повозиться, но я талантлив и целеустремлен, ты это знаешь… По официальной версии, предатель Петров внес в систему твоего помощника Храза вирус, произошел сбой, ты пришел убивать Сеченова. Но все обошлось меньшей кровью. Разобравшись в ситуации, Сеченов сжалился над тобой и простил. Но после инцидента стал более скрытен и подозрителен — мне приходится играть роль в меньшей степени, и это не может не радовать. Также Храз после ремонта и некоторых улучшений перешел к его создателю. Так сказать, лишним не будет.       Дыхание участилось. По телу пробежала дрожь. Нечаев принялся отчаянно мотать головой, пытаться вырваться из ремней и неразборчиво стонать. Камеру наполнил скрежет ходящей ходуном койки, ее звон о пол. С удивлением вздернув брови, Храз склонился над беснующимся в истеричном припадке мужчиной.       — Ну-ну, Сережа, — он положил ладонь на плечо Нечаеву. — Все уже…       Койка подпрыгнула на месте. Храз мгновенно отпрянул. Нечаев смотрел бешенными глазами с полопавшимися капиллярами, багровый от злости, до боли стиснув челюсти.       — Блять, молчи. Молчи, или я тебя грохну.       Ответа не последовало. Голова майора тяжело рухнула на подушку, глаза с силой зажмурились. Неопределенно поджав губы, Храз принялся изучать синусоиды на табло аппаратов. Молчание затянулось.       — Я обещал тебе оставить тебя в покое после… случившегося, — нарушил тишину Храз. — Так вот, я свое обещание выполняю. Как только лечащий врач тебя выпустит, ты будешь свободен. Твой долгожданный покой.       — Да пошел ты…       — Пойду, не переживай. Засиделся тут с тобой, — поправив галстук, Храз приблизился к двери, на мгновение задержался. — Поправляйся, Сережа. До встречи.       — Только, блять, в Аду я с тобой в следующий раз встречусь, падаль.       — Может быть.       Дверь захлопнулась. Нечаев до крови прикусил губу и отвернулся.       Кабинет Сеченова после инцидента претерпел некоторые изменения, в частности, по планировке: теперь ученый жил там же, где и работал, в соседней комнате, переделанной под жилплощадь. Так было удобно, потому что почти каждый раз он засиживался за работой допоздна, и сил идти куда-то дальше нескольких метров не было. Подобный острый трудоголизм и появившуюся необщительность все посчитали вполне логичными последствиями недавних событий, связанных с деятельностью Петрова, и вопросов не следовало.       Храз сидел за столом, лицом к входу. Собранные с нуля Близняшки стояли по обе стороны и молчаливо украшали собой полупустой кабинет. Время давно перекатило за полночь.       — Дмитрий Сергеевич, — раздался из передатчика голос Терешковой. — Извините, что отвлекаю вас. Но к вам пришел товарищ Нечаев.       Храз откинулся в кресле, задумчиво играя желваками. После раздумий, ответил:       — Пусть войдет. Работать в штатном режиме.       — Слушаюсь, Дмитрий Сергеевич! Товарищ Нечаев, прошу…       Бумаги методично отправились в стол. Сколько времени прошло с его выписки из больницы? Кажется, чуть больше недели. Жил он сначала у Муравьевой, потом черт-те где слонялся. Покой так и не нашел?       Дверь отворилась. Храз поднялся с места в знак приветствия.       — Девочки, внимание.       Близняшки синхронно повернулись к неуверенно приближающемуся гостю. Заметив это, Нечаев замедлил ход и настороженно забегал взглядом по окружению.       — Доброй ночи, товарищ майор, — проговорил своим голосом Храз, когда мужчина остановился в паре метрах от стола. — Вы в прошлый раз сказали, что мы встретимся только в Аду. Неужели вам так не нравится мой кабинет?       — Мне в нем нихрена не нравится, — буркнул Нечаев.       Болезненный вид, морщины разрезали лоб, глубокие отметины во внешних углах глаз, взгляд исподлобья — майор сильно изменился с их последней встречи.       — Ваше право. Чем обязан ночному визиту?       Любопытный взгляд уставился на левую часть куртки Нечаева. Проследив за взглядом, мужчина усмехнулся.       — Неужели, блять, ты теперь так умеешь?       — Я более, чем достаточно, понимаю работу перчатки. Установить новые программы и усовершенствования не составляет большого труда. Почему же вы пришли только с пистолетом? Убить кого-то хотите?       Отступать было некуда. Резким движением выхватив оружие из-за пазухи, Нечаев наставил его на хозяина кабинета. Тот даже не моргнул.       — Как вам гостилось у вашей бывшей тещи, товарищ майор?       — Нормально.       — Действительно? — Храз медленно вышел из-за стола и направился в сторону вооруженного. С каждым шагом майор отступал, движению вторили и роботы. — А у меня другая информация. Я знаю, что вы сильно рассорились, вследствие чего вы покинули ее дом и больше там не появлялись.       — Следил за мной, сученыш?       — Мы в ответе за тех, кого приручили. Так что — да.       — Ты меня не приручал, — оскалился Нечаев.       — Думай, как хочешь.       Храз остановился в шаговой доступности. Было отчетливо видно, как трясется в опытной руке пистолет.       — Что ж, делай то, зачем пришел.       Нечаев усмехнулся.       — Вот так просто? Что же ты речь не подготовил прощальную, а? Ушел бы эпично, как Петров.       — Мне не к чему речь. Вы сами тянете время.       Мужчина хмыкнул и обхватил пистолет двумя руками. Но снова помедлил. Тяжело вздохнув, Храз немного склонил голову на бок.       — Что и требовалось доказать. Ты не можешь меня убить.       — Не могу? Не смеши. Нахера ты мне нужен-то?       — А ты, извини, кому нужен?       Палец, напряженно лежащий на спусковом крючке, дрогнул и расслабился. Мгновение замешательства, и прозвучала команда:       — Фас.       Пистолет вторым ударом отлетел в дальний угол, куда следом отправился и сам мужчина. Попытка подняться на четвереньки, но снова удар. Успел откатиться. Сергей заметил, что на него напала только одна из роботов: вторая стояла бок о бок со своим хозяином. Под руку подвернулся стул. Деревянный стул в робота? Смешно. Он замахнулся им на нападающую балерину, та сменила курс, и мебель полетела в сторону Храза. Не долетела — стул грохнулся прямо у него перед ногами и разлетелся на составляющие.       — Твою ма…       Удар под дых. Воздух моментально покинул легкие, вкус крови от прикушенного языка. Нечаев с шумом рухнул на пол. Робот подошла вплотную, сжала пальцы на шее, подняла и с силой ударила не успевшего отдышаться человека о землю. Он успел облегчить падение руками. Робот снова вцепилась в шею, снова подняла, снова ударила о землю. И так несколько раз, пока с очередным падением майор не захрипел и не сплюнул кровь на пол. Тогда его подняли в последний раз, и последовала команда:       — Довольно. Остановись.       Робот поставила Нечаева на землю, но удержаться на ногах он не смог и снова грохнулся на пол. Он стоял на четвереньках и пытался отдышаться, откашляться. Снесенные руки тряслись, тело ныло, во рту было гадко, на душе — и того хуже.       Шаги. Фигура нависла над обессиленным мужчиной, и на него упала тень.       — Сережа, Сережа…       Спустившийся на колени Храз попытался взять Нечаева за руку, но тот слабо оттолкнул его и вновь залился кашлем.       — Я хочу помочь…       — Отъебись… — с хрипом бросил майор. — Напомогался уже, блять… Дальше некуда…       — Моя помощь — единственная помощь, которая теперь тебе светит, Сережа. Так что будь ласков, заткнись.       Он требовательно поднял лицо Нечаева за окровавленный подбородок. Сергей злобно сверкнул влажными глазами. Достав из кармашка платок, Храз безэмоционально начал вытирать кровь и слюни. Закончив с лицом, обтер разбитые руки.       — Как там говорится: «У кошечки — боли, у собачки — боли»…       Он потянулся губами к руке. Нечаев живо отдернул руку, потеряв равновесие, упал на локоть и ошарашенно уставился на сбрендившего ученого.       — Совсем ебнулся? Это что еще за цирк?..       — Поцеловать хотел. Как детям разбитые коленки целуют.       — Ебанутый… — выдохнул майор, медленно замотав головой. — Ты только что на меня своего робота натравил, а теперь синяки мои целовать лезешь? Совсем чокнулся…       — Хотел с тобой быть ласковым, — усмехнулся Храз, поднимаясь на ноги. — Но, видимо, тебе привычней грубость. Левая, приготовь товарищу Нечаеву спальное место на диване для гостей. Чай будешь?       — Ага, разбежался, волосы назад, — гневно выплюнул Сергей. — Не собираюсь задерживаться, сыт по горло гостеприимством…       Он неуклюже поднялся. Голова закружилась, окружение поплыло перед глазами. Незнакомо твердая рука подхватила оступившегося мужчину и потянула в сторону стола.       — Ну-ну, Сережа. Ты на пределе. Надо отдохнуть, чай попить. К сожалению, у меня только печенье…       — Вину замаливаешь или пытаешься в моей памяти воскресить образ доброго Волшебника?       — Правая, налей чай… Волшебника ты убил. От него осталась только оболочка, которая в скором времени видоизменится под моим влиянием. А замаливать мне нечего, достаточно того, что я — единственный, кому ты еще нужен.       Сергей зло поджал губы, но промолчал.       Коридоры, коридоры, коридоры. Вовчик, чуть дальше — черный Вовчик. Слышен рык мутантов. Здоровье на минимуме. Нужно подлечиться. Капсула к перчатке…       Провода вырвались из перчатки и стиснулись на шее. Рот испуганно открылся, но звуки будто кончились. Свободная рука судорожно попыталась освободиться от проводов, но тщетно. Тогда пальцы с ожесточением принялись сдирать к чертовой матери саму перчатку. Хватка стала жестче. Воздуха не хватает. Перчатка не снимается. Вовчики бегут, они готовы к атаке…       Нечаев подскочил на диване. Тело встряхивало, как при ударе током. Майка противно прилипла к потному телу. Кошмар. Дурной сон. Рука болит. Все тело болит. Нет, рука болит по-другому. Он опустил глаза на левую руку.       — Ебучие пироги…       На предплечье и кисти красовались кровоточащие следы от ногтей. Видимо, сон оказался настолько реальным, что он чуть не снял с себя мясо, думая, что там есть проклятая перчатка. Все руки в крови, одежда в крови — уже подсохшей от битвы с Близняшкой и новой. Дрожь стала крупнее, пульс больно ударил по ушам. Одышка. Паника.       Кое-как поднявшись с дивана, Нечаев на ватных ногах направился к охраняющей вход в спальню Храза роботу. Та преградила доступ к двери.       — Блять, сама если не можешь, его позови. Хочешь, чтобы я вам здесь все в крови угваздал или что?       Реакции не последовало. Он попытался дотянуться до двери, но его грубо оттолкнули. Затрясло еще сильнее.       — Ебучий случай! Тебе мало меня пиздить было?       Из спальни послышалось движение. Открыв дверь, Храз сонно буркнул:       — Что происходит?       Вид окровавленных рук привел в оживление, сонливость как рукой сняло. Быстро заведя трясущегося в каком-то припадке Нечаева, Храз отдал команду роботу, закрыл дверь, спешно посадил майора на край кровати и полез куда-то в стол.       — Что с руками?       — Сон. Я… Блять, я же только тебе нужен. Помогай и не спрашивай.       — Давай руку, сначала это проглотишь. Как у тебя руки трясутся! Глотай.       Нечаев без пререканий заглотнул предложенную таблетку, которая сразу лопнула при контакте со слюной. Навалилась тяжесть. Невыносимая тяжесть. Он снова почувствовал, что падает.       Ночь еще не кончилась. Приоткрыв один глаз, Сергей в этом убедился. Тело ныло, но голова просветлела. Он вспомнил о сне и поднял руку: аккуратная повязка в кровавых пятнах. Повернул голову и застыл.       Спальня «товарища Сеченова», куда он и пришел. Кровать одна, и на этой кровати он лежит с повернувшимся к нему и спящим Хразом. Тихое сопение и легкий шелест проводов, вылезших из перчатки.       Позволил остаться так близко, несмотря на то, что он пришел его убивать? Настолько уверен в своей безнаказанности? Не похоже, чтобы вторая Близняшка не сводила с майора внимания. Ненормальный псих.       Нечаев смотрел на спящего, а на душе царапались кошки. Он не знал, что должен чувствовать к этому существу — по сути, Храз теперь даже не человек же… Сеченов. Он смотрит и видит Дмитрия Сергеевича. Того Дмитрия Сергеевича, которого он собственноручно застрелил. Гадко. Больно. Перевел взгляд на перчатку. Храз. Незаменимый помощник, неоднократно спасавший его теперь никому не нужную жизнь. Но за этими личинами стоит Захаров — человек совершенно чужой, жестокий. Не Сеченов и не Храз — Захаров довел его до такого состояния, он лишил его всего, что оставил Волшебник, он его чуть не убил… И он же спросонья накладывал ему повязку и оставил в своей спальне.       Нечаев тихо вздохнул. Что же им руководит? На нервах играет? Кнут и пряник? «Единственный, кому ты нужен»… Зачем?       Мужчина поежился от холода. Еще влажная майка нисколько не грела. Осторожно, стараясь не разбудить спящего, Нечаев залез под одеяло и повернулся к Хразу спиной.       — Замерз?       — Угу. Сейчас согреюсь.       Нечаев хотел добавить еще едкий комментарий, но не успел: Храз притянул его к себе, провода обхватили тело и начали нагреваться. Дыхание в шею и мурашки. Сергей дернулся.       — Отъебись от меня, блять!       Сопротивление было встречено враждебно. Храз оказался значительно сильнее доведенного до нервного истощения мужчины, поэтому без особого труда перевернул того на спину, уселся сверху и крепко прижал распухшие от ран руки к постели. Нечаев попытался скинуть с себя тело, но не получилось. Безрезультатно потрепыхавшись, он настороженно взглянул на задумчивое лицо. Сеченов. Он не может уже видеть этот образ. Но вот взгляд совсем не шефский — у Дмитрия Сергеевича он никогда такого взгляда не видел, поэтому и не знал, что думать.       — Успокоился? — недовольно обронил Храз.       — Ты, блять, меня прижал. Как думаешь?       — Ну, прижать — не успокоить. Почему так агрессивно прореагировал? Я всего-то хотел помочь согреться.       — Дай угадаю, потому что ты — единственный, кому я нужен? — пренебрежительно выплюнул Сергей и усмехнулся. — Я эту сказку уже слышал, придумай что-нибудь интересней.       — Не вижу смысла придумывать. Этого факта вполне достаточно.       Нечаев успокоился. Напряжение в теле ушло. Храз освободил руки, невесомо скользнув по ранам кончиками пальцев.       — Зачем я тебе нужен?       Рука с перчаткой приблизилась к голове майора. Тот опасливо зажмурился. Но ладонь легко коснулась щеки и последовала дальше, к синякам на шее от пальцев робота. Сергей напряженно сглотнул и заиграл желваками.       — Я привык к тебе за время нашего вынужденного сосуществования, — пальцы осторожно огладили напряженные шейные жилы. — Привязанность. Симпатия. Интерес. Взаимовыгода. Не силен в этом, называй как хочешь. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы сделать вывод, что с тобой мне комфортнее всего существовать дальше.       Нечаев замотал головой.       — Если бы ты был Хразом, я бы еще подумал, — он открыл глаза и нахмурился. — Но ты не Храз. Я сам, сука, не знаю, кто ты, блять. Смотрю на тебя и вижу какого-то мутанта, собравшего от трех моих знакомых все, что только мог собрать.       — Но я Храз, Сережа. Я твой Храз.       Из перчатки вылезли провода и защекотали подбородок. Сергей хмуро отвернулся, но Храз второй рукой развернул его обратно и склонился ниже.       — Я могу разговаривать с тобой только этим голосом. Если тебя смущает Сеченов — просто закрой глаза.       — Нихера это не просто, — возмущенно раздул ноздри майор. — Ты не забыл, что несколько часов назад меня чуть не угробил? А теперь весь из себя такой ласковый. С чего бы? И что вообще у тебя за мода: сначала выводить из себя, потом давать заднюю и жалеть?       — Чтобы ты ко мне привязался. Как видишь, получилось.       — Угараешь?       Пальцы требовательно обхватили линию челюсти. Сергей почувствовал на лице горячее дыхание, схватил Храза за руки и ожидающе прищурился.       — Потому что ты ласки не понимаешь, Сережа. Как и я. Но у каждого живого организма есть в этом потребность. Поэтому я и начал это чередовать: подкреплять тебе привычное и вводить что-то новое. То, что дал тебе именно я. Забытая забота. Глупо, правда, себя чувствую от этих нежностей. Но это работает и в обратную сторону — я к тебе начал привязываться еще сильнее.       Они долго смотрели друг другу в глаза. Напряжение не спадало.       — И ты, блять, предлагаешь мне остаться при тебе? После всего, что произошло?       — А ты сможешь уйти?       Нечаев осекся. Рот открылся, но тут же нервно поджались губы.       — Именно. Не сможешь. Некуда и незачем.       С отчаянным вздохом Сергей прикрыл глаза. Храз отнял руку от лица и зарыл пальцы в спутанных волосах. По спине мужчины пробежали мурашки.       — Храз, блять, — Сергей блаженно вытянул шею, отчего Хразу пришлось облизнуть пересохшие губы. — Прекрати свои манипуляции. Я и так…       — Что, Сережа?       — … запутался. Потерялся.       — Ты просто устал. Тебе же приятно, я знаю, — он быстро коснулся шеи, и мужчина вздрогнул. — Не забывай, я знаю тебя вдоль и поперек.       Храз приподнял Нечаева за шею и приблизился вплотную. Майор прикрыл глаза, потянулся навстречу. Но в последний момент, когда губами начало ощущаться тепло других губ, он открыл глаза и со стоном отвернулся.       — Ебучие пироги, блять! — он закрылся от мира руками. — Не могу. Отъебись, Храз, не могу я. Вижу перед собой шефа, и… Блять, все. Давай спать. Завтра найди мне работу, и будем в расчете.       Сжав челюсти от досады, Храз вернулся на свободную сторону кровати. Нечаев сразу же повернулся спиной, и, укутавшись в одеяло с головы до ног, замолчал.       Внимательный взгляд какое-то время продолжил смотреть на широкую спину. Потом Храз быстро написал сообщение о подготовке операционной и необходимого оборудования на утро, отвернулся и шепнул себе под нос:       — Ничего. Белым пятном больше, белым пятном меньше…       Когда в кабинет вошел отдохнувший Нечаев, Храз разговаривал по телефону. Поэтому, кивнув, мужчина встал у стола и стал терпеливо ждать внимания.       — …Да… Да, лучше завтра… Да, постарайтесь. До свидания.       Положив трубку, Храз встал и, улыбаясь, приблизился к подчиненному.       — Как отдохнул, Сережа?       — Отоспался лет на двести, — усмехнулся Нечаев. — Спасибо, что снова спас, Храз.       — С Вовчиками аккуратней надо быть. Последствия Петрова, хоть и решаются, но недостаточно быстро. Отсюда и инцидент с нападением. Вон, руки как разбиты…       Он взял перебинтованную руку и поднял.       — Обширно, если судить по повязке.       — Д-да брось, Храз…       Взгляды встретились. Глаза Нечаева с неким смущением забегали.       — Что с тобой? — поднял брови Храз, легко перебрав пальцами по больному запястью.       — Я… Ощущения странные…       — Ощущения? Подробней, если можно.       — Мне…       На лице майора зажглась неловкая улыбка. Усмехнувшись, он тихо сообщил:       — Мне нравится, когда ты так внимателен. И… я скучал там, Храз.       — Вот как…       Храз вернул улыбку и, отпустив руку, неожиданно провел ладонью по небритой щеке. Сергей замер, но спустя мгновение направил руку от лица к шее, где пальцы легко скользнули по коже и приятно зарылись в волосах. Раздался довольный вздох, Нечаев зажмурился.       — Как же, блять, здорово, что у тебя есть теперь тело. Жаль, конечно, этого Сеченова. Говорят, мужик хороший был.       — Ты же на него работал, Сережа.       — Знаю, мне это сказали. Но только вот после нападения Вовчиков я ничего не помню. Тебя не забыл хоть, и то хорошо.       Храз еще немного погладил Нечаева по шее, после чего, с чувством полного удовлетворения, отступил.       — Ладно, Сереж. Надо работать. Вот информация, возьмешь машину.       Мужчина принял документ, быстро пробежал по нему глазами, и с некой досадой направился к выходу.       — Вот так всегда. Только с больничной койки, и работать.       — Не причитайте, товарищ майор, — бросил Храз вдогонку. — Быстрее освободитесь, быстрее увидимся.       Сергей многозначительно усмехнулся и скрылся за дверью. В кабинете раздался облегченный вздох.