«Ну, собственно, это все же больно.»

      Дождливый, ленивый Лондонский день. Семья Мориарти, три брата, находилась в своем особняке. Старший и младший тихо сидели и глагольствовали в гостиной, а третий, Уильям, был заперт у себя в комнате.       В его руке было перо, а перед собой он положил листок, на котором пытался записать что-то, возможно важное, возможно — нет.       Он сидел над листом уже долго, час, если не больше, но полотно также было чистым, точнее — пустым. Только… В каких-то местах еще и мокрым.       Мориарти тяжело дышал, всхлипывал, сжимая перо пальцами. Обжигающие слезы стекали по его щекам, скатываясь до подбородка и под собственным весом падая на белый лист.       Уильям протирал глаза платком, снова и снова принимаясь за работу над листом, однако… Состояние его не позволяло. Кусая собственные щеки, губы, Мориарти сдерживал слезы как мог, но он слишком долго держал все раны в себе, оставляя их на второй план.       Сидя перед листком, он доказывал самому себе, что силен, и не будет отступать от дела из-за каких-то маленьких переживаний. Но… Было крайне сложно. Хотелось сорваться и забиться в углу, уткнувшись лицом в колени, нервно приговаривая: «Глупец, почему ты не остановишься? Становится еще хуже… Уже поздно». Нет, Мориарти не мог так поступить. Ведь он Преступный лорд, и только благодаря ему страна станет лучше.       Нельзя плакать. Кричать. Жаловаться. Надо лишь забыть. И идти к цели. Ведь конец уже так близок…