разбит и уничтожен.

***

      Скарамучча. В этом имени столько смысла, сколько не было в душе этого паренька. Это имя должно было показывать чистый холод ума, холодную рассудительность, но в итоге лишь доказывает, что он — отморозок.        Обычные дни тянулись унылой чередой: майнкрафт, срач, порка от мамы, поесть, уроки и спать. И так каждый день. Каждое мгновение в глубине души казалось настоящей каторгой, ведь Скарамучча сам по себе не был так желанен на самом деле. Видите ли, годы ранее, когда его мама возвращалась с пар, на неё напал маньяк. Мало того, что она после изнасилования залетела, так её ещё заразили цитомегаловирусной инфекцией. Впрочем, ей удалось выздороветь, ведь сама судьба обещала ей хорошую жизнь, однако на здоровье ребёнка это произвело ужасные последствия.       Скарамучча родился больным. Синдром дауна сказался на здоровье его, повлиял на рассудке, работе мышц, росте и весе. Ребёнок был откровенно глуп, слаб, низкий и очень хилый.       Мать не нашла лучшего выхода, кроме как сдать сына в детский дом, чтобы тот не прожигал нервы ей, соседям, друзьям, да и всему району, ведь из-за повреждения мозга он был чрезвычайно агрессивным. Таких как он обычно на цепь садят и к будке приколачивают. Однако явился Тарталья, который и исполнит душевную мольбу простых людей.       После нескольких лет в детдоме характер наоборот ухудшился. Воспитатели молились, чтобы этого выродка уже кому-нибудь, лишь бы всучили, ибо вытерпеть его капризы, травлю, которую он сеет, благодаря своей неуверенности, и истерики может не каждый.       Его забрала гейская пара. Двое мужчин сорока лет давно мечтали о ребёнке и их взгляд пал на Скара, маленького больного человечка, который хоть и был колким, но в глубине души мечтал о семейном тепле и уюте.       Пара отчаянно пыталась заботиться о нём, но толку-то от этого, если, стоило обнажить нежность и любовь к нему, то тут же ощетинился. Скарамучча несчастен в своей глупости и не в силах переступить через неё. Остервенело хотел быть счастливым, но лишь крупицы находил, играя в майнкрафт вместе с полноценными людьми.       После одной бурной игры Скарамучча остался как никогда довольным. Доведя нескольких людей едва не до потери пульса, он чувствовал некое удовлетворение. Ему за это ничего не будет, ведь они по ту сторону экрана. Угрозы не могут воплотиться в реальность, хаха!       — я трахну тебя в твою жопу, — последние слова, которые услышал Скарамучча, прежде чем выключить гс и выйти из телеграмма.       Среди всех участников хауса отличался один, который нагибал Скарамуччу настолько, что даже сам он вот-вот да заплакал бы. За это его отчимы и ругали, ведь он обычно начинал истерить на весь дом.       Стоило ему отойти от экрана, чтобы пойти в туалет, как тут же случилось нечто, что может быть только в фантастических фильмах.        Он вошёл в комнату и выронил стакан с чаем. От шока зуб на зуб не попадал, а ноги тряслись от ужаса. Страх струился ядовитой рекой по венам, ведь пред ним, прямо у компьютера стоял Тарталья.       — Ты считал, что мои угрозы лишь блеф? — фигура парня внушала чистый ужас. Его коварная улыбка не предвещала ничего хорошего, а в особенности арматура, которую он сжимал в руке.       — Я сделаю эти часы твоей жизни самыми ужасными, сосунок, — прорычал он и замахнулся. Удар пришелся на системник компьютераю оглушительный звук ломающегося пластика. Под пронзающим ударом трещали все составляющие компьютера. Искры полетели во всё стороны. Он замахнулся для второго удара — экран сломался пополам.        — Что ты творишь?! — вскрикнул Скарамучча и ринулся к Тарталье. Да, он отчаянно пытался спасти то, что не уничтожено, но судьба его предрешена.       Откинуть тельце парнишки не составило труда, учитывая его рост. Он полетел сквозь всю комнату и врезалсч спиной в стену. С неё посыпались рамки с форографиями и картины и местами откололась штукатурка.       Тарталья приближался медленно, словно хищник, заметивший, что жертва загнана в угол. Опасная улыбка сверкала на губах.        — Эту арматуру я вырвал из какого-то дома, не суть. Зато теперь я смогу избить тебя до полусмерти.       — Не бей, лучше обоссы! — вскрикнул, закрывая хилыми ручками голову.        — Правда? Как скажешь, — он бросил арматуру на пол. Расстегнул пряжку ремня и приспустил слегка штаны, доставая член.        Тарталья начал натурально ссать на Скарамуччу. Тот рыдал, захлёбываясь мочой. Жёлтые струи стекали по волосам, по лицу, попадали в рот и глаза. Моча стекала по одежде, впитываясь в неё, даря едкий запах амиака.        Как только он закончил, то подошёл ближе и нагло вытер свой мокрый от мочи член о губы Скарамуччи. Тот завижжал как резанный, желая отстраниться, но всё попытки пресекли — Тарталья толкнулся ему в горло.        Член попал по твердому нему, заполнил рот. За свою жизнь Скарамучча никогда не видел таких больших, пусть ему и пришлось поведать не мало.        Толчок за толчком выбивал из него душу, доставал изнутр забытые комплексы и страхи. В моменте унижения он был един с этим членом, солёным и ужасно большим.        — Мф! — стонал, отчаянно ловил воздух носом. Эти резкие удары выбивали из него душу.        — Хаха, чмо, — смеялся откровенно над ним Тарталья, наслаждаясь видом обоссаного, униженного Скарамуччи.        Член резко увеличился, с утробным стоном Тарталья извилился в горло. Быстро достал член и стал пускать капельки спермы на лицо убитого ужасом Скарамуччи. — Неее, — застонал от ужаса, стоило ему ощутить горький вкус на своём языке, как на лицо опадают горячие капельки.       Скарамучча тут же потянулся рукой к арматуре на полу, желая возмездия. Не успел и достать железку, как на его руку наступили, вдавили в пол каблуком ботинок.        Он застонал он боли, из глаз полились горячие слёзы. Всхлып вырвался из глотки. По подбородку стекала сперма.       — Ублюдок, ты думал, что сможешь меня обхитрить? Нет, — удар ботинком по лицу. Кровь полилась с разбитого носа. Скарамучча вскрикнул, держась за лицо двумя руками. — Я хотел тебя изнасиловать своим членом, но решил, что выебу тебя арматурой. Становись раком. Быстро.        — Нет, иди нахуй, — кряхтел, глотая алую кровь в ответ.       — Я считаю до трёх, — холод источало каменное лицо Тартальи, а жар — член. — Раз.        Скарамучча не сдвинулся с места, лишь вжался в стену спиной. Ему уже не было спасения, но он отчаянно боролся, пусть и лишь словами.       — Два.        Скарамучча не думал даже двигаться. Страх охватил его тело, сжал в клещи. Даже шевельнуть пальцем невозможно. Адреналин не хотел спадать, боли никак не было, однако кровь хлестала из носа.        — Три.       В один удар Тарталья ложит Скарамуччу на пол. Тот пришёлся на бок, от чего тот завалился на него. Стон боли разнесся по комнате, но сейчас никому до этого не было дела.        Тарталья переворачивает тело на спину срывает штаны вместе с трусами и сразу вставляет до самого конца. Кровь хлынула по бедрам, впитываясь в одежду, Скарамучча испустил стон боли.        Двигался быстро, разрывая внутренности, выбивал душу из тела. Скарамучча лишь мог, что принимать свое наказание. Это за все слова, которые он когда-либо выронил. Обоссаный, избитый, выебан.        Двигался Тарталья долго, вбиваясь в поддатливое тело. Упивался слабостью и беспомощностью Скарамучча. Он откровенно рыдал, ведь его гордость топтали, уничтожали, убивали.       Несколько толчков и Тарталья достаёт член, кончая на спину жалкому. Не успевает Скарамучча даже моргнуть, как ощущает стальной прут у себя в заднице. Вставляют до конца, разрывая плоть.       — За всё хорошее, — прошипел Тарталья, заканчивая. Арматура была вставлена до конца. Все полметра.        От боли Скарамучча отключился, впадая в бессознательность, утопая в ужасающей безысходности. Он разбит и уничтожен.