Мелочи

На улице шел сильный дождь. Такой, что, кажется, стоит лишь выйти за пределы здания, как тут же промокнешь до нитки. Устрашающе сверкала гроза, гулкий шум громовых раскатов бил по ушам, заставляя людей закрывать окна в квартирах и домах. Малиновский привычно читал книгу, он любил это делать именно в грозу. Когда дождь барабанит по стёклам и отливу, а герои романа-эпопеи кажутся наиболее живыми. Именно в это мгновение его от чтения отвлёк громкий звонок в дверь. Никто не мог и не должен был сегодня приходить к нему. Да и вряд ли смог бы дойти до его дома в такую погоду. Но открыв дверь, мужчина удивился ещё сильнее. На пороге стояла промокшая до нитки крестница. С разбитой щеки стекала кровь, а царапина на лбу выглядела так, словно вот-вот начнет кровоточить. Как бы Жданова не пыталась зажать нос рукой, с него тоже сочилась кровь и бордовыми пятнами растекалась по футболке и джинсам. — Жень… — произнес мужчина напряжённо. — Впустишь? — нервно прогнусавила девчонка, намереваясь как можно скорее войти в дом. — Да… Не успел Малиновский кивнуть, как крестница уже очутилась в ванной и принялась смывать с себя до жути страшные кровавые пятна. — Что случилось? — серьезно спросил Рома, оказавшись возле Евгении. — Мелочи. — Жень, — Роман настойчиво повторил имя крестницы. — Что? — несдержанно прорычала она. — Объясни, что случилось. — Всего. Лишь. Мелочи, — напряжённо отчеканила Жданова, словно боялась назвать истинную причину того, что сегодня произошло. — Женёк, ну не тянет весь твой вид на «мелочи». Девушка обернулась на добрый голос мужчины и тихо вздохнула. Кровотечение практически прекратилось, лишь пару капель все ещё оставались на щеке. И пусть она потеряла не так много крови, но все же, стоило ей повернуться, как голова резко закружилась, в глазах потемнело и неприятно зашумело в ушах. Она чуть не упала прямо на деревянный паркет, но, благо, крепкая хватка Малиновских пальцев не позволила ей этого сделать. — Аккуратно, — мужчина сообразил быстро — взял девушку на руки и направился в спальню. — Что ты делаешь? — слабо прохрипела Женя, когда увидела, что Рома достал аптечку. По ее не особо громкому голосу все же было понятно, что она возмущена. — Твоя версия? — мужчина усмехнулся и, смочив ватку в этиловом спирте, начал обрабатывать рану на лбу. — Ч-черт… — девушка недовольно поморщилась — спирт неплохо прижигал рану, отчего приходилось терпеть эту жгучую и резкую боль. — Потерпи немного. Я не хочу, чтобы у тебя случилось заражение крови… Хоть девушка и старалась не подавать вида, но ей было обидно, что мужчина считает ее беззащитным, слабым ребенком. Она таковой не являлась и сегодня она это доказала, когда один из ее бывших дружков нелицеприятно отзывался о ее отце и о Малиновском. За что, собственно, быстро получил в морду, ведь Женя всегда была девчонкой резкой и бойкой, все же Ждановская кровь брала своё. За что вскоре, конечно, поплатилась, когда терпела избиения от бывшего друга. Она даже не сомневалась в том, что для него правило о том, что женщин не бьют, было пустым местом. Но об этом Женя никогда никому не расскажет. Ведь подвиги совершаются по-тихому, правда? Евгения прикрыла глаза и не заметила, как с головой утонула в царстве Морфея. Оказывается, она очень устала за сегодня, хотя даже не чувствовала этого, или же просто не признавала чувства усталости. А когда она открыла глаза, было уже утро. Романа рядом не оказалось, что заставило девушку нахмурить брови. Когда она прошла в гостиную, то застала Малиновского спящим в кресле с книгой в руках. Улыбнувшись, она аккуратно убрала книгу из рук мужчины и положила на стол. — Что ты… — сонно пробубнил мужчина. — Спи, — с улыбкой ответила девушка, пытаясь не засмеяться, и поплелась на кухню. Тело болело. После всего, что вчера было, это ни капли не удивило Жданову. Заварив себе кофе, она уселась за стол и тихо вздохнула, делая первый глоток. — Черт, ну почему ты не спишь? — произнесла девчонка, когда Рома появился на кухне. — Чайник громко шумел… — Прости, — сконфуженно пробубнила девушка. Мужчина достал откуда-то пачку сигарет и быстро закурил. Комната наполнилась дымом и лишь открытая форточка спасала ситуацию. — Ты как? — хрипло произнес мужчина. — А ты? — Причем здесь я? — Ты всю ночь не спал? Зачем? — взволнованно спросила Жданова. — А как я тебя одну оставлю? Да и вдруг тебе хуже стало бы… Даю голову на отсечение, Жданов меня четвертовал бы за это, — мужчина отвёл взгляд и вновь сделал затяжку. — Никогда больше так не делай. Прости, что говорю это, но в твоём возрасте сон очень важен. Малиновский хрипло засмеялся. — Я серьезно. Мне, может, тоже стрёмно за тебя. — Давай я тебе нормальной еды положу, — с улыбкой произнес мужчина, оглядывая пустой кофе. — Не надо. Я уже все. — Сиди, — продолжил Малиновский с улыбкой и достал из холодильника кастрюлю с супом, которую вскоре поставил греться на плиту. — От одной тарелки супа ничего не будет. Ты итак худая очень, а тут и вовсе от еды отказываешься… — Откуда такая роскошь? Опять какая-то… — она осеклась, на ходу вспоминая что-нибудь цензурное. — Женщина приходила? — Во время одумалась, молодец — мужчина засмеялся. — Вообще, много будешь знать, скоро состаришься! Но мыслишь ты, в принципе, в правильном направлении. — Поешь со мной… Сегодня ты тоже, как я вижу, ещё не завтракал, — буднично, не придавая этому никакого лишнего значения, попросила девчонка. Евгения улыбнулась, осматривая явно удивленного Романа. На этой кухне царило умиротворение, спокойствие и какое-то ещё неизведанное ими чувство. Они знали наверняка, что чувство переживания друг за друга у них взаимное. Женя знала, что крестный точно никому ничего не расскажет, а Рома знал, что сделает все, чтобы такого больше никогда не повторилось. Доверие друг другу — вот что их связывало точно и наверняка.