Игла Кощеева

— Алоэ, Алоэ, к бесам тебя, где ты ходишь?! Алоэ возник пред дверьми в покои чаровые господаря, не отказав себе в удовольствии бросить взгляд на зеркальную стену. Он любил свое Проявление. Это домовики в деревнях — старички хлипкие, шебуршат чего-то там у печки. А он — Замковый. И не простой, а самого опасного Железного Двора всея Руси-Матушки. Высок, красив и статен, в боевом мундире, как на Родине господаря принято было. Не всякий королевич с ним красой сравнится, разве лишь Господарь превзойдет. Оправив одежды, Алоэ распахнул двери и приблизился к креслу господаря у стола его, где тот творил важные чары да зелья варил хитрые. Сидит господарь в кресле, улыбка хитрая на всю морду лепую. Замыслил чего-то ох недоброе! — Опять, что ль, с зеркалом лобызался? — Да я это так, на минуточку. Не перестаю благодарить за тело, господарь! Хорошо, когда не в стенке сидишь, а ногами ходишь! — Да пустое, Алоэ. Тело сотворить чарами легко. Вот скучно мне. Хочу помереть хоть лет на десять. Алоэ тяжко вздохнул. Их Железный Двор пал на эту землю триста лет назад, спасаясь от погибели родного мира, и все выжившие стали тут кто богами, кто колдунами, кто чудями. Смотря кого и как люди приняли и величают. А Капитан — что Капитан? Он Бессмертный. Если хоть кто из экипажа и помрет лет через тыщу, то он будет всегда. А быть всегда — это тяжело. Вот он и шутит со скуки шутки глупые, дает как бы себя убить и засыпает на десяток-другой лет. Потом возвращается. Царевичи помрут, королевичи помрут, девы красные. Да даже боги помрут. А он — Капитан, он всегда. Но в последнее время он устал просто от меча королевича помирать, стал гадости всякие придумывать да заставлять человечков бедных побегать да помучиться. — Что на этот раз, Кощей Бессмертный? — Алоэ приподнял страдальчески бровь. Кощеем его стали величать, потому что любил он в плен сдаваться, рабом становиться да смеяться над своими пленителями. Ибо Кощея есть Раб. Хотя кто-то из русичей его так величает за худобу и старую немощь телес. Любит Кощей старцем худым пред людишками показываться, тело истинное силою прячет. А то же ж бабы до смерти заимеют, простите боги. А так до опочивальни ни одна не смотрит, а в опочивальне… хм, ни одна не слезает. Бывало, что Алоэ за волосы вытаскивал дурных дев, когда Капитан начинал просить пощады и звать на помощь. — Во! Смерть моя на конце иглы, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в ларце, ларец на дубу цепями прикован. Кто дуб срубит, ларец откроет, зверей прибьет да иглу сломает, тот, ну-у-у, э-э-э-э, ну, в общем, похриплю и подрыгаюсь для приличия. Человек же старался. — Господин, мне кажется, вам нужно обратиться к Ягдаре Величайшей, дабы немного поменять форму предметов, — Алоэ старался, чтобы голос его звучал уважительно. — Вы все же редко выходите в этот мир. Тут вещи еще пока не такие, как в ваших подвалах. — А что не так? — Кощей скептически поднял бровь и, поднатужившись, стащил со стола двухметровую капсулу особо ценного хранения. — Это не ларец. Он не деревянный. — Покрашу. Узорчиками всякими покрою. Слушай, ты меня за дурака не держи! У меня в их корыто это заяц не влезает! — Это не заяц, господин. — Да ладно, вполне похож. Уши вот. Наземный робот-охотник преданно подергал четырьмя захватами, глядя на хозяина алыми глазищами с лазерной наводкой. Солнечные батареи по бокам его головы отдаленно напоминали уши. Отдаленно. Очень. — Господин, думаю, Иван не сможет поднять этот ларец и прибить этого зайца. Как я понимаю, это утка? — Утка, — Кощей был непреклонен. Алоэ смотрел на боевого дрона разведки, дрон не мог смотреть на него, но кристалл со взрывающимся длинным и тонким стайером в своем контейнере удерживал крепко. Наверное, кристалл — это яйцо. А стайер — игла? По форме, конечно, подходит. Но ломать его — идея дурная. — Мой господин, вы не должны были позволять перед прошлым упокоением Илье Муромцу ронять вам на голову тот камень. Я все же считаю, что были последствия. Вы осознаете, что, если Иван разломает эту иголку, пол-Руси станет пеплом? Стайер — бомба последнего поколения перед Исходом. — Да отключил я взрыватель, отключил! Это все прекрасная идея! И не буду я использовать чары сокрытия, я Кощей или где?! У меня зверье должно быть необычное. Так, пошли искать дуб! Пять дубов в лесах сами треснули под весом ларца, без помощи Ивана Царевича. Пришлось все же применить силы изменения. Алоэ лишь наблюдал. Когда господарю было скучно, остановить его было трудно. — Висит. — Висит, Капитан. — Хорошо висит, высоко! Крепко держится! — Это секвойя, капитан. Капсула из адамантия. Цепи тоже. И, м-м-м, как бы сказать… У Ивана должен быть серьезный меч, чтобы порубать секвойю и адамантий. Боюсь, ваш сон в этом столетии откладывается. — Вот бесы! — Кощей плюнул на траву и стал бродить, заложив руки за спину. — Вы отказываетесь от этого прекрасного плана? Прошу вас, порадуйте верного слугу. — Так, Ягдару мне! Кощей дважды хлопнул в ладоши, и перед ним возник экран связи. Узрев его прекрасный лик, Яга тяжко вздохнула и положила на стол деревянную ложку для помешивания зелий. Дома она себя тоже не меняла, и Алоэ опять захлебнулся слюной. Какая все же красивая женщина! Ягдара воззрилась на них злобно. — Даже бортовой компьютер ты в охальника и прелюбодея обратил. — Ягдара, как мой первый помощник… — Единственная, кто может тебя качественно прибить. Ну, рассказывай, чего надо? Чего опять удумал? — Нужен меч, способный одним ударом перерубать секвойю и адамантий! — Ох, сильно тебя Илья тогда приложил, Коща. Ты где древо такое на Руси добыл? И чего прицепил к нему? Предупреждаю, если вы с Соловьем опять в свои делишки меня потащите, я вам… — Да нет же, слушай! Отличный план! Капитан изложил отличный план. Ягдара сломала ложку пополам. — В общем, так. Лазербой ребенку не дам. Королевичам твоим весен шестнадцать всегда, с горшка еще убивцы эти не слезли. Есть пара мечей адамантьевых, коллекционных, но это же ж одним ударом рубать надо, а богатыри ко мне уж лет двести не хаживали. — А Кладенец? — Сашку не трогай. Еще не хватало Заколдованного в игры твои глупые вовлекать, ему и так хреново, он уже дважды тебя убивал. Совесть имей! Тебе скучно, а мне его лечи потом. Заняться нечем? Корабль латай, угребище! Ягдара связь оборвала, Кощей горестно вздохнул, хмуро осмотрев свои труды. — Не помру? — Никогда, господин. Алоэ подошел к Капитану и нежно обнял его за плечи. Все разбрелись, он один остался подле него на веки вечные. Понимал, как ему сейчас горестно. Да и Ягдара понимала. И Саша. Сам попросит его Ивашке какому дать. — Давайте так — вы это тут оставите, может, какой добрый молодец и добудет. А мы домой пойдем. Подвалы открою с наливками, пару дев красных разморозим. Или троечку? Кощей благодарно сжал руку друга и грустно улыбнулся, как можно незаметнее вытер слезу со щеки. — Да чего там. Счас выпью, новую девку сопру. — Другое дело, Капитан. Дел еще немерено, на всю вечность хватит! Или пока он все же не найдет способ прекратить плен в чужом мире в образе монстра, которого все ненавидят. Но это еще не сегодня будет.