Пленница.

Фахрие вошла в комнату, освященную лишь лунным светом. На краю кровати сидел султан, читая книгу. Он заметил девушку, но не стал отвлекаться от чтения и, закончив главу, медленно закрыл книгу, убрав ее за спину на кровать и посмотрел на наложницу. Девушка опустила взгляд вниз, не смея взглянуть на повелителя мира, а потом опустила на колени и подобралась к ногам Сулейман, взяв подол его кафтана в руки. Не успев дотронуться губами до шелковой ткани, султан резко отдернул кафтан от нее. Этот знак говорил о том, что Сулейман не настроен к ней. Фахрие послушно сидела на коленях, молясь про себя. - Ты решила предать меня? – грозно, но тихо сказал султан. В ответ было молчание. Фахрие помнила, что калфа посоветовала ей молчать, чтобы не оговорить себя. - Почему молчишь, хатун? Сулейман поддался вперед, обхватил подбородок девушки руками и приказал встать. Фахрие выпрямилась, но все также не решалась взглянуть в глаза падишаха. - Отвечай мне! – уже громче рыкнул Сулейман, теряя самообладание. - Нет, мой повелитель, - прошептала девушка. – Я думала, что Вы решили даровать мне свободу… - Никто еще просто так не уходил из этого дворца. У тебя будет отсюда лишь две дороги – либо в старый дворец, либо в воды Босфора. И тебе стоит молиться, чтобы это был дворец. Султан привстал с кровати, взяв книгу и побрел к столу. Фахрие стояла, не двигаясь. - Своей красотой ты напоминаешь мне Махидевран, ты знаешь ее? А характером Хюррем, - Сулейман сделал паузу, смотря как вдалеке бушуют необъятные голубые воды Босфора, - но она была умнее тебя. - Именно поэтому вы еще не приказали отрубить мне голову? Потому что я одновременно напоминаю Вам и Махидевран Султан и Хюррем Султан? Сулейман удивлено обернулся. Эта мысль никогда еще не приходила в его седую голову, но он понял, что так оно и есть. Эта девушка до жути была похожа двух самых главных женщин в его жизни. Сердце сжалось, вспоминая былые годы. Он ведь никогда по-настоящему не хотел отправлять Махидевран в старый дворец, но она перешла все границы дозволенного. А простить ее – означало закрыть глаза на непозволительное поведение, что могло подорвать его авторитет не только перед гаремом, но и всем дворцом, в том числе и Мустафой, который уже много лет покоится в земле за свой буйный характером, чем он пошел в мать. - Я могу положить весь мир к твоим ногам, но ты не даешь мне выбора сделать этого, - султан смотрел прямо в карие глаза Фахрие, от чего по ее коже пробежались мурашки. – Давно я не был расположен ни к одной женщине. Ты напоминаешь мне времена, когда я еще был молод. Сулейман подошел к наложнице, аккуратно снимая с ее плеч накидку. Фахрие забыла, как дышать. При каждом прикосновении падишаха, она вздрагивала. И тогда султан погладил ее по щеке и крепко поцеловал в губы. Баязеда разрывало на части от нахлынувшей ревности. Он до конца не понимал, что с ним, но в эту ночь не мог ни пить, ни есть и ни спать. Он ложился, закрывал глаза, слыша громкое биение своего сердца, а потом вставал и как бешеный зверь бродил по комнате, постоянно выходя на балкон, беря в грудь холодный воздух Стамбула. - Успокойся, Баязед, - шепотом твердил он сам себе, но не мог. И поняв ближе к середине ночи, что терпеть уже у него нет сил, он оделся и вышел из своих покоев, отправившись в сторону золотого пути, по которому в эту ночь провели Фахрие. Он знал, что она там и ему оставалось лишь ждать, надеясь, что она не проведет в покоях падишаха до самого утра. И ему повезло. Ближе к рассвету, когда дворец все еще спал глубоким сном, Фахрие вышла из комнаты. Волосы спадали по ее плечам, под глазами виднелись темные круги, говорящие о бессонной ночи. Она накинула на себя шелковую накидку и быстрыми шагами направилась прямо к нему, вся съежившись и стыдясь своего положения. Любая девушка могла бы радоваться и мечтать оказаться на ее месте, но Фахрие не покидало чувства стыда и ощущение использованности. И когда в полутьме коридора она столкнулась лицом с Баязедом, то замерла как статуя. - Что ты здесь делаешь? – дрожащим голосом спросила она с ноткой раздражения. - Тебя жду, - неожиданно ответил Баязед. Эти слова возмутили Фахрие и ее глаза вспыхнули злобным огоньком. - Я не могу ни есть, ни пить, ни спать даже, зная, что ты сейчас там с повелителем, - тяжело дыша продолжал шехзаде. – Я не знаю, как мне объяснить свои чувства, и я сам не понимаю, что со мной происходит, но я не могу без тебя. Я хочу видеть тебя каждый день, каждый час своей жизни. И если ты бы только позволила мне… Он не успел договорить, как Фахрие, охваченная сильным чувством, бросилась к нему на шею, поцеловав в губы. Баязед обнял ее одной рукой за талию, а вторую запустил руки в ее волосы, сильнее прижимая к себе. Их поцелуй длился несколько секунд, а потом оправившись от нахлынувшей страсти, оба словно током ударившись, отошли друг от друга. - Никто не должен знать, - прошептала Фахрие, оглянувшись. – Иначе мы оба нежильцы. Баязед согласно кивнул, но он был так охвачен страстью и радостью, что его сердце пело. Он никогда не чувствовал такую радость и не мог поверить в происходящее. Ему хотелось сейчас кричать на весь дворец. - Сегодня вечером встретимся в саду? – спросил он. Фахрие нахмурилась и отвернулась. Ведь она не могла ничего ему обещать. - Прошу, - тихо попросил Баязед, взяв ее за руку, от чего девушка вздрогнула и покраснела. – Давай я попрошу Михримах? Она поможет. - Нет! – Фахрие помотала головой. – Я сама попробую. Жди меня у большого дуба по каменистой дорожке. Жди до самого ужина. Если не приду, то не смогла. А теперь мне пора… Она неловко убрала руку и испарилась в темноте, терзаемая непонятными чувствами. А Баязед остался в коридоре, разрываемый от счастья.