Переговоры

– Предлагаю мирные переговоры, – говорит он, примирительно выставив раскрытые ладони, – опустим оружие. Намджун жестом приказывает телохранителям опустить оружие и отойти. Сам он делает шаг вперед. Сейчас от его действий зависят жизни, и он был готов принять этот груз. Он всегда был готов. – Прошу, позволь поговорить с тобой. Меня зовут… – ЗАТКНИСЬ! Я знаю, кто ты, Ким Намджун! – истерично кричит мужчина в маске, продолжая удерживать Чимина, приставив пистолет к его виску. – Тебе нечего мне предложить! – Я могу предложить тебе все, что захочешь, – Намджун продолжал спокойным голосом, – деньги, защиту, что угодно. Только отпусти его, и мы поговорим… – Ты такой же лживый ублюдок, как и все! Никто из вас не заслуживает жизни! – неизвестный вдруг улыбнулся, проведя дулом по виску Чимина. – А если я убью его на твоих глазах… Сколько страданий отобразится на твоем лице? Прожжет ли его смерть в твоем сердце такую же дыру, как..? Мужчина резко замолчал, уставившись в только ему известную точку. Это был нужный перерыв для всех в комнате. Повисла тишина, прерываемая лишь вздохами Чимина, которые тот пытается заглушить до крови прикусывая пухлые губы. Намджун сглотнул, снова смотря на неизвестного, понимая, что нельзя поддаваться эмоциям. – У тебя есть требования? – он первый прерывает тишину. – Ты получишь все, что только пожелаешь. – Ох, правда? – на лицо мужчины вернулась ухмылка, недоступная никому из-за плотной черной ткани, обхватывающей лицо. – Ты так щедр, юный лидер. Разбрасываешься возможностями своей компании, как можешь, соришь деньгами. Думаешь, что все под контролем? Его голос вновь сорвался на крик, а в глазах читалось безумие. Этот парень явно способен выстрелить. Обстановка накалялась. – Он просто мой танцор. Я буду куда более ценным пленником, – Намджун продолжил гнуть свою линию, впервые радуясь, что Чимин не посвящал должное время английскому. Неизвестный склонил голову набок, как бы обдумывая слова известного продюсера. Подобное предложение удивило и, похоже, заинтересовало его. Намджун не мог не заметить этого. Поняв нужную точку давления, он смог немного расслабиться. – Все в порядке, тебя никто не тронет, – он плавными и аккуратными движениями садится на колени, продолжая держать руки поднятыми. – Пожалуйста, отпусти его. Он тебе больше не нужен. Я останусь здесь, и ты сможешь делать со мной, что захочешь. Намджун не сдержал вздоха облегчения, когда мужчина оттолкнул Чимина в сторону, наставляя пистолет на него самого. – Чимин, все в порядке. Иди к телохранителям, не волнуйся за меня, – голос тверд, как никогда, нельзя, чтобы Чимин сомневался и медлил. Видеть слезы и страх на лице парня было невыносимо, но он точно знал, что поступил правильно. Только когда парнишка оказался за спинами подготовленных бойцов, он перевел взгляд на неизвестного. – Благодарю тебя. А теперь позволишь им уйти? Тогда мы сможем обговорить твои требования. – Все вы одинаковые. Ничтожные люди, строящие из себя тех, кто правит миром. Такие самонадеянные. Мне говорили, у тебя самая серьезная охрана, что тебя невозможно достать, но я, я! сделал это. И… – он отвернулся, отвлекаясь на звуки приближающегося вертолета. Выстрел и выстрел в ответ. Начался ад. Один нарушенный протокол, и все переговоры были напрасны. Один ошибочный выстрел... Намджун вскакивает, смотря как у неизвестного выбивают пистолет и скручивают на полу. Впрочем, долго стоять на ногах он не смог. Медленно опустив голову, он смотрит на кровавое пятно, расползающееся на белой рубашке, и падает. Никакого «света в конце тоннеля» или жизни, пролетающей перед глазами. Ничего. Только тьма. Теперь Намджун это знал наверняка.

***

– Джун, пожалуйста, не ходи. У тебя куча людей! Что будет делать компания, если ты погибнешь? Кто возьмет на себя управление?! – Я не могу оставить Чимина там. Ничего не случится, я подготовлен. – Возьми бронежилет! Джун, пожалуйста! – Успокойся, не лезь. Я сам спасу Чимина. Джин, просто верь в меня.

***

– Так кто будет управлять компанией? Джин сидел на кладбище в яркий солнечный день. Прошла неделя после похорон, но он до сих пор не смог принять смерть друга. Чимин скрылся. Ему больно. Ему наверняка нужна помощь. Но Джин не мог помочь, не мог даже смотреть на кого-то из компании. И всю неделю он не выходил ни с кем на связь. – Черт тебя дери, Намджун! – он ходит взад и вперед, пытаясь успокоиться. Но предательские слезы лишь сильнее затуманивали взгляд. – У тебя было все! Джин замахнулся, чтобы ударить безжизненный камень, но лишь бессильно упал на колени. Ладони по-прежнему были крепко сжаты в кулаки, так что он мог вдоволь насмотреться на сбитые в кровь костяшки, которые и не думали заживать. О смерти друга ему сообщили по телефону. Юнги был очень краток, так что поначалу Джин даже не понял сути звонка. Он переспросил еще раза три перед тем, как услышал банальное «мне жаль» и гудок. Телефон выскользнул из рук и упал на пол, пуская по экрану трещину. Реальность ускользнула, затуманивая взгляд. Еще долго Джин смотрел в одну точку, не в силах принять услышанное. Лишь после молчаливых похорон реальность настигла его, а эмоции вышли наружу. Едва он закрыл дверь своей квартирки, как закричал, нанося удар за ударом по стене. Сейчас сил кричать не было, так что Джин оперся спиной на холодную надгробную плиту и поджал ноги, уткнувшись в них лицом. – Ты не сказал, кто будет управлять компанией, а я сам не стану брать это в свои руки, – прерывисто выдохнув, он достал полупустую пачку сигарет. – И ты не можешь осуждать меня за слабость! Ты ведь просто ушел! Тебя просто нет! Не существует! Почему все пошло не по плану именно тогда?! Почему ты выбрал легкий путь?! Кто тебе позволил вот так уйти?! Ты хоть понимаешь, каково Чимину без тебя?! – Он спас Чимина ценой своей жизни, – Джин обернулся на знакомый голос, даже не пытаясь скрыть свою боль. – Почему ты не с Чимином? – Чонгук и Тэхен забрали его прогуляться, – Хосок неторопливо берет из пачки Джина сигарету, поджигая ее собственной зажигалкой. – А я пришел за тобой. – Мне не нужна твоя поддержка или что-то еще. – Знаю, но ты нужен компании. Чимину. В ответ Джин только усмехнулся, потушив остаток сигареты. Он не хотел разговаривать с Хосоком да и вообще видеть кого-то. – Посмотри на себя, Джин. Ты словно призрак. Пора бы тебе принять тот факт, что… – Я знаю, что его больше нет, Хо! Знаю, что должен смириться и жить дальше, делая вид, что все в порядке! Но у меня совсем не все в порядке, ясно?! – Хён, – после долгой паузы Хосок выдыхает дым от последней затяжки, туша сигарету и присаживаясь рядом, – мы все потеряли его. Каждый из нас. И мы никогда не восполним эту потерю. Даже не станем пытаться. Но Намджун бы не хотел, чтобы мы провели вечность у его могилы. Он просил тебя позаботиться о Чимине, и именно это лучшее, что ты можешь сделать. – Я много раз повторял себе это, – Джин отвел взгляд, переходя на шепот. – И еще больше раз убеждал себя пойти к нему. Просто…видеть его боль…невыносимо. – Жизнь часто идет не так, как мы хотим, повсюду нас поджидают крутые повороты и препятствия. Но взгляни на это с другой стороны. Намджун сам выбрал этот путь. Он спас Чимина, поступил как самый настоящий человек. Мы можем и должны гордиться его поступком. А еще мы должны уважать его выбор. – Он должен был жить! Его смерть не была выбором! Если бы только… Джин знал, что ничего бы не смог изменить. Разжимая кулак, глядя на смятую пачку сигарет, он надолго замолкает. – Все уже случилось, – Хосок забивает все эмоции подальше, смотря куда угодно, но не на Джина и Намджуна. Он сердился на обоих, что было абсолютно бесполезно. Они все равно не поговорили и уже не поговорят. Время шло, о чем говорила стрелка часов на запястье Хосока. Никто из них не торопился, ожидая пока что-то произойдет. – Спасибо, Хо. Мне уже лучше. Я скоро приду в норму, – надломленно шепчет Джин, когда тишина, каждую секунду прорезаемая секундной стрелкой надавила совсем уж невыносимо. – Ты всегда можешь положиться на нас. Устало улыбнувшись, Хосок хлопает Джина по плечу. Проведя рукой по надгробной плите, он неторопливо уходит, позволяя друзьям побыть наедине еще немного. – Знаешь, Намджун, я много раз говорил, что ты упрямый козел, – он поднимается и отряхивается, смотря на его портрет. – Это была неправда. Ты не козел. Джин улыбается, вспоминая многочисленные моменты из жизни компании, хоть теперь все они неразрывно связаны с болью и скорбью. Нет! Джин сохранит эти воспоминания только в счастливом свете. Пускай их ничего не омрачает. Недокуренная сигарета опускается в пепельницу. – Ты героически погиб, чтобы услышать мои извинения, да? – положив руку на плиту, он вздыхает, стирая последние слезы. – Я буду скучать. Но даже не надейся, что буду и дальше распускать здесь сопли! Пройдя всего пару шагов, Джин оборачивается. – Я присмотрю за Чимином.