Изгнанник Акито

- Красная комета, Красная комета, приём! – Эриху Грюнхерцу очень не понравились почти панические интонации в голосе. - Красная комета на связи! Он произнёс это и тут же невесело подумал: какая уж Комета? Когда он последний раз ощущал скорость? Настоящее небо, а не суррогат на этом громадном тихоходе!? Впрочем, он всё же летает – а ведь не все доктора могли и это ему обещать… Барон Эрих Грюнхерц никогда не сможет забыть своего участия в операции «Солнечный Удар» в небе Японии (он больше не смел называть её Одиннадцатой зоной). И дело было не только в контузии, из-за которой большие перегрузки теперь отправляют его сознание в штопор. Ложь командования, потеря ведомого… нет, потеря ученика и друга – одна большая черная полоса, протянувшаяся через светло голубое небо. И не оканчивалась она с того времени до сих пор. Нет, формально всё было благополучно: он командует сразу двумя эскадрами авиабазы в Виго – истребительной эскадрой прикрытия и эскадрой тяжёлых бомбардировщиков – стратегического оружия Рейха для контроля над Атлантикой. Это в звании-то майора! За японскую компанию он получил высший военный орден «За заслуги» – да, теперь у него на шее красуется огромный Голубой Макс, как его все называют в армии. Эрих Грюнхерц по прежнему был уважаем, а для молодых пилотов и вовсе оставался почти кумиром – и это было по-своему особенно болезненно. Из бурлящей и искристой молодости, дерзкой и стремительной, он одним чудовищным скачком стал почти стариком – безоговорочно чтимым, получившим все возможные награды живым монументом своей прежней жизни. Памятником, который нужно беречь, протирать, чтобы не запылился, но ни в коем случае не пускать в дело. Впрочем, ты всё же летаешь… Да, но на чём! Четырёхмоторная медлительная громадина, которая, попробуй он заложить на ней вираж хоть чуть, хотя бы немного напоминающий прежние времена, развалилась бы немедленно в воздухе на составные части. Он научился уживаться с этим и управлять такими летающими слонами. Быстро – слишком уж велика была жажда неба. Но полюбить их так и не смог. Ему не нравилась не только скорость и маневренность, не меньше его раздражало множество людей на борту – других членов экипажа. Нет, они были отличными товарищами, и он никогда не сказал бы им этого прямо – или уже никогда больше не посмел бы называть себя командиром. Но исчезло ТО чувство – единства и приватности, почти интимности между собой и небом. Хуже всего было даже не происходящее прямо сейчас – в конце-концов можно было бы потерпеть, мужчина должен это уметь. Самым отвратительным было то, что нет надежды. Ему ясно дали понять это в Берлине. Главный инспектор военно-воздушных сил так и сказал ему: - Мы понимаем ваши чувства, герр Грюнхерц, но поймите и вы нас. Да, возможно, вы со временем преодолеете все последствия контузии. А может быть и нет – как вам известно лучше меня, не нашлось специалиста, который заявил бы это со всей определённостью. К сожалению… Мы позволили вам вернуться в строй, оставили вас в качестве командира эскадры, причём на важнейшем оперативном направлении, наградили и отметили. И лишь одного мы не можем вам разрешить – пересесть на истребитель. Вы стали… не буду лукавить, легендарным именем в наших воздушных силах, армии да и во всём мире. Это накладывает на вас особые обязательства, Грюнхерц! Если вы вдруг рухнете вместе со своей машиной во время учебного вылета, то вслед за вами уйдёт в штопор и престиж нашей боевой авиации. Так что нет, герр майор, нет: ни сейчас, ни потом я не дам удовлетворительного ответа на ваш рапорт о переводе на истребители. Понимаем ваши чувства… Как же! Да что он может понять!!? Этот старый и вялый шваб с бородавкой на щеке, который до того как перейти на военную службу, причём сразу в управленческие сферы, был директором гражданских авиалиний! Он ни разу не летел стрелой через самую кромку облаков к закату, не вводил машину в пике не… он не ощущал этого никогда! И ты, Эрих Грюнхерц, барон Красная комета, тоже не ощутишь этого больше никогда! - Красная комета на связи! Что у вас стряслось? - Вы видели этот взрыв, герр майор!? - Йоган, я знаю, что это твои первые учения в близкой к боевой обстановке, но всё равно ты должен знать… что это, чёрт раздери, учения, где отрабатывают стрельбу, прицельный пуск торпед и бомбометание, ракетные удары! И да, здесь всё время взрывы! Грюнхерц сказал это — и в ту же секунду устыдился своей резкости. Да, Йоган Шмульге был простофилей, но истинной причиной его злости был отнюдь не наивный восторг новичка, очарованного картиной могучих, пусть и учебных разрывов, а мысли самого Эриха. - Нет, герр майор, никак нет! То есть… То есть я говорю не о наших – взрыв на эскадре вероятного противника! - Повтори! Взрыв у бразило-португальцев? - Так точно! Наблюдаю мощный взрыв с высоким огненным столбом на втором корабле в кильватерной колонне. Вы не видите? - Нет, я слишком далеко. Продолжай наблюдение. Все подробности докладывай немедленно. На всякий случай подними эшелон, чтобы тебя не достали, если им привидится, что это мы были причиной. - Есть, герр майор! Какого чёрта там происходит!? Нет, конечно, везде, где есть боевое оружие, бывает всякое. Может произошёл самоподрыв боеприпаса? Или даже не так: пожар, а потом вследствие его – взрыв? Всё возможно – но что-то уж слишком несвоевременно. Именно сейчас, когда немецкие и бразило-португальские части разделят всего около 10 километров водной глади… слишком близко, чтобы так легко поверить в случайность. Всё же он должен посмотреть сам! - Всем бортам! Всем бортам! Говорит майор Эрих Грюнхерц! В непосредственной близости от района проведения учений визуально установлен взрыв неизвестной природы на кораблях эскадры (он задумался, как лучше поименовать в открытом прослушиваемом эфире бразило-португальцев) третьей стороны. С целью получения более точной информации меняю курс и прекращаю выполнение задач по учебному плану. Запрашиваю звено истребителей в качестве сопровождения. Остальным – действовать по прежней схеме. Конец связи! Он потянул за штурвал, переложил машину на левое крыло, медленно повёл в разворот. Медленно… до чего всё же медленно движется эта громадина! Запрошенные истребители прикрытия уже успели опередить его и занять прикрывающий эшелон чуть сверху. …Да, вскоре он увидел отсвет пламени, отражённого от одного из облаков у горизонта. Мощный же судя по всему был взрыв! Эрих уже не сомневался, что дело скверное и нечистое. Судно, вероятно, получило очень серьёзные повреждения и потонет, а значит тех, кто смог бы точно поведать о причинах происшедшего, останется не так много. Наверняка будут выдвинуты обвинения против Германии! Он дал форсаж на двигатели. - Герр майор! Герр майор! - Что такое, Шмульге!? И не забывай, что есть в конце концов позывные! - Прошу прощения. Докладываю: по вашему приказанию продолжал вести наблюдение – крупное судно неустановленного типа с сильно разрушенными настройками, креном на правый борт и дифферентом на нос. Хода почти нет, корабль вышел из общего строя кильватерной колонны. В настоящий момент, очевидно, близок к тому чтобы затонуть – мне уже, кажется, видны винты. - Ясно, Шмульге, я… - Это ещё не всё, герр майор. Около двух минут назад я стал принимать по открытому радиоканалу на наших армейских частотах повторяющийся сигнал SOS и просьбы о помощи, адресованные Альбатросу-3. - Альбатрос-3? «Альбатрос» – позывной нашей группы морских разведчиков! Оставайтесь на связи, на запрос неизвестных пока не отвечайте. - Есть, герр майор! - Командир Seeaufklarungs-gruppe, говорит майор Грюнхерц! Имеется ли в вашем боевом составе самолёт с позывным Альбатрос-3! - Слушаю вас, герр майор! Так точно, такой существует! - Он сейчас в воздухе!? Отвечайте немедленно! - Да. Герр майор, а что…? - Прикажите ему выйти со мной на связь. Прямо сейчас! - Так точно, герр майор! - Шмульге, что у вас!? - Корабль основной своей частью скрылся под водой. Два других судна – предположительно миноносцы — осуществляют спуск на воду спасательных шлюпок. - К чёрту шлюпки! Вы всё ещё ловите радиосигнал? -Так точно. Ответить? - Никак нет! Ждать строго моей команды! - Альбатрос-3 вызывает Красную комету! Альбатрос-3 вызывает Красную комету! -Альбатрос-3, говорит майор Эрих Грюнхерц. Ваши имя и звание!? - Фельдфебель Франц Хаймляйн! - В настоящий момент, фельдфебель, воздушные суда нашей бомбардировочной эскадры засекли радиопередачу из неизвестного источника в нескольких километрах от курса движения бразило-португальской эскадры, на которой в это же время произошёл мощный взрыв на одном из кораблей. Сейчас он уже под водой. В данной радиопередаче просьбы о помощи чередуются с вашим позывным. Вам есть что сказать об этом!? В голосе Эриха звенел командирский металл. Он искренне недоумевал, что происходит. Провокация? Предательство? Но слишком уж топорное – если позывной спасателя открыто идёт в эфире, то на тайну рассчитывать уже никак нельзя. Фельдфебель Хаймляйн на том конце связывающей их радиосети молчал, но даже сейчас, в тишине Эрих ощущал огромное напряжение своего собеседника. Наконец послышался нерешительный и мямлящий голос: -Герр майор, я… еще до вылета в район проведения учений мною на базе Виго был получен красный пакет с секретными распоряжениями и приказ вскрыть его по достижении определённых координат. У барона Эриха Грюнхерца засосало под ложечкой, отвратительные воспоминания о лжи и преступной хитрости командования во время «Солнечного удара» будто окатили его тяжёлой и грязной волной. Как много теперь жизней поставлено на карту? Сколькими и во имя какой химеры решено тайно пожертвовать на сей раз? Внутри у него ширилось грозовое облако ярости… - Кто дал вам этот приказ!? Каково содержание пакета? - Я не имею права, герр майор… - Кто. Дал. Приказ!? Вы понимаете, Хаймляйн, что сейчас у меня есть все формальные основания заподозрить вас в провокации и измене!? - Приказ я получил от полковника Мюллера. - Кто это такой? Из какого подразделения? - Он из Берлина. Разведка, или нечто в этом роде. У него особые полномочия. Меня вызвали к нему, и вместе с ним был сам комендант Базы адмирал Цилакс. Они и вручили мне пакет, а потом дали несколько разъяснений относительно предстоящих действий. - Герр майор! Герр майор! Неизвестный радиоисточник вышел со мной на прямую связь! - Как это так!? Что значит вышел!? Шмульге, я ведь ясно запретил… - Они дали открытый сигнал в радиоэфир на нескольких наших военных частотах: «Мы, боевая группа специального отряда W-0, терпим бедствие и просим помощи у любых немецких частей в ближайших квадратах! В настоящий момент преследуемы противником! Если помощь не будет оказана немедленно, то мы погибли!» - И? - Это правда, я наблюдаю визуально и по приборам, что один из вражеских миноносцев резко прекратил спасение утопающих у погибшего судна и развил мощный ход в направлении к северо-западу. Рядом с ним движутся несколько моторных лодок. У них действительно мало времени. Эрих почувствовал, что его голова вот-вот пойдёт кругом. Нужно было принимать решение, причём немедленно, а знал он ещё очень мало: - Шмульге! Сейчас вы выйдите с ними на связь, сообщите что вы – авиаборт такой-то, часть находящейся на учениях эскадры тяжёлых морских бомбардировщиков. А также, что ни о какой помощи не может быть и речи до тех пор, пока эти господа внизу не дадут внятных объяснений. И ни слова о том, что в нашем составе действительно есть борт с позывным Альбатрос-3. А вы, Хаймляйн, так быстро, как только сможете, рассказываете мне всё, что вам известно. Что было в красном пакете!? - Я не могу… - Можете, Хаймляйн, или я лично позабочусь о том, чтобы вас отправили под трибунал. Мне нет дела до ваших тайн, но я должен твёрдо знать, чего ждать и как действовать моим ребятам в воздухе! - Моя инструкция была предельно проста – по достижению района учений вскрыть пакет. В нём содержалась информация о форме и предполагаемом времени получения сигнала – красный аэростат на горизонте. После того, как я его засеку, мне надлежало доложить о неисправности мотора и приводниться в максимальной близости от места закрепления на воде троса аэростата, подобрать там бойцов W-0, а затем взлететь, сообщив, что неполадка устранена. И по выполнению этого перечня незамедлительно радировать на базу Виго особым кодом. - Кто такие эти W-0? Действительно наши бойцы? - Да, герр майор. То есть нет – на самом деле это японцы. - Японцы!? - Так точно. Признаюсь, я не понял до конца, весь W-0 состоит из одиннадцатых, или только данная группа, но это именно они. Не немцы. Это оставшаяся часть армии Империи Солнца или как там называлась эта старая Япония точно, которую наши используют как прикрытие. -Армия империи Восходящего солнца в изгнании, - Эрих произнёс это почти автоматически, неживым голосом. Японцы! Армия империи в изгнании! Здесь! Снова! Может ли это быть!? И опять они на передовой как часть каких-то тёмных замыслов. Он вспомнил своего ведомого – отдавшего за него жизнь Хироёси Хаябуса, позывной Сокол, и почему то безумно чётко и ясно представил его там, визу, с трудом удерживающегося на волнах. - Красная комета, приём! Герр майор, я установил связь с группой W-0. Ею командует майор Акито Хюга. Группа состоит из четырёх наших бойцов и одного пленного, который располагает сведениями чрезвычайной важности. Они находятся на шлюпке и просят немедленно забрать их – преследователи уже в непосредственной близости. Герр майор, я так и не смог понять, действительно это наши войска или нет – их имена уж точно не немецкие. Или это позывные? - Шмульге, скажите им, что мы идём на помощь! Хаймляйн, вы – ближайший борт, который может совершить приводнение, приказываю вам забрать группу! - Герр майор, в инструкциях красного пакета сказано, что я должен начать спасательную процедуру ТОЛЬКО после визуального наблюдения красного аэростата. - Шайссе! Думкопф! Хаймляйн, проснитесь, они просят спасения не с помощью аэростата, а прямым текстом! - Герр майор, отсутствие аэростата означает, что они не выполнили своей миссии. Вероятно, потому их и преследуют. Их нельзя поднимать. Да и зачем? Ведь в этом же и смысл. Мы используем их, но зачем нам отдавать жизнь за каких то одиннадцатых? В душе у Эриха Грюнхерца будто взорвался и лопнул паровой котёл. Его отец некогда в юности видел такую сцену и любил рассказывать о ней сыну вместо обычных банальных страшилок. Было время, когда такие вещи нравились Эриху – в них было нечто такое… от чего все чувства будто щекотало. И он хорошо её запомнил. Летящие во все стороны мелкие клочки металла, невероятной температуры пар, ещё недавно с огромной силой сжатый, а теперь с невероятной скоростью распространяющийся вокруг. Запомнил разодранный в клочья громадный бак котла. Сейчас острые стрелы ярости в удушливых и жарких облаках стыда всколыхнулись в нём. Опять! Опять!!! Снова ложь, снова доверившиеся им люди превращаются в живой щит и даже не знают об этом, снова лицемерие и двоедушие, не достойное настоящих офицеров, снова всё! Как живого видел он перед глазами покойного Хироёси, слышал его слова: «Помните, я спросил вас, уйдём ли мы с этого острова, сенсей? Вы не ответили мне, но я понял ваше молчание. Вы уйдёт совсем. А я не могу. Я – здесь. Вы нужны своей родине, Грюнхерц, сенсей. А я – принадлежу своей». И затем он пошёл на таран. Пожертвовал собой! За кого? За немца, одного из солдат той армии, что предала и подставила японцев, что уходила с островов, не завершив битвы, не выполнив задачи, бросая своих незадачливых союзников за спиной. Хуже того – изначально решившей поступить именно так (счастье, что хоть это не было ему известно изначально)! И что теперь, Эрих Гюнхерц, что теперь!? Ты, живущий за того японца, бросишь других доверившихся его соотечественников там внизу!? В эту самую секунду барон Красная комета принял окончательное решение. Во многом импульсивное, на эмоциях, может быть даже неправильное. Но не принять его он не мог! - Хаймляйн, садитесь сейчас же! Это приказ! - Но я… - САДИТЕСЬ, РАЗДЕРИ ВАС САТАНА, ИЛИ Я САМ, ДАРОМ, ЧТО В БОМБАРДИРОВЩИКЕ, СОБЬЮ ВАС С НЕБА!!! - Но я не смогу сесть – там уже снуют бразило-потругальские катера, они мне просто не позволят! – фельдфебель уже почти перешёл на визг. И всё же здесь, как это ни было противно Эриху, он, конечно, прав. А значит… - Эскадра внимание! Говорит майор Эрих Грюнхерц! В настоящий момент совершает приводнение морской разведчик позывной Альбатрос-3, действующий по особому заданию. Ваша задача – обеспечить его безопасность в течение того времени, которое он проведёт на воде, от военно-морских средств противника размером до эсминца включительно. Это – не учебное задание. Ещё раз! Повторяю – это не учения! Возможна стрельба по вам из боевого оружия! Самим без крайней необходимости огня не открывать, но быть готовыми защищать себя. Разрешаю симулировать боевой разворот, заход на бомбометание, пуск торпед! Истребители – осуществляете общее прикрытие, а особенно следите за Альбатросом-3! Шмульге, идёшь вторым в паре. Делай как я! – и с этими словами он направил машину в стремительное пике, доворачивая на бразило-португальский эсминец. Высота быстро сокращалась. Корпус дробно задрожал, но Эрих вдруг стал абсолютно спокоен – он снова, наконец, был в своей стихии! Посмотрим, что ты можешь, большая птица, если взяться за тебя всерьёз! Он выровнялся в двухстах метрах от поверхности воды и в трёх – четырёх сотнях метров по носу вражеского судна, стремительно приближаясь. Да, это была бы идеальная позиция для бомбометания – если бы, конечно, он действительно намеревался сбрасывать бомбы. Ну же, ну - отвернут они или… есть! Эсминец резко положил налево, едва не опрокинувшись на борт – надо думать, неслабо их там тряхнуло сейчас! Эрих начал поднимать машину ввысь. Боковым зрением он увидел, как из пике вышел Шмульге, шугнув какой то катер. В наушниках у Эриха затрещало и послышался чей-то хриплый, злой и взволнованный голос, который резко стал кричать – наверное, по-португальски, но за громкими репликами явно ощущался страх. Эрих португальского не знал, но решил что всё же нужно каким-то способом обозначить себя, а потому стал медленно и отчётливо – для лучшего перевода, диктовать по-немецки: - Говорит майор ВВС Германского Рейха Эрих Грюнхерц! Требую немедленно прекратить преследование шлюпки и какие-либо агрессивные действия в её адрес! В том случае, если вы продолжите идти своим прежним курсом, вам не будет причинено никакого вреда! В противном случае мы оставляем за собой свободу действий! Эрих так и не разобрал, поняли его на эскадре, или нет, и главное — приняли или нет его слова к сведению, а потому продолжил маневрирование. Новый, почти истребительный заход с резким изменением скорости – на этот раз симуляция торпедной атаки. Сейчас самолётов стало уже куда больше – не меньше десятка. Скоро здесь будут основные силы, и тогда противник едва ли на что-нибудь решится! И именно в этот момент с одного из катеров застрочила малокалиберная зенитка. По-видимому, это был скорее акт паники и отчаяния – другие корабли не поддержали её огня, а сама по себе она мало что могла сделать. Но, как назло, это оказался один из двух катеров, которые ближе всего подошли к шлюпке и месту посадки Альбатроса-3! - Хаймляйн! Как меня слышите? Что у вас!? - Захожу на глиссаду, герр майор, уже считанные метры. Тут стреляют! - Не важно. Есть связь с W-0? - Так точно, они… В этот момент собеседник Эриха вдруг резко смолк. Неужели и правда сбит!? Но что же тогда делать? Есть и другие морские разведчики-гидросамолёты, только их ещё нужно дождаться, а всё это время придётся продолжать воздушный цирк над эскадрой. Или решиться на применение оружия… - … они просят поспешить. Прошу прощения за паузу – машина приводнилась. - Превосходно! Далеко они от вас? - Три – четыре десятка метров. Ближе было бы опасно. Они уже начали грести в мою сторону и… Катера! Герр майор! Ко мне с двух сторон приближаются катера! - Без паники! Я иду к вам! – с этими словами Эрих переложил на правое крыло, но мысленно понимал – это не то! Катера очевидно слишком малоразмерная цель для бомбометания с тяжёлого бомбардировщика или для торпед – только точно наведённое ракетное оружие может представлять для них реальную угрозу. Они не станут отворачивать. Время!!! ...Тыловая пушечная турель! Где же внутренняя связь? Нужен оператор огневых установок. - Герхард! Нужно открыть предупредительный огонь по катерам! - Никак нет, майор, невозможно – орудия прикрывают верхнюю заднюю полусферу – если только перевернуть самолёт. - Значит я переверну его! - Но… но мы меньше чем в трёхстах метрах от поверхности на тяжёлом бомбардировщике!!! Если поток сорвётся, то…!!! - То нам конец. Знаю. Ты сможешь открыть огонь из перевёрнутого положения, или нет!? - … Да. Я верю вам, командир. Уж пощадите как-нибудь наши шеи. - Принято, Герхард! Все в экипаже приготовились!? Даю циркуляцию! Внутренне собравшись и выдохнув Эрих крепче сжал в руках штурвал… И они это сделали! Многотонная машина вверх ногами пронеслась над катерами противника (вот уж удивились тамошние моряки), стреляя из 20-мм спаренной задней турели по водному пространству между неприятелем и шлюпкой. И враг не устоял – они отвернули! Да! Они отвернули в самый последний момент!!! Сумел! Справился! Эрих мысленно качал самого себя, когда осторожно восстановил нормальную ориентацию бомбардировщика в пространстве. А ещё он чувствовал, что вернулся в небо – теперь уже точно и по-настоящему. Думал, что даже если его отдадут потом под трибунал, или навсегда отстранят от полётов, то в какой-то мере оно того стоило! - Говорит Альбатрос-3! Говорит Альбатрос-3! Боевая группа спецотряда W-0 на боту. Повторяю – они на борту. Иду на взлёт! - Два звена истребителей на сопровождение! Приказываю срочно доставить их в Виго! - Никак нет, герр майор! - Что на этот раз, фельдфебель!? - Топливо. Его слишком мало для подобного перелёта. - Запросите разрешение на посадку и швартовку у борта одного из наших судов, проводящих учебные стрельбы! Я разъясню им, если вас не послушают! - Так точно, герр майор! Да, дело было сделано. И всё же у Эриха Грюнхерца, когда он отдавал приказ бомбардировщикам оставить в покое бразило-португальцев и, прекратив выполнение учебной программы (чересчур много они израсходовали топлива, слишком выбились из графика), возвращаться на базу, пульсировала в уме мысль : «Нет. Это ещё не конец».