Влю(блять)ся

      Чонгук добрые десять минут делает вид, что обедает, но на самом деле он бесстыдно пялится. Пялится на того, кто сидит за два столика от него.       Ким Тэхён. Тот буквально идеален. В смысле, Чон Чонгуку так кажется. Никто не может быть идеальным априори. У всех есть недостатки и так далее. И головой он это понимает, но когда смотрит на Тэхёна, то… Да, Ким Тэхён идеален. Красив, умен, один из лучших студентов их группы, имеет отменное чувство стиля, а еще у того самый прекрасный голос, который Чонгук когда-либо слышал. Пытался ли Чонгук что-то предпринять? Нет, не пытался. Во-первых, потому что Тэхён ни с кем и не общается, если только это не по делу. А во-вторых…       — Хватит пялиться, — Чимин шумно усаживается рядом, ставя перед собой поднос. — Осьминоги нелюдимые существа, вряд ли он будет рад твоему вниманию.       — Перестань, — Чонгук прячет лицо в руках.       Это бесконечная история о том, как Чимин говорит ему либо что-то уже сделать, либо перестать так убиваться по Тэхёну.       Чимину, как его лучшему другу, совершенно плевать, что он влюблен уже год как в Ким Тэхёна, который, при всех его несомненных достоинствах, является гибридом осьминога. И вроде как всё ничего. Гибриды — не редкость. Но среди некоторых людей не приветствуются такие вот связи. Хотя, сейчас тенденция стремительно меняется, но все равно остаются те, кто считают, что среди обычных людей нет места гибридам. Мол, для них нужны какие-то отдельные резервации. И так и было еще каких-то лет шестьдесят назад. К счастью, теперь всё иначе. И Чонгук все чаще и чаще узнает о смешанных парах, в которых один человек, а другой гибрид. Не говоря уже о том, что гибриды есть во всех сферах. Хотя, конечно, в политику их сначала пускали неохотно. Раньше среди людей бытовал миф, что гибриды не чувствуют так, как люди. А религиозные фанатики твердили что-то про отсутствие души и всякую подобную чушь. Семья Чонгука была не из тех, у кого были предрассудки. А уж сам Чонгук и подавно.       Его вообще не волновало, гибрид Тэхён или обычный человек. Он об этом не задумывался. Правда, замечал, что тот не особо любит общество людей. У Тэхёна есть друг — их одногруппник Намджун. Но на этом всё. Не удивительно, что гибриды держатся вместе, в основном обособлено от обычных людей. Если ты гибрид какого-то опасного хищника, то от тебя так и так будут держаться подальше. А если ты гибрид слабого, милого, пушистого зверька, то скорее всего, легко можешь стать объектом насмешек, подколов и так далее. Тэхён был одним из тех гибридов, к которым страшно подойти не потому, что они сильнее, а потому, что сам по себе Тэхён так выглядит… Неприступно. Ну и, конечно, многие памятовали про то, что у Тэхёна есть щупальца. Никто их никогда, вроде как, не видел, и не был в курсе, какого они размера, как точно выглядят, сколько их. Иногда Чонгук задавался вопросом: почему его предмет воздыхания даже не старается как-то влиться в коллектив? Может, потому что раньше над Тэхёном могли издеваться? Или, возможно, это действительно в его природе — находиться подальше от большого числа людей. Намджун, несмотря на свой внушительный рост и мышечную массу, был гибридом коалы. Чонгук читал, что коалы вовсе не милые, и людей они не любят, более того, могут нанести вред своими когтями. Хотя, Намджун на фоне Тэхёна выглядел более добродушным. В любом случае, вся эта информация Чонгуку не облегчала участь. Он всё равно день за днем ходил и пялился на Тэхёна. Как тот внимательно записывал лекции, как отвечал на семинарах, как ел в столовке, как разговаривал негромко с Намджуном.       Чонгук однажды поймал себя на мысли, что хотел бы иметь суперслух. Тоже быть гибридом. Чтобы понять, о чем вообще Тэхён там разговаривает. Что обсуждает со своим другом? Может, это дало бы ему ключик к тому, как подобраться. Как подступиться. Сделать первый шаг.       Единственное, как Чонгук может взаимодействовать с Тэхёном — это по студенческим делам. Он — староста, а посему ему вечно что-то нужно узнать, спросить, дать какие-то бумажки, забрать бумажки. Поэтому у него даже есть номер телефона Ким Тэхёна и все соцсети. Правда, если Чонгук туда и писал что-то, то только по делу. Но даже так у него всегда аж под коленками холодок проходил. Тэхён всегда отделывался короткими сухими сообщениями по типу «ок», «ладно», «хорошо, принесу», «спасибо». Понятное дело, что Чонгук не ожидал, что тот будет супермилым в переписках, которые касались абсолютно обыденных вещей, ну и, само собой, Чонгук не ожидал, что Тэхён проявит какой-то интерес и заведет разговор на отвлеченную тему. Чонгуку кажется, что Тэхён его в принципе не замечает. И вероятность этого очень высокая. Чонгук — человек, а у Тэхёна может быть неприязнь к обычным людям. Плюс, он может быть банально не во вкусе Тэхёна. Хотя, он слышал разговоры, что всё же Ким Тэхён захаживает на студенческие вечеринки и редко уходит оттуда один. Чаще с миловидными парнями. Правда, Чонгук за три курса того так ни разу и не видел с официальной парой.       В четверг он забирает стопку продленных студенческих, которые нужно передать одногруппникам. Большую часть он раздал, но осталось три штуки, среди которых и Ким Тэхёна.       Чонгук мысленно отметил для себя это, как еще одну возможность хотя бы какой-то простенький разговор завести.       Чимин вечно твердит «как он может знать, что ты в нем заинтересован, если ты вообще ничего не делаешь?». По сути, конечно, Чимин прав. Но Чонгук никогда не относил себя к числу храбрецов. Нет, когда дело касается прыжков с тарзанки, походов, банджи-джампинга, виндсерфинга — он запросто, но вот признаться объекту симпатии в своих чувствах… Нет, это не про него. У него сразу все слова теряются, и он не представляет, как не выглядеть при этом жалко или полным кретином.       На последней паре он Тэхёна не видел, поэтому решает спросить у Намджуна. Тот, принимая свой студенческий, отвечает лаконично, что у команды по баскетболу какое-то соревнование, поэтому Тэхёна сняли с занятия, и что тот, вероятно, сейчас где-то в спортзале.       Конечно, можно было бы и подождать до завтра. Ким Тэхён не умрет без своего студака. И Чонгук сам себя пытается обмануть, зачем он на самом деле идет сейчас в спортзал. Когда он приходит, то оказывается, что тренировка уже закончилась, и другие ребята говорят, что Ким Тэхён в раздевалке. У Чонгука горло резко пересыхает. И он уговаривает себя не трястись так. Это не впервые, когда он будет что-то отдавать тому, или говорить с Тэхёном. Но это случается так редко, что он буквально ждет этого, как особого события. Конечно, он сто раз мечтал о том, что за простенькой беседой последует что-то еще. В смысле, что завяжется какой-то непринужденный диалог, после которого они начнут ближе общаться. Но этого ни разу не происходило. Тэхён в жизни так же сухо разговаривает, как и в переписках. И Чонгук, с одной стороны, долго пытался уговорить себя не симпатизировать Тэхёну. Потому что, очевидно, это игра в одни ворота. А с другой… Ким Тэхён так хорош. А может Чонгук просто впечатлительный идиот, который ведется на загадочность и флер необычности. Вот такой вот он, да.       — Тэхён? — зовёт он, оглядывая раздевалку с множеством шкафчиков.       Здесь пусто, по крайней мере, Чонгуку кажется, что никого нет, он осматривается, проходит между рядами, а потом видит открытую дверцу шкафа, а за ней, видимо, стоит Тэхён.       — Тэ…       Дверца резко захлопывается, и у Чонгука непроизвольно рот так и остается полуоткрытым. Тэхён закрыл дверцу своего шкафчика своим… щупальцем. Чонгук толком не смог рассмотреть, увидел только, как скользнуло что-то бледно-розовое, явно поблескивающее влажно в искусственном свете.       — …хён, — заканчивает он, спохватившись.       Хотя, он забыл всё, что хотел сказать. Потому что теперь, когда дверца закрыта, он видит Тэхёна в одних брюках. То есть сверху ничего не надето.       — Ты что-то хотел? — спрашивает Тэхён, потому что, видимо, замечает, что Чонгук завис.       — Да, — говорит Чонгук и невольно всё равно продолжает пялиться.       Тэхён смотрит пару мгновений, а потом Чонгуку в глаза бросается второе щупальце, который теперь он видит отчетливо. Бледно-розовый, с белыми присосками, и Тэхён… поправляет им свои брюки.       — А продолжение будет? — тот вдруг улыбается, и он тут же забывает про дополнительные конечности, смотрит на красивое лицо своего одногруппника.       — Да, прости, — смущается Чонгук, и тут же скидывает рюкзак, начиная в нем рыться.       У него горят щеки. И уши. И вообще, кажется, его сердце хочет выскочить через глотку, и упасть прямо на пол, к ногам Ким Тэхёна.       — Вот, — Чонгук очень старается, чтобы у него руки не тряслись, когда он протягивает студенческий.       — Спасибо, — не прекращая улыбаться, говорит Тэхён и тянется за вещью.       Правда, делает это оригинально. Вторым щупальцем забирает студак, так, что случайно мажет по пальцам Чонгука. И у него по загривку проходит табун мурашек из-за этого. Это показалось ему каким-то… Откровенным, возможно. В смысле, он никогда не касался Тэхёна в принципе. А тут такое.       — Это всё? — спрашивает Тэхён.       Чонгук смотрит на прищур карих глаз. Черные кудри завешивают лоб и скрывают глаза Тэхёна, поэтому сложно точно рассмотреть, что там за выражение прячется на дне зрачков его предмета обожания. И Чонгук думает о том, что выглядит как полный придурок. Вряд ли Ким Тэхён не заметил, что он откровенно того обсматривает. Слишком много всего происходит, чтобы не смотреть.       — Да, — кивает поспешно Чонгук.       — Точно? — убирая третьим щупальцем челку с глаз, спрашивает Тэхён.       — Да… Да, точно, — мямлит Чонгук. — Пока, — говорит он, неловко перехватывая рюкзак.       — Тогда до завтра, Чон Чонгук, — Тэхён машет уже обычной своей человеческой рукой ему на прощание, и он, выдав что-то вроде «ага», пулей выбегает из раздевалки.

***

      — Ты Бэмби отправил ко мне? — спрашивает Тэхён негромко, когда находит Намджуна в библиотеке.       — Он что-то про студак говорил. Это же Бэмби, я не думал, что он со злым умыслом может тебя искать, — пожимает плечами тот. — А что? Проблемы? — Намджун иногда насторожен даже там, где это не нужно.       — Нет, — качает Тэхён головой. — Просто тот пялился, — он достает тетради, методички, присаживается рядом с Намджуном.       Нужно подготовиться к завтрашнему семинару, а у него Чонгук из головы не выходит. Так и застыло перед глазами выражение огромных черных глаз и приоткрытые чувственные губы.       — В смысле, как на зверушку пялился?       — Нет, — задумчиво произносит Тэхён.       Он сталкивался за жизнь с разными взглядами. Брезгливыми, любопытными, снисходительными, безразличными… А Чонгук, которого они между собой повадились называть Бэмби, смотрел… со смесью странного трепета и восхищения, что ли. Было видно, что у того весь здравый смысл куда-то улетучивался.       — Тогда как? Как извращенец, который хочет тебя попользовать?       — Нет, тоже не то, — отмахивается Тэхён.       — Смущенно?       — И это тоже, — соглашается он. — Как ты думаешь, я могу ему нравиться?       — Не знаю, это тебе лучше у него спросить, — хмурится Намджун. — Я не силен в этих межвидовых взаимоотношениях…       — Хочешь сказать, ты будешь искать гибрида коалы для отношений? — с усмешкой спрашивает Тэхён.       — В идеале хотелось бы. Хотелось бы, чтобы был кто-то, кто меня понимает. Но речь не обо мне. Ты хочешь попробовать приударить за Бэмби? Я бы попробовал на твоем месте. Ты слишком давно о нем думаешь, и не говори, что это не так. Ты ни с кем не встречаешься, ты украдкой смотришь на него и говоришь о нем тоже часто, — беспощадно рубит правду-матку Намджун.       Тэхён задумчиво молчит. Хочет ли он приударить за Чонгуком, который нравится ему с первого курса университета? Хочет, конечно. Просто боится. Да, и он тоже чего-то страшится в этой жизни. Кто бы мог подумать, что холодный с первого взгляда Ким Тэхён на самом деле пускает слюни на своего старосту, но не решается проявить хоть какое-то подобие заинтересованности просто потому, что Чонгук не кажется ему кем-то, кто согласится на подобные эксперименты. Люди просто так друг с другом легко могут не ужиться. Люди. Обычные. А у него есть руки, ноги, член, а еще плюсом идут четыре щупальца, которыми, конечно же, он не может светить налево и направо. Нет, конечно, они прячутся там, где у людей поясница. У него есть специальные прорези, похожие на шрамы больше, даже с первого взгляда не подумаешь, что оттуда может что-то выползти, тем более четыре щупальца с присосками. Но они ведь есть. И… Тэхён ими пользуется. И подумать, что Чонгук может быть в нем заинтересован, и примет такую вот особенность, кажется невероятным.       Он знает прекрасно о любителях подобного секса, но обычно это фрики, или желающие удовлетворить свои фантазии. Тэхён на таких насмотрелся. Стоит только сказать, что ты гибрид осьминога, и обязательно находятся «фанаты экзотики». Тэхён себя к экзотике не относит, и слушать подобную ересь не намерен.       Бэмби ему нравится. Тот весь из себя положительный персонаж, на фоне остальных выделяется. Ни разу Тэхён за ним не замечал ничего компрометирующего, и он просто всегда думал, что тот ищет себе кого-нибудь под стать. Такого же олененка, милого и сладкого, если можно так выразиться, глядящего широко распахнутыми глазами на этот мир. А еще, конечно же, Чонгук красив. У него есть всё, что Тэхён так любит, и, возможно, даже больше. Он всегда держался подальше, просто потому, что никогда не представлял, что Бэмби рассматривает его как романтический интерес. Хотя, может он был невнимателен и сам себя обманул, когда списал Чонгука со счетов.

***

      Тэхён у Чонгука из головы не выходит. В смысле, он и так частый посетитель его фантазий, но сейчас, после того, как он увидел того в раздевалке, у него не осталось шанса. Нет вариантов не думать о Ким Тэхёне.       Он очень смутился тогда. И, скорее всего, выражение его лица говорило за него.       А еще беда была в том, что теперь Чонгук не мог спокойно смотреть на предмет своего обожания. И не потому, что сразу всплывал в голове образ полураздетого Ким Тэхёна, а потому, что тот начал смотреть в ответ. Будто чувствовал его взгляд. Все время поворачивался или поднимал глаза на него. И Чонгук честно пытался списать это на воображение. Возможно, он просто выдавал желаемое за действительное, но в какой-то момент, в кафетерии, кожей буквально ощутил, как его обсматривают. А когда оглянулся, то понял, что это Тэхён. Снова. Щеки запылали.       Чонгук думает, что у него развилась паранойя. Иначе как объяснить постоянное ощущение, что за тобой наблюдают?       На паре по германистике это ощущение снова дает о себе знать.       — Он смотрит? — тихо-тихо спрашивает Чонгук у Чимина.       — Смотрит, — осторожно оглядываясь, делая вид, что потянулся, говорит его друг.       — Почему он смотрит? Как?       — У него спроси, — сквозь зубы шипит Чимин, потому что преподаватель бросает на них предупредительный взгляд.       Остаток пары Чонгук проводит, уткнувшись в конспекты, уходит в себя, и только совсем под конец, когда все начинают обсуждать, в каких группах будут готовить презентацию, он вновь фокусирует внимание на происходящем.       — Обязательно в группах от четырех человек? — уточняет кто-то из одногруппников.       — Да. Если у вас будут слишком маленькие группы, мы будем слушать доклад вечность, — замечает преподаватель.       — Мы объединимся с Пак Чимином и Чон Чонгуком, если они не против, — вдруг раздается голос Намджуна.       У Чонгука глаза будто сами по себе широко распахиваются, он медленно поворачивается и смотрит на Намджуна и Тэхёна.       — Мы не против, — с улыбкой подмечает Чимин.       — Чимин, — жалобно шепчет Чонгук.       — Что? — через зубы, не прекращая улыбаться спрашивает Чимин.       — Мы против, — говорит Чонгук, хотя видит, что преподаватель уже заносит их в списки.       — Мы не против, — с нажимом говорит тот. — Хватит уже бегать от него. Прояви инициативу.       — Мы сделаем доклад. И всё. Никаких инициатив, — шипит Чонгук.       Чимин только цокает и закатывает глаза.       Когда раздается звонок, Чимин подходит к Намджуну и Тэхёну, о чем-то толкует, Чонгук же тревожно наблюдает со стороны.

***

      Тэхён не может оторвать глаз от Чонгука, когда они вчетвером в коридоре договариваются о том, что нужно встретиться в библиотеке и всё обсудить, распределить обязанности. Чонгук прячет глаза, оставаясь за спиной своего друга, будто старается сделать вид, что того здесь нет. Тэхён слушает вполуха, как Чимин и Намджун обсуждают доклад, и задним умом думает о том, что не в курсе, что эти двое так хорошо спелись. Или же это какой-то временный тандем, о котором он, почему-то, не знает.       В любом случае, он мажет взглядом по лицу Чонгука, который смотрит куда угодно, но не на него. Поджимает вишневые губы, переминается с ноги на ногу, одергивает лямку рюкзака, и вообще, будто места себе не может найти. Тэхён думает о том, что это как минимум смущение.       — Чонгук, всё в порядке? — решается он спросить.       — Да, — тут же выпаливает тот, впервые глядя прямо, и он замечает розоватый румянец, который покрывает щеки Чонгука.       Кажется, не всё потеряно. Похоже, у него есть шанс. Эта мысль так воодушевляет его, что он невольно улыбается.

***

      В три часа они собираются в библиотеке, и Тэхён наблюдает, как Чонгук из своего режима Бэмби переходит в режим Старосты. Тот достает свой планер, а потом и пенал в разноцветных разводах, достает текстовыделители, фломастеры, ручки, линейку… И начинает что-то расчерчивать. Тэхён бы и рад был сосредоточиться на том, что обсуждают Чимин и Намджун, но он смотрит, как Чонгук выводит аккуратные буквы в строчках. Пишет тему их доклада, а затем их имена, видимо, собираясь записать, какие у кого обязанности.       — Не проще было бы в заметках это сделать? — вскидывает брови Намджун, по выражению лица которого понятно, что он просто в шоке от обилия канцелярских принадлежностей.       — Мозг не так хорошо запоминает информацию, которую мы вносим в электронный носитель, лучше запоминается, когда механически пишешь на бумаге, — произносит Чонгук.       — Забей, он просто любит вот это всё, — Чимин обводит рукой пространство, указывая на стол, на котором разложены все вещи Чонгука.       Тот из-за этого комментария явно напрягся, от Тэхёна не укрылся взгляд, которым Чонгук одаривает Чимина.       — А мне кажется, что это выглядит очень красиво, а еще очаровательно, — произносит Тэхён спокойно, хотя, на самом деле, он хотел произнести что-то нейтральное.       Но, глядя на Чонгука, ничего, кроме «очаровательно», в голову не приходит. Иногда ему кажется, что у него воспалился мозг из-за всех этих гормонов, которые бушуют в нем, стоит Чонгуку появиться в поле зрения. Он, конечно же, хорош в том, чтобы скрывать это. Скрывать от всех, а главное от самого Чон Чонгука. Единственный, кто его насквозь видит — это Намджун, который закатывает глаза и вскидывает руки, мол «сдаюсь».       Они обсуждают доклад, распределяют, кто чем займется, Чонгук, со своими организаторскими способностями, всё конспектирует и предлагает оптимальные варианты. Тот успевает сделать несколько слайдов презентации, пока они решают, какие аспекты точно нужно упомянуть. Тэхён не может удержаться от того, чтобы не любоваться тем, как Чонгук серьезен, как хмурится на какие-то замечания. Наверное, от него самого толку и нет, он просто примет всё, что там ребята решат, и выполнит. Ему не принципиально, будет ли он искать информацию про руны, или же будет делать саму презентацию, или будет искать видео- и фотоматериалы. Наплевать. Пока он может наблюдать, как Чонгук крутит в руках карандаш, закусывает губу, убирает выбившийся из копны темных волос локон за ухо.       Просто Чонгук очень миловидный. Спокойный. Умный. Серьезный. И… Да, в сотый раз Тэхён готов проорать это, чтобы слышала вся вселенная — о ч а р о в а т е л ь н ы й.       В какой-то момент под столом Намджун пинает его в ногу, потому что Тэхён явно забылся, где находится, и зачем он здесь. Тэхён аж дергается по-дурацки на стуле, и это, кажется, замечает Чимин.       — Я думаю, нужно поискать информацию в книгах. Тут могут быть хорошие диссертации на эту тему, — вдруг говорит Чимин, поднимаясь из-за стола. — Я пойду гляну вот там, — тот машет рукой в сторону каких-то полок, но Тэхён готов поспорить, что ничего на тему германистики там и в помине нет.       — Я тебе помогу, — вдруг, резко вставая из-за стола, произносит Намджун.       Тэхён даже ничего не говорит, потому что понимает, к чему этот цирк. Чонгук же явно напрягся. Тот сидит напротив, на безопасной относительно дистанции, чтобы Тэхён не ощущал себя совсем уж извращенцем. Но ситуация от этого ни капли не легче.       — Куда? Почему? — глядя то на Намджуна, то на Чимина, спрашивает Чонгук. — У нас же есть нормальные интернет-ресурсы, я составил список…       Темные большие глаза будто становятся еще больше. Он натуральный Бэмби. И ничего с этим не поделать. Тэхён беспомощен перед таким Чонгуком.       — Я накануне видел кое-что, что нам должно подойти, — Чимин игнорирует жалобный взгляд и уходит, а Намджун идет вслед.       Чонгук с тяжелым вздохом оседает на стуле, а после переводит взгляд на Тэхёна. Повисает самая неловкая и оглушающая тишина на его памяти.       — Может…       — Может я…       Они прерывают тишину одновременно и замирают, глядя друг на друга.       — Может, глянешь, что я накидал по презентации? — произносит Чонгук. — Вдруг ты…       — Да, — слишком резко произносит Тэхён и надеется, что Чонгук этого не заметил.       Он поднимается, подходит, становится за спиной, чтобы видеть экран ноутбука, склоняется прямо над плечом Чонгука. Тот пролистывает слайды.       — Погоди, — Тэхён накрывает руку Чонгука своей, не сказать, что в этом есть нужда, но ему просто захотелось.       Он, кажется, никогда вот так того не касался. Тэхён возвращает предыдущий слайд.       — Что? — Чонгук поворачивается, стараясь посмотреть на Тэхёна. Их лица очень близко, но Тэхён пытается держаться.       — Тут надо поменять цвет, на черный. Иначе будет плохо видно. Белый цвет нежелателен…       — Да, я сейчас, — Чонгук поспешно хватается за мышку, сталкиваясь с Тэхёном, — прости…       Тэхён убирает руку, глядя, как Чонгук не может совладать с программой.       — Всё в порядке, не нервничай, — произносит Тэхён, и звучит это, конечно же, с его стороны крайне лицемерно, потому что он сам чуть ли не в истерике от близости Чонгука, просто его натура и актерские способности не дают вот так растечься неприглядной лужей прямо у ног Чон Чонгука, который, судя по всему, забыл, как менять цвет шрифта.       — Я не нервничаю, — тот упрямо тыкает мышкой.       — Вот же, — Тэхён всё же наглеет окончательно, и крепко, накрывает руку Чонгука своей, кликает на нужную иконку, выделяет всё, меняя цвет с белого на черный. Он слышит, как Чонгук издает громкий выдох. А у него у самого сейчас сердце, кажется, пробьет грудную клетку, прорвет рубашку и свалится прямо на колени Чонгуку. Рука у того очень мягкая, нежная, теплая. Как он и представлял. Тэхёну вообще нравятся руки Чонгука. Они красивые. Красивые, как весь Чон Чонгук. Он невольно начинает поглаживать чужую кисть, когда кликает на «сохранить», когда переключается между слайдами, и он краем глаза замечает, что Чонгук прикрыл глаза.       Чимин возвращается с ехидным покашливанием, заставляя Тэхёна прекратить нависать над Чонгуком и выпустить руку из своей хватки. А Чонгука это заставляет вздрогнуть. Да, это длилось дольше, чем нужно. Дольше, чем прилично.

***

      — Ты что устроил? — когда они выходят из университета, спрашивает Чонгук.       — Дал вам время наедине, — пожимает плечами Чимин. — И, кажется, Тэхён был этому только рад.       — Блять, — ругается Чонгук, резко останавливаясь.       — Что?       — Я там забыл линейку, кажется…       — Кажется?       Чонгук начинает поспешно рыться в рюкзаке, достает пенал, смотрит содержимое.       — Да, забыл, сейчас я…       — Стой, не надо, — вдруг тормозит его Чимин. — Я не думаю, что это такая важная вещь…       — Не такая важная, конечно, но она моя, — хмурится Чонгук.       — Там ведь Тэхён остался, — говорит Чимин.       — И что? Что ему до моей линейки?       — А вот что, — заговорщически говорит Чимин, — если он тебя хочет, он использует это как повод с тобой пересечься. А он тебя хочет, я видел, как он склонился над тобой, думал, засосет.       — Заткнись, — Чонгук толкает друга в плечо.       — Ты никогда меня не слушаешь, послушай хоть сейчас, — просит Чимин, и смотрит тот с такой мольбой, что он вот-вот сдастся.       Чонгук задумывается на пару мгновений. Скорее всего он прав, и такая ерунда, как линейка, не может стать поводом для Ким Тэхёна, чтобы завести с ним беседу или же еще что-то. Бред.       — Вот посмотришь, я окажусь прав. Это тупость, — говорит Чонгук. — Он вообще не обратит внимания на эту линейку…       — Обратит, я тебе говорю, — Чимин вновь закатывает глаза. — Обратит, потому что она твоя. Всё. Пойдем, — и утаскивает Чонгука прочь от университета.

***

      — Я думаю, нужно её вернуть ему, — говорит Тэхён, поворачивая в руках линейку то так, то сяк.       — Ну, вернешь в понедельник, — пожимает плечами Намджун.       Они зашли в любимую кафешку, заказали поесть после тяжелого учебного дня. Для Тэхёна этот день был тяжелее в эмоциональном плане, потому что он два часа находился рядом с Чонгуком. А еще потрогал того. И они говорили. Он, конечно, может из себя строить сколько угодно уверенного и невозмутимого, но сам себя Тэхён обмануть не в состоянии. У него рядом с Чонгуком холодок под коленками и куча мыслей разных мастей. Не все из них приличные.       — Я напишу ему, — барабаня линейкой по столу, говорит Тэхён.       — Из-за линейки? — вскидывает брови Намджун, подцепляя сочный кусочек самгепсаля.       — Ну… да, — Тэхён надеется, что это звучит не совсем как шиза, но, судя по виду Намджуна, всё так и есть.       — Ты серьезно думаешь, что он не проживет до понедельника без своей линейки с… Что это?       — Бананы, — серьезно говорит Тэхён.       — Без своей линейки с узором банана, — заканчивает мысль Намджун.       — Я не вижу ничего плохого в том, чтобы сказать, что она у меня. Может завяжется разговор…       — Просто позови его на свидание, Тэхён. Тебе не тринадцать лет, чтобы искать повод.       — Ты не понимаешь, — вскидывается он. — Это Чонгук. Это не любой другой парень. К нему нужен подход. Я не хочу, чтобы он решил, будто у меня какие-то грязные намерения.       — Будто у тебя их нет? — скептически выдает Намджун.       — Блять, — ругается Тэхён, запрокидывая голову, тяжело вздыхая.

***

      Чонгук и надеялся и не надеялся, что Тэхён напишет, а может даже позвонит…       — Бред какой-то, — откладывая роман, который нужно прочитать к среде, вздыхает он.       Чимин наверняка сопит у себя дома, или смотрит какой-нибудь сериал, а он вот не может ничего делать. Потому что думает про Ким Тэхёна.       Чонгук берет телефон, просматривает соцсети, заглядывает в мессенджер, открывает диалог с Ким Тэхёном и чуть не ловит паническую атаку, потому что видит «набирает сообщение». Чонгук поспешно тыкает на кнопку «назад», чтобы не дай бог Ким Тэхён не решил, что он сидел и как дурак пялился на профиль в ожидании сообщения.       «Набирает сообщение» словно вечность светится на экране, но когда оповещение о сообщении приходит (да, у него даже на родителях стоит «без звука», а вот на Тэхёне стоит специальный звук), он дергается. Tae: «Привет, ты забыл линейку в библиотеке. Я ее забрал, верну в ближайшее время, если тебе нужно»       Чонгук чувствует, как сердце будто сжимается. Когда-нибудь он сможет спокойно реагировать на сообщения Тэхёна, но, видимо, не в ближайшее время. Видимо, Чимин был прав. Опять. Jk: «Привет, да, я так и подумал, что оставил ее там…»       Тэхён читает и молчит какое-то время.       «Если сейчас будет намек на встречу, то Чимин точно прав» — проносится у него в голове. Он закусывает губу от волнения. Tae: «Я завтра буду в твоем районе, могу занести. Или могу передать где-нибудь»       Чонгук молчит, потому что щеки опять предательски загораются, как и всегда рядом с Тэхёном, или же когда они говорят. Надо ответить что-то нормальное, но Тэхён отправляет еще одно сообщение. Tae: «Я, конечно, не думаю, что ты жить не можешь без своей линейки. Просто заметил, как у тебя все аккуратно, и было бы жаль, если бы ты ее потерял»       Чонгук старается дышать глубоко. Ему кажется или нет? Тэхён ищет повод, чтобы его увидеть? Tae: «Чонгук, не молчи, я ощущаю себя идиотом…» Jk: «Да» Jk: «В смысле нет» Jk: «В смысле, я бы ее забрал завтра»       Следующее сообщение он набирает, особенно нервничая, все губы уже искусал. Jk: «Ты бы мог зайти ко мне?»       Тэхён долго что-то печатает, и Чонгук решает, что он, видимо, слишком очевиден. И вообще, ему всё это показалось, а Тэхён просто слишком вежливый. К его удивлению следующее сообщение очень короткое. Tae: «Я зайду. Напиши адрес и во сколько»       Когда Чонгук сообщает об этом Чимину, тот присылает лаконичное «Готовь жопу» и смайлик с осьминогом и каплями. Чонгук только закатывает глаза, но потом, спустя несколько мгновений размышлений, эта идея не кажется ему такой уж бредовой.

***

      Последний раз идиотом Тэхён ощущал себя на свадьбе у троюродной сестры. Когда его заставили произносить тост. Теперь же он снова ловит это дурацкое чувство, когда с линейкой Чонгука следует по указанному адресу.       Пока он добирается до нужного дома, то размышляет о том, что никому и никогда не следует знать, как он тщательно готовился к этой встрече. То есть он всегда за собой тщательно следит. Но сегодня… У него аж скулы сводит от того, какой он отчаявшийся. На самом деле он не надеется ни на что. Планирует, как передаст несчастную линейку, заведет разговор, и, может, наконец решится позвать Чонгука куда-нибудь.       Чонгук распахивает перед ним дверь через мгновения после того, как он стучит, но ему они кажутся мучительно-долгими.       У того порозовевшие щеки, и Тэхён отмечает, как мило разметались у Чонгука волосы. Рассыпчатые черные волосы Чонгука, которые так и хочется пропустить через пальцы, всегда привлекали его внимание. Тот стоит в черных шортах и черной широкой футболке.       — Привет, проходи, — произносит Чонгук.       Тэхён, конечно, не думал, что тот просто заберет через порог линейку и закроет перед его лицом дверь, но что Чонгук позовет его в квартиру, он точно не помышлял.       — Привет, — Тэхён старается чуть улыбнуться, чтобы это не выглядело неловко. — Держи.       Чонгук принимает свою линейку, сжимает слишком сильно.       — Спасибо большое, я бы, конечно, и без нее смог… Но…       — Не важно, ты не должен оправдываться, это ведь твоя вещь, — пожимает плечами Тэхён. — Как доклад? Или ты отдыхаешь сегодня? Какие планы? — он старается вести беседу непринужденно, и еще раз благодарит природу, которая распорядилась так, что эмоций на его лице не видно, если только он сам не захочет.       По Чонгуку видно всё. Видно, что тот чувствует, а может и понятно, о чем думает. И сейчас тот явно нервничает.       — Я… Да не было планов, то есть, я на выходных обычно читаю, смотрю сериалы…       — Не выходишь никуда? — приподнимает вопросительно бровь Тэхён.       — Нет, не особо, редко, может, с Чимином куда-нибудь, — тот переминается с ноги на ногу.       — Ладно, тогда увидимся в понедельник, — Тэхён уже порывается уйти, потому что очевидно, что непринужденный разговор не клеится.       Он может ощутить всю неловкость в воздухе.       — Стой, — вдруг резко произносит Чонгук.       Тэхён даже вздрагивает, но оборачивается.       — Да?       — Ты… То есть, мне неловко, что ты из-за этой линейки тащился ко мне, может, хотя бы зайдешь, перекусишь со мной? Могу сделать тебе кофе… Или что ты любишь? — Чонгук смотрит широко раскрытыми глазами, но Тэхён замечает, как взгляд у того мечется от его глаз ко рту, и как тот закусывает губу.       Чонгук смотрит на него, не моргая.       — Ты уверен, что это хорошая идея? — Тэхён, вопреки собственному вопросу, подходит ближе, сокращая расстояние между ними.       — А ты думаешь, плохая?       — Ты смотришь на меня, не прерываясь, больше семи секунд.       — И что? — Чонгук закрывает дверь на замок, будто дает знать о своем нежелании Тэхёна отпускать.       — Обычно дольше семи секунд смотрят прямо на человека в двух случаях, — говорит он низко.       — В каких? — Чонгук вдруг оказывается очень близко и вовсе не прячет взгляд.       — Либо ты хочешь меня убить, либо ты просто меня хочешь. Но я не помню, чтобы заслужил чем-нибудь первое, — Тэхён склоняет голову чуть набок, не прерывая зрительный контакт.       — Ты не учел один момент, Тэхён, — вдруг произносит Бэмби непривычно вкрадчивым голосом.       — Какой? — он сам к Чонгуку приближается, так, чтобы между их лицами были жалкие сантиметры.       — Ты тоже так на меня смотришь, — произносит тот, прежде чем Тэхён чувствует, как теплые мягкие губы впечатываются в его.       От неожиданности он открывает рот, и Чонгук этим пользуется. Бэмби оказался проворным, ловким. Язык того мягко, нежно проходится по его, ласкает, и Тэхён сминает губы Чонгука в ответ. Он вцепляется в плечи Бэмби, сжимая через ткань футболки крепко. На вкус так же сладко, как и на вид. Конфетные губы, словно карамельки, которые он так любил в детстве, с ягодным и сливочным вкусом.       Тэхён не верит в метафоры про уходящую землю из-под ног, про сердце, которое пропускает удары, но именно это с ним и происходит. Его ведет. Голова кружится от близости Чонгука, и приходит в себя он только тогда, когда тот рукой проводит по его груди, а после вдруг опускает ту на его промежность. Этого он не ожидал, поэтому замирает и прерывает поцелуй.       — Чонгук, — выдыхает он. — Я не… Я не думал, что мы…       — Нет? — у его Бэмби глаза широко распахиваются, как всегда, когда тот удивлен или напуган. — Прости, — тот тут же убирает руку и отстраняется, тупит взгляд в пол.       — Нет, не извиняйся, я не…       — Я неправильно всё понял, прости. Я думал, что ты хочешь меня, я думал…       — Бэмби, я хотел позвать тебя на свидание. Просто мне духа всегда не хватало.       — Правда? — тот вопросительно приподнимает брови, и похоже, что того вовсе не удивляет обращение «Бэмби».       — Правда, — кивает Тэхён. — Я подумал, что мы могли бы сходить в кино…       — Да, или на выставку, — кивает Чонгук, — я видел, новая экспозиция в музее современного искусства…       — Или могли бы пойти в новый ресторан, знаешь, там где летник с фонтаном, — Тэхён пропускает пряди волос сквозь пальцы, зачесывая волосы назад, он так волнуется, словно это какой-то тест.       — Да, ты прав, мы могли бы, — кивает Бэмби. — Но еще… Мы могли бы остаться здесь, — вдруг тише добавляет тот.       — Остаться?       — А на свидание сходить потом, — судя по этой реплике, Тэхён плохо знает своего Бэмби.       Да, очень незаметно, за пару мгновений, Бэмби стал именно его. Когда поцеловал. Когда дал понять, что Тэхён не сошел с ума. Что это взаимно. И предложение не идти куда-то, а быть рядом с Чонгуком, предаться тому, что так долго в нем копилось, очень соблазнительно. Поэтому Тэхён решительно притягивает Чонгука к себе. Линейка, которую до этого тот держал в руках, со стуком падает на пол.

***

      Он замечает, что у Тэхёна потемнел взгляд, когда он закончил говорить про свидание. Чонгук всегда видел того, как сдержанного, чуть отстраненного, может, даже холодного. И когда услышал, что Тэхён хочет пойти с ним на свидание, всё в его голове встало на свои места. Все его предчувствия, все ощущения, все взгляды Тэхёна. Поведение Чимина и Намджуна. Все теперь имело смысл. Чон Чонгук так боялся отказа, что попросту не замечал ничего вокруг. Но когда Тэхён вновь целует его, сжимая талию теплыми крепкими ладонями, он готов забыть про смущение, про сомнения и про всё то, что волновало его до сих пор. Всё неважно. Потому что язык Тэхёна напористый. Его прижимают к себе вдруг, властно кладут руку на задницу, сжимая. Они притираются друг к другу пахом, и Чонгук ощущает возбуждение, которое скапливается внизу живота.       — Где ванная? — спрашивает Тэхён, отрываясь, влажно шепча ему на ухо.       — Ванная? Зачем? — не понимает Чонгук, не в силах открыть глаза.       Он обхватил плечи Тэхёна руками и совсем не хочет того выпускать. Никуда. Потому что еще вчера все это казалось на грани между психическим заболеванием и фантастикой.       — Руки.       — Твои руки, да, — говорит Чонгук, всё еще не понимая, к чему тот клонит.       — Мои руки, Чонгук, — тот шепчет, и вдруг прикусывает его ухо, влажно проходясь языком, от чего он вздрагивает, потому что мурашки проходятся по позвоночнику, прямо от седьмого вниз, к пояснице.       — Что с ними? — не понимает Чонгук, потираясь чуть о бедро Тэхёна.       — Я хочу помыть руки. Потому что пальцы…       — Пальцы?       — Я буду вставлять в тебя пальцы, руки должны быть чистыми, — тяжело вздыхая, произносит Тэхён.       От этого у Чонгука щеки горят пуще прежнего. Тэхён такое произнес вслух. И не сказать, что Чонгук против.       — Да, ванная, — с готовностью кивает Чонгук.       — Я же… То есть, я могу? — Тэхён выглядит пьяным.       Чонгука этот вид забавляет. Никогда еще собранный одногруппник не являлся перед ним вот в таком виде. Словно действительно выпил бокальчик, и не один.       — Да. Когда ты согласился принести линейку, я решил, что ты хочешь меня, — кивает Чонгук. — Я на это рассчитывал… Просто сомневался.       — Я такой очевидный?       — Нет, — усмехается Чонгук. — Правда, нет, — глядя на скептическое выражение лица Тэхёна, произносит он.       Тот кое-как выпутывается из черного пиджака, а затем скидывает обувь, Тэхёна приходится подталкивать в ванную, потому что всё равно они целуются по пути. Чонгук не может поверить, что был настолько не прозорлив, что не понял, как Тэхён на самом деле к нему относится. Пока тот стоит моет руки, переглядываясь с ним в зеркале, Чонгук целует шею Тэхёна, а после рукой проскальзывает под белую футболку. Он поверить не может, что ему можно и даже нужно касаться Тэхёна. Он проходится рукой по пояснице, а там нащупывает те самые шрамы-порезы, в которых прячутся щупальца Тэхёна, тот вдруг прикрывает глаза и тяжело вздыхает, когда Чонгук пальцами поглаживает эти места. Вода шумит, бежит из крана, хотя тот давно закончил мыть руки, и Чонгук сам перекрывает кран.       Он прижимается к Тэхёну сзади и замечает, как тот сильными руками упирается в раковину. Ему нравится, какой Тэхён крепкий, какое у того поджарое тело, привычное к физическим нагрузкам. Красивый рисунок вен увивает руки, а в зеркале он видит, как у Тэхёна движется кадык, когда тот сглатывает гулко.       Чонгук вдруг понимает, насколько он нетерпелив и жаден до Тэхёна. Он нагло подбирается к ширинке, замечая как тот запрокидывает голову, выдыхая судорожно. Он поглаживает возбуждение Тэхёна через брюки, а затем, всё же, расстегивает, и чуть приспускает, те едва держатся и неминуемо падают вниз. Чонгук прижимается сзади, толкаясь стояком куда-то в бедро Тэхёна.       — Почему ты не хочешь показать их, почему прячешь от меня? — шепчет Чонгук куда-то в волосы Тэхёну, имея в виду щупальца.       — Ты хочешь этого? — спрашивает Тэхён низко.       — Очень, — целуя сильное плечо, произносит он.       У Тэхёна крепкие бедра, облитые красивого медового цвета кожей, и Чонгук не удерживается от того, чтобы потереться возбуждением еще, когда скидывает с себя шорты, отпихивая те в сторону.       Он поспешно стягивает с Тэхёна футболку, когда слышит «хорошо». Ему нравится Тэхён полностью. Весь. Без всяких «но» и «если». Еще четыре дополнительные конечности? Его это не пугает. Ему нравится то, какой Тэхён. Ему не нужно принимать Тэхёна, как это сказал бы кто-то, потому что тот для него априори идеален.       Принимать нужно того, кто несовершенен, у кого есть недостатки. Но Ким Тэхён — идеал. И Чонгук готов поспорить с любым, кто скажет обратное.       Когда Тэхён оказывается перед ним без футболки, в одних боксерах, Чонгук завороженно наблюдает, как из тонких шрамоподобных отверстий выползают четыре щупальца, светло-розовые, с белыми присосками, те касаются его, обвивают руки, притягивают ближе. Чонгук ощущает влажный секрет, которыми покрыты те, и то, какие они теплые, приятные, ему нравится. Он не сомневался в том, что ему понравится. Ни разу. Никогда. Ни на секунду.       Чонгук целует загривок Тэхёна, просто дурея от осознания вседозволенности. Представьте, что перед вами днями, неделями, месяцами, годами маячит произведение искусства, которое так и тянет потрогать, но табличка гласит «Трогать категорически запрещено», и вот, спустя долгое время, её сняли. Чонгук ощущает себя именно так. Будто кто-то снял запрет на то, чтобы касаться Ким Тэхёна. И теперь наслаждается сполна. Он так возбужден, что не замечает, как начинает еще сильнее тереться о Тэхёна, и тот одним своим щупальцем помогает ему стянуть с себя трусы, а другим — футболку. Чонгук ощущает, как тот влажной скользкой конечностью задевает его живот и грудь, он ловит себя на том, что ему нравится ощущать Тэхёна вот так. Максимально. Будто тот может быть сразу и везде.       — Я так хочу тебя, — шепчет Чонгук, пугаясь своей смелости.       — Я чувствую, — тот мажет одним щупальцем по его возбуждению, и Чонгук судорожно вздыхает, так приятно. — Погоди, — вдруг говорит тот.       Он наблюдает, как тот стягивает с себя руками боксеры, и наконец отпихивает вещи куда-то в сторону. Чонгук встречается с Тэхёном взглядом через зеркало. На них больше не осталось одежды. Это вызывает у Чонгука трепет, словно он собирается совершить прыжок с парашютом.       — Тэхён, — шепчет Чонгук, прижимаясь тесно, всем телом.       Тот обхватывает его, прижимая щупальцами, и он ощущает тепло чужого тела, прикосновения влажных конечностей, вдыхает запах Тэхёна, уткнувшись носом в изгиб шеи, а руками поглаживая грудь, спускаясь вниз, находит возбуждение. Член Тэхёна истекает, стоит крепко, и Чонгук и смущается, и чувствует некоторую гордость. Им так мало нужно друг с другом.       Чонгук вдруг ощущает, как одним из щупальцев Тэхён начинает поглаживать его член, обвивает, двигает, и из него вырывается задушенное мычание. А затем щупальце соскальзывает, и когда Чонгук переводит взгляд вниз, посмотреть, что же Тэхён делает, то видит, как тот покрывает слизью свои бедра, а после притягивает Чонгука еще ближе.       Его член оказывается между стиснутых ног Тэхёна. Он толкается вперед, а после движется назад.       — Так приятно, — говорит Тэхён, и Чонгук от этого возбуждается сильнее.       — Тебе правда нравится? — обеспокоенно спрашивает он.       — Да, — и через зеркало Чонгук видит, как Тэхён прикрыл глаза. — Можно мне тебя? — спрашивает Тэхён.       — Ты можешь делать всё, — даёт добро Чонгук.       И дальше он давится всхлипом, потому что Тэхён одним из щупальцев сначала поглаживает его поясницу, а после скользит по ягодицам и через мгновение находит сфинктер. Тэхён поглаживает его, кружит, щекочет, и Чонгук млеет от нетерпения. Ему хочется, чтобы тот оказался внутри.       — Тебе хорошо? — заполошно шепчет Тэхён, откидывая голову чуть назад.       — Да, — говорит Чонгук, но оно переходит в протяжный стон, потому что слишком много всего происходит.       Сам он толкается в бедра Тэхёна, пока тот проникает внутрь него теплой скользкой конечностью, растягивает подготовленное отверстие, пачкая в своем секрете, увлажняя. Чонгук не знает, что ему делать, жар расползается по всему телу, и он двигает бедрами, толкаясь между ног Тэхёна, ощущая, как тот двигает в нем щупальцем. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он пробирается рукой к члену того, заключая в кольцо из пальцев, и слышит, как Тэхён мычит. Проводит рукой несколько раз.       — Я хочу тебя, Бэмби, — говорит Тэхён задушено, и Чонгук ощущает, как тот активнее начинает в нем двигать щупальцем, проталкивается еще глубже, и ему это нравится. Хочется еще. Только неудобно. Безумно неудобно. А еще становится жарко.       Он ведет Тэхёна в спальню, оказываясь в его объятиях всё же. Они идут на ощупь, Чонгук кое-как смотрит, чтобы они не вписались в какой-нибудь косяк. Тэхён из него выскальзывает, чтобы повалить на кровать, тот оказывается сверху, и он млеет от того, как ощущается тяжесть чужого тела.       Еще утром он думал о том, что всё это — глупая затея, что он Тэхёну не интересен, но вот они здесь. И Тэхён ласкает его, целует губы, жадно сминая. Прерывается, и Чонгук замечает, как тот тянется своей дополнительной конечностью, чтобы убрать с его лица волосы.       — Ты очень красивый, Бэмби… То есть Чонгук, — произносит Тэхён, и он ощущает удовольствие, сравнимое с физическим, когда слышит этот комментарий.       Тот смотрит на него восхищенно, любовно, и Чонгук понимает, что вновь краснеет. Не может не. Хотя до этого делал много чего, из-за чего нужно стесняться.       — Ты можешь звать меня Бэмби, мне, правда, нравится, — шепчет Чонгук, Тэхён на это чуть улыбается, и у него дух захватывает.       — Хорошо, Бэмби, — тот склоняется, вновь захватывая его губы в плен.       Он ощущает чужой стояк, которым Тэхён прижимается к его члену, и чувствует, как тот пробирается к его отверстию щупальцем вновь, размазывая слизь, ему приходится шире раздвинуть ноги. Это все возбуждает его вдвойне, особенно, когда вкупе с щупальцем, он чувствует пальцы Тэхёна, которые тоже проталкиваются внутрь. Его ласкают всего, гладят, оплетая, не прерывая поцелуй.       Тэхён буквально везде. Тот накрывает его собой, тремя щупальцами гладит плечи Чонгука, бедро, другим растягивает, и Чонгук ощущает, как он наполнен. До краев. Левой рукой тот поглаживает его щеку, а после зарывается в волосы, массируя. Чонгук понимает, что за один такой вечер он бы был готов отдать всё. Но тут же следует мысль о том, что одного вечера с Тэхёном — мало. Он хочет всё. Хочет с тем быть каждый день. Хочет встречаться. Хочет проводить вместе время. И чтобы потом было вот так. Невыносимо приятно. Жаль, у него у самого всего две руки да две ноги. Но он не теряется, обхватывает крепкими бедрами Тэхёна, притягивая ближе к себе.       — Ты всегда нравился мне, Чонгук, — шепчет в губы Тэхён.       — Теперь я это вижу, — со смешком выдает он.       — Я люблю то, как ты смотришь на меня своими большими глазами, — произносит тот, — глянь на меня, — тот хватается кончиком щупальца за его подбородок, и он ощущает влагу.       Чонгук смотрит в карие раскосые глаза, и видит там неподдельное восхищение. Всё это вместе со словами возбуждает его еще сильнее.       — Я хочу тебя, Тэхён, — просит он, потому что в нем нет больше тех остатков стыда, которые до этого заставляли его молчать.       Тэхён начинает двигать в нем щупальцем активнее, задевая простату, и он хнычет, а когда тот другим щупальцем водит по его возбужденному стоящему члену, он не выдерживает. Начинает натурально завывать, утыкаясь лбом куда-то в плечо Тэхёна, а после, словно в отместку, прикусывает посильнее. А затем слышит, как тот тоже стонет и приваливается к его груди.       — Они тоже чувствительные, да? — шепчет Чонгук.       — Да, но один особенно. Один из них предназначен…       И прежде чем тот успевает закончить фразу, он ощущает влагу между бедер. Его наполняет жидкость, что-то мокрое, теплое разливается внутри и выплескивается наружу, когда Тэхён достает щупальце из него.       Тэхён, словно в бреду, начинает покрывать его шею и грудь поцелуями, спускается ниже, и Чонгук смелеет, берет один из щупалец и начинает облизывать. На языке нет какого-то особого вкуса, словно просто вода, но Чонгуку нравится, как мокро и тепло, он трется лицом, затем, засасывая кончик, смотрит, как Тэхён влажно спускается ниже, облизывает его живот, лижет слегка головку его члена, а потом и всю длину, но не останавливается. Тот оказывается еще ниже, разводит его ноги.       Он чувствует, как из него все еще выливается то, что вышло из щупальца Тэхёна. Тот меж тем сильнее разводит его ноги руками, присасывается к отверстию, и Чонгук стонет с щупальцем во рту.       — Еще. Я хочу слышать тебя еще, — требует Тэхён, отрываясь от него, — мне так нравится твой голос, — и это заставляет сердце Чонгука трепетать, а член выделяет еще больше предэякулята.       Он не знал, что от пары предложений может возбуждаться еще сильнее. Но это происходит. Меж тем Тэхён вылизывает отверстие, и Чонгук слышит влажные звуки, тот мажет языком и высасывает из него всё, что до этого излил. Он невольно зарывается одной рукой в волосы Тэхёна, а другой рукой гладит щупальце, который покоится на его груди, тот чуть щекочет его.       Он удивляется себе, как мог думать, будто не нравится Тэхёну. Как мог думать, что это невзаимно. Сейчас это кажется бредом. То, что тот с ним творит, не сравнится ни с одной из его фантазий. Все его рецепторы словно сошли с ума. Что может быть лучше, когда любимый человек везде. Он только спустя мгновения понимает, что буквально завывает с щупальцем во рту, стараясь облизать, сделать хоть что-то, чтобы Тэхён понял, как ему хорошо, он подкидывает бедра, и Тэхён словно читает его мысли. Тот чуть толкается в его глотку, и он давится. Чонгук насаживается ртом. Ему нравится такое. Хотя щеки и щиплет от прилившей крови. Но перед Тэхёном не страшно показаться таким нуждающимся.       Тэхён вдруг прекращает все, убирает щупальце от его лица и прижимается губами ко рту Чонгука. Секунда, и чувствуется язык Тэхёна, с которого стекает вязкая теплая жидкость, на вкус словно просто вода, но Чонгук понимает, что это. Это сперма из щупальца, которым в него кончили. И он необъяснимо заводится от этого действия, хватается за ягодицы Тэхёна, притягивая к себе.       — Возьми меня еще. Я хочу еще, — просит Чонгук.       — Насколько ты красив, настолько ты и горяч. Ты даже представить себе не можешь, как в тебе хорошо, — шепчет Тэхён, и в нем вновь что-то дергается, член стоит по стойке смирно от каждого комплимента.       Два щупальца обвиваются вокруг его ног, заставляя раздвинуть их еще шире, запрокинуть чуть, и Чонгук чувствует, как на сей раз Тэхён пристраивается к его отверстию головкой. После щупальца скользкие стенки расходятся охотно, впуская того полностью без проблем.       Тот начинает двигаться в нем, и Чонгук тут же заходится стонами. Потому что это мощнее, чем щупальце, Тэхён ударяется о него бедрами, а еще тут же приникает к его шее с влажным поцелуем, и он слышит, как тот тоже стонет.       Это то, что ему особенно нравится. Какой Тэхён несдержанный. Сколько раз он наедине с собой представлял что-то подобное — не счесть. И всегда там был Тэхён. Всегда были их стоны в унисон. Всегда там было похожее наполняющее чувство, прикосновения, жар чужого тела.       Только реальность гораздо приятнее. Потому что Тэхён, толкнувшись в него особенно мощно, шепчет на ухо: «Ты такой красивый, словно солнце, что даже смотреть больно. Вот-вот ослепну…»       И Чонгук заходится новым всхлипом, а потом их поток не прекращается, потому что Тэхён вбивается в него быстро, не прекращая при этом ласкать все тело щупальцами и свободной рукой, которой не держит себя на весу, но, в конце концов, Чонгук притягивает его ближе, чтобы тот навалился как следует, потому что ему нравится чувствовать вес полностью.       Тэхён его словно чувствует, понимает, подгадывает и протискивает руку между их тел, обхватывая член Чонгука, и принимается водить вверх-вниз. У него почти истерика, потому что так хорошо. Тэхён в е з д е. Ласкает со всех сторон и умудряется засосать кожу на шее, вылизывает. Он чувствует, как перенапрягаются мышцы пресса, но ничего с собой поделать не может, под умелыми действиями Тэхёна он сходит с ума. И когда тот проводит по члену несколько быстрых раз, вкупе с мощными толчками, он с задушенным стоном кончает, чувствуя, что Тэхён тоже изливается внутрь него, и он совсем не против, прижимает к себе руками и ногами, чувствуя, как щупальца вокруг его ног ослабляют хватку. Только сейчас он осознает, как крепко его держали все это время, не просто стискивая, а присосками затягивая кожу, оставляя явные следы. Тэхён толкается в расслабленное отверстие на остаточных, и, в конце концов, совсем прекращает двигаться, переносит весь свой вес на Чонгука. Он ощущает, как у того загнанно стучит сердце. Несмотря на то, каким все это кажется плотским, физическим, Чонгук чувствует нежность. Щемящее ощущение в груди, которое заставляет зарыться пальцами в мокрые пряди на затылке Тэхёна, огладить спину того, а затем обнять. Да, конечно, секс — это приятно. Но более приятно, как Тэхён не торопится, как тот остается с ним, лежит, а после, совершенно неожиданно, начинает шептать всякие глупости.       Чонгук не знал, что тот такой. Настолько чувственный. Настолько чуткий. Настолько влюблен. И для этого не нужно громких признаний. Потому что он сам всё знает. С ним творится то же самое.       В душ они идут вместе, и это не Чонгук отлипнуть от Тэхёна не может. Хотя, он должен признать, что ему тоже не хочется терять физический контакт. Но это именно Тэхён, кто обнимает его всеми конечностями, которыми возможно обнять. Он осторожно намыливает того и смущенно смотрит из-под опущенных ресниц, хотя теперь стесняться уж точно нечего. Когда они заканчивают, Чонгук выдает Тэхёну домашние шорты и футболку.       — Я подумал, — произносит он, вручая одежду, — что ты мог бы остаться. В смысле, ну куда ты пойдешь? Уже поздно…       — Чонгук, шесть вечера, — тот улыбается ярко, и Чонгуку это настроение безумно нравится. — Тебе не нужно придумывать поводы, я хочу остаться с тобой. Но если я надоем тебе, то, пожалуйста, дай мне знать, — тот принимает шорты и скрывает свою шикарную наготу, хотя от футболки отказывается.       Щупальца покоятся, обвивая руки и талию Тэхёна, а волосы влажные после душа, и Чонгуку кажется, что тот похож на какого-то бога подводного царства. А он околдован. Повержен в самое сердце. И это взаимно.       А после они правда пьют кофе и едят фрукты. Чонгук рассказывает, что очень любит клубнику. Тэхён клубнику тоже любит, но, кажется, слушает его болтовню невнимательно. Чонгук то и дело ловит на себе странные взгляды, теперь такие откровенные, очарованные, и смущается, сбивается, путается в словах. Тэхён вроде и поддерживает разговор, но давая понять, что думает тот вовсе не о том. Чонгук должен признаться, что тоже думает о другом. О совсем другом.       — Прекрати смотреть на меня такими глазами, — бубнит он, прерывая рассказ о фильме, который посмотрел на днях.       — Какими, Бэмби? — Тэхён подпирает одну щеку рукой, того явно это все забавляет, и Чонгук готов растаять прямо тут, потому что Тэхён одним щупальцем убирает его непослушные пряди с глаз, мягко обводит лицо, и он всё же решается посмотреть на того прямо. И всё же удержаться невозможно.       Ему приходится потянуться через стол, чтобы увлечь Тэхёна в тягучий поцелуй со вкусом клубники. Он забывает всё, о чем говорил. Забывает про недопитый кофе и клубнику. Про недочитанный роман. Про фильмы. Про доклад. И про всё, о чём болтал. Потому что перебирается на колени к Тэхёну, а тот и не против: с готовностью принимает и его губы, и язык, и жадные прикосновения, отдавая столько же взамен.       Потом они, конечно же, идут на свидание. И не одно. И в музей, и в кино, и в тот ресторанчик. Узнают друг друга лучше и еще раз убеждаются в том, что не ошиблись. Природа так, почему-то, распорядилась. Что они подходят друг другу. Порой Чонгук смотрит на Тэхёна вечерами и думает о том, что иногда очень просто влюбляться. Очень просто, особенно если твой мужчина — Ким Тэхён.