[Мако] Книга 1: Острова.

Рой съел настолько много морепродуктов, что и без гадания было ясно: вечер у мужчины будет весёлым. Хотя Англия и считалась островом, там было не так много рыбы и морских гадов, которых употребляли в пищу. Традиционное жареное филе трески с картошкой в сравнении с лангустами, креветками и тысячью видами разных рыб явно проигрывали. Акул-то Рой точно не ел на обед у себя дома. Хизер поняла, что дело пахнет жареным ещё в тот момент, когда Рой в первый раз заказал добавку. Но говорить ничего не стала; Мионе нравилось, что, несмотря на безалаберность Роя, Хизер не пыталась стать ему второй матерью и не следила за его поведением. Хочет мужчина объедаться креветками и словить белковое отравление — пожалуйста. На берег Хизер и Миона пойдут в компании друг друга и килограмма купленных киви. Сама Миона едва притронулась к еде. Кусок не лез в горло — в голове у девочки всё ещё мелькали обрывки мыслей и беспокойство об Эдит. Чем-то её зацепила эта малышка… поцелуем Мауи? Нет. Может, в жизнях самой Мионы было нечто похожее? Когда-то давно; так давно, что эти воспоминания унёс морской утренний бриз тысячелетия назад. Память, несмотря на природу Мионы, не была абсолютной. Со временем забывались лица и имена, притуплялись эмоции, уплывали в закат привычки и мнения. Единственное, что всегда оставалось с Мионой — это её магия. К тому же, Миона частенько использовала собственные воспоминания в качестве платы за серьёзную магию или за обращение к Высшим сущностям. Первой страдала, как это обычно бывает, эмоциональная составляющая. Последними уходили знания; вот за них-то Грейнджер держалась как следует. Никогда не узнаешь, в какой момент какая информация тебе пригодится, верно? В Океане души Мионы обломками кораблей лежали знания, о которых в этом мире уже никто и не помнил. Она нечасто ими пользовалась, однако в час нужды Миона знала, что сможет вытащить скелеты никому не нужных заклинаний и наговоров из наросшего ила. Только вот, на самом деле, это требовалось настолько редко, что корабли-знания медленно покрывались водорослями и подтачивались всё теми же креветками. Как Миона с Хизер и предполагали, к вечеру Рою занемог. Мужчина лежал на кровати в номере отеля и очень громко страдал, показывая всю глубину своего несчастья. Миона, посмотрев на это секунд десять, переглянулась с матерью и пошла в выделенную комнату — собираться на пляж. В самом деле, не в первый раз это всё происходит. Поначалу Миона пыталась отпаивать Роя отварами от боли в животе, переживала, старалась поддержать и быть рядом, но после третьего подобного отравления у девочки совсем не осталось жалости. Хизер же сочувствие потеряла и того раньше — всё-таки она была замужем за этим чудаком уже без малого двадцать лет. Оставив Роя страдать в одиночестве, они вышли сначала из номера, а затем и из отеля. Хизер предложила было подняться на крышу, а не идти до большой воды, но потом сама же себя оборвала и махнула рукой — вспомнила, что Миона терпеть не могла бассейную воду. В той не было никакой жизни, — что хорошо, — да ещё и запах хлорки настолько прочно въедался в кожу, что вывести его было совершенно невозможно до следующего отпуска. Выйдя с территории отеля, они медленно двинулись в сторону дикого пляжа. Вокруг сновали туристы, старающиеся урвать последние лучики солнца и повеселиться перед ночным куражом. Как и на большинстве курортов, жизнь днём и ночью на островах кардинально различалась. — Миона, ты же знаешь, что не обязана оставаться у Аиту до конца лета? — спросила Хизер, возвращаясь к их давнему разговору. Миона вздохнула. Ну конечно же она это знала, не в первый раз что Хизер, что Рой пытались убедить её вернуться в Англию вместе с ними. Однако она просто не могла сказать Грейнджерам, что у Аиту её держат не только родственные чувства, но и нечто большее. Волшебство, например. Или душа острова. Как минимум. А ведь ещё были манго, киви, гуава, креветки, — будь они неладны, — теплота солёной воды и островные духи, по которым Миона скучала намного больше, чем по туманам Англии. — Да, знаю. Но я всё равно останусь. Хизер расстроенно вздохнула. Краем глаза Миона видела, что женщина нервничает и сжимает в кулаках ручки своей плетёной сумочки. Можно было, конечно, навести на мать какой-нибудь морок, что сожрал бы её беспокойство, однако Миона предпочитала не использовать магию сознания на родителях лишний раз. Пользы им это не добавляло точно. Миона в целом старалась не влиять на сознания людей вокруг. Не от доброты сердца. Просто из собственной вежливости. Не хотела бы Миона, в самом деле, чтобы кто-нибудь пытался повлиять на её сознание ради собственного удобства. Магия — это, конечно, замечательно… однако она не панацея, да и обращаться с ней нужно бережно. Нет никакого смысла разбрасываться собственной силой при малейшем жизненном неудобстве, и особенно когда дело касалось разумов окружающих; что, если этой силы тебе не хватит в решающий момент? Если черпать по капле, но постоянно, то и Океан когда-нибудь иссякнет. — Просто… я так подумала… ты же отправляешься в закрытую школу с начала учебного года… ты бы разве не хотела провести это время с нами? Со мной и Роем? Мы не увидимся до длинных каникул… а это ведь Рождество. Несколько месяцев! Улочка, по которой они шли, медленно пустела. Заканчивались туристические тропки, начинался район местных. Магазинчики и открытые лавки с едой уже не стояли вплотную друг к другу, а обрели собственную площадь и дистанцию. Да и встречающиеся на улице люди выглядели более расслабленными: над местными не довлела необходимость отдохнуть на всю катушку, так что они не особо переживали за то, что не успеют «поймать лучик уходящего солнца». Или сфотографироваться с этим солнцем на ладошке. Или что там ещё туристы делают… объесться морепродуктами, как это сделал Рой. Миона пошевелила пальцами, нащупывая невидимый поток воздуха. Ухватив его за хвостик, девочка легонько дёрнула, и поднявшийся ветер сильным порывом, — поток был недоволен таким обращением! — сдёрнул с головы Хизер симпатичную соломенную шляпку. Женщина охнула и побежала за убором, совсем забыв про тему разговора. Миона посмотрела ей вслед и покачала головой. В чём-то, конечно, Хизер была права: Миона и сама бы не отказалась провести с Грейнджерами лето. Раньше-то она уезжала к Аиту максимум на месяц, и всё остальное время принадлежало родителям. Но сейчас, к сожалению, выбора не было: острова нуждались в Мионе больше обычного, и отказать одной из своих родин она просто не могла. Если бы Аиту была в порядке… Но она не была. Аиту была больна, разваливалась, страдала каждую секунду своей жизни, а потому не могла даже магичить нормально. Волшебство утекало из её тела по капле, и Океан Аиту был полон лишь на четверть. Без Мионы, без волшебства и ритуала Мионы она загнётся самое большее через два или три года. А это плохо. Миона терпеть не могла, когда цепочка перерождений прерывалась. Даже если это предыдущее звено, а не последующее. Какая разница, прошлое или будущее — цепь не должна прерываться в любом случае, так она считала. Поймать шляпку Хизер помог один из отдыхающих, забредший на земли местных. Попытка поворковать у мужчины, правда, провалилась из-за подошедшей Мионы: видно было, что турист хотел закрутить курортный роман, однако женщина с ребёнком в его планы совершенно не встраивалась. Небо полыхало закатом. Рой наверняка продолжал мучиться животом в номере. А может, отец уже уснул. Или, преодолев себя, выпил-таки таблетки, которые Хизер оставила ему на прикроватной тумбе — женщина всегда их оставляла, но Рой редко снисходил до лекарств, предпочитая справляться с недугом в одиночку. Если же он выпил таблетки, то живот у него наверняка уже прошёл, и Рой, развалившись на постели, лениво щёлкал пультом от телевизора. Ловило здесь только местные каналы, но зато всегда можно было найти футбол. В любое время дня и ночи, пускай на одном канале, пускай повтор, но футбол можно было посмотреть на любом телевизоре в Новой Зеландии. Любили местные эту игру, совсем как англичане. Хотя, учитывая, что Новая Зеландия долгое время была английской колонией — ничего удивительного. Постепенно на улице кончились даже домишки местных. Миона шагала по дороге, заложив руки за спину словно старушка, и смотрела по сторонам. Буйство зелени, птички, прячущиеся в кронах деревьев и в кустах, только выползающие ночные насекомые… где-то сзади загремели тяжёлые биты дискотечной музыки: отели начали свои ночные развлечения. Хизер и Миона удалялись от этого шума и от чужого веселья. Повезло, что Грейнджеры не особенно любили громкие празднества. Наверняка сейчас Рой, — если он всё-таки принял таблетки, этот упрямец! — зашторил окна и, может быть, вставил наушники, чтобы наслаждаться футболом без посторонних звуков. А может и вовсе спать лёг, и тогда лучший его друг — это плотные беруши, блокирующие практически любые звуки. Прекрасное изобретение современности, как ни посмотри. Вообще, Рой любил тишину. Полную. Такую, чтобы из звуков — только его мысли и стук крови. Мужчина даже купил специальные наушники — вроде тех, которые надевали в вертолётах, чтобы уберечь свой слух от громкого движения лопастей. Хизер же предпочитала тишину и звуки природы, как и Миона; в этом они сошлись. Полная тишина, которую любил Рой, им не казалась привлекательной. Но то ли дело шум ветра, плеск волн или журчание ручья. Поэтому частенько Миона ходила в походы именно с матерью, пока Рой наслаждался своим ничегонеделанием. Что же. Каждому своё. Да и весело было с Хизер: женщина визжала из-за каждого встречного комарика. Миона помогла спуститься Хизер с довольно крутого, но невысокого обрыва. Женщина могла бы и сама спрыгнуть с него, но, как и большинство взрослых, она начинала бояться падений и незначительной высоты. Так что пришлось Мионе скользить вниз и потом подавать матери руку, больше спасая Хизер от страха, чем от падения. До океана оставалось всего ничего. Миона видела ровную гладь, отражающую багровые закатные небеса; вдалеке горизонт был окрашен в золото. Солнце тонуло в нём, теряя свои последние лучи и капли тепла. Казалось, ещё немного — и раздастся печальное шипение, будто раскалённое железо окунули в воду. — Какая же тут красота, — мечтательно улыбнулась Хизер. — В Англии такого нет. — В Англии другая природа, — пожала плечами Миона, наслаждаясь покачиванием мягких крошечных волн на водной глади. — Это всё равно что сравнивать манго и яблоки. И то, и другое — фрукт… — Но манго твоему сердцу ближе, — хмыкнула Хизер. — Ладно, идём. Если ты хочешь искупаться, то у нас последняя возможность. Миона кивнула и поспешила к берегу. Дойдя до песка, она скинула босоножки и подняла их. Ощущение быстро холодеющих песчаных крупинок под стопами ни с чем нельзя было сравнить; чистое удовольствие, экстаз, чувство, будто ты вернулся домой после долгого и утомительного путешествия. Было… хорошо. Хизер не особо любила плавать, так что просто расстелила на песке тёплый плед и осталась на берегу. Миона скинула футболку и шорты, оставшись в слитном купальнике, и быстро заплела волосы в косу. Не хватало ещё полные кудряшки водорослей набрать! Однажды Миона вышла из воды и вынесла на своей голове целого краба; Рой был в восторге. Хизер этого энтузиазма не разделяла, так что с тех пор Миона всегда заплетала волосы, если купалась под надзором матери. Если бы она могла свободно использовать магию, то плавала бы без косы. Одно движение — и волосы чистые, без следа водорослей и уж тем более без крабов и рыбок. Но Хизер и Рой только-только узнали, что их дочь — волшебница. Мионе совсем не хотелось объяснять, откуда она, едва получившая письмо из колдовской школы, уже знает, как вычистить свои волосы. Она берегла свою тайну, даже от родителей. Рой и Хизер были прекрасными людьми, заслуживающими крепкой семьи и любви; они никогда не узнают, что вместо их дочери, умной девочки Гермионы Грейнджер, с ними рядом вот уже больше пяти лет живёт другая душа. Впрочем, в этой жизни Миона ещё не стала злым духом или неблагим богом, так что жизнь, которую она забрала, Грейнджер обязательно вернёт. И это было ещё одной причиной, почему ей нужно остаться рядом с Аиту этим летом. Миона плавала до тех пор, пока Хизер не позвала её обратно на берег. Небо окончательно потеряло свою красноту, и даже розового отблеска уже не осталось, когда девочка вылезала из воды. Зная, что Хизер беспокоится из-за ночных и вечерних купаний, Миона не заплывала далеко, больше плескаясь у берега на «безопасной» глубине. Но кто бы знал, насколько ей хотелось наконец нырнуть в пучину вод, без одежды и этой тугой косы, и просто плыть, повернувшись спиной ко дну. Вода бы смыкалась у Мионы перед лицом и искажала картину звёздного неба; казалось бы, что разлитый молочный путь на небесном своде движется и на самом деле вместо неба над тобой тоже океан. Океан звёзд. Ушедших душ и бесконечного множества планет… Хизер заботливо обернула Миону большим махровым полотенцем и сняла с косы длинную нить водорослей — брезгливо, двумя пальцами. Не было в этой женщине простого принятия природы; то, что Хизер любила её звуки, не значило, что она так же принимала физическое её проявление. Водоросли, ил, жуки и всё в этом духе вызывали у женщины лёгкое отвращение или весёлые для Мионы панические визги. — Не замёрзла? — спросила Хизер, отбрасывая водоросли в сторону и кривясь лицом. — Нет. Нормально. Давай вещи, я переоденусь. Раздевалок на диком пляже не было. Но и людей тоже не наблюдалось, так что Миона быстро скинула купальник, обтёрлась полотенцем и влезла в сухие, а оттого кажущиеся тёплыми вещи. Хизер неодобрительно качала головой: дитя цивилизации, она бы предпочла, чтобы Миона купалась в бассейне и снимала вещи в специальных кабинках. Родители Мионы были созданы из противоположностей. Хизер, любящая чистую и «причёсанную» природу; Рой, мечтающий о самолётах и пилотской фуражке, но при этом боящийся летать. Наверное, они были рождены друг для друга, эти два странных, но очень добрых и открытых человека. Гермиона была такой же, насколько Миона помнила. Любительница книг и одиночества, она тосковала по друзьям, которых у неё не было — девочка не умела знакомиться и плоховато разговаривала из-за отсутствия достаточной практики. Не нравилось ей с другой малышнёй общаться, ей хотелось взрослых умных разговоров. В пять-то лет… — Так что насчёт твоего решения? — осторожно спросила Хизер, когда Миона выжала свои волосы и распустила косу. — Не передумала? Ты всё равно хочешь остаться с Аиту? — Да, мам. Она уже старая, ей помощь нужна. Хизер расстроенно вздохнула. — Ну какая она старая-то, — пробормотала женщина, поправляя шляпку на голове. — Она точно такая же, какой я её помню в детстве — ни капельки не изменилась, представляешь? Ни одной новой морщинки. Наверное, она тоже колдунья, как и ты?.. откуда-то должна была твоя магия появиться, если так подумать. Ведь ни у меня, ни у Роя… — Ты можешь спросить это у самой Аиту, — пожала плечами Миона. — Не думаю, что она откажет любимой племяннице. Ты же знаешь, она тебя обожает. Хизер улыбнулась. — Я тоже её люблю, конечно. Да, пожалуй, так и сделаем. Спрошу у неё! — Вот и отлично. — А насчёт поездки… может, как обычно, на один месяцок, и домой? — Ну ма-а-м… В номере Рой уже спал, причём так крепко, что даже не пошевелился, когда хлопнула входная дверь. Судя по пустой таблетнице на прикроватной тумбочке, он всё-таки пересилил своё упрямство и закинулся лекарствами. Вот и замечательно, можно было не волноваться, что посреди ночи мужчина вскочит с постели и побежит в туалет, сшибая всё на своём пути. Да, и такое было. Оставив вещи, Хизер утянула Миону в бар возле бассейна. Там не только продавался алкоголь всю ночь, но и можно было заказать поздний ужин; мать отлично знала тело своего ребёнка, так что была уверена, что Миона голодная. И была права: существо, наполненное магией, всегда требовало больше еды, чем остальные. В одном из воплощений это принесло большие проблемы, о которых Миона помнила до сих пор. Не жизнь, а сплошное существование или выживание: ей постоянно хотелось есть, но еды там, где она жила, практически не было. Магия не помогала. Это было лишь начало пути духа, и тогда-не-Миона ещё не знала, как прокормить себя. Но зато рядом с ней были люди, любящие её. И она любила в ответ. Воистину, человек может питаться чувствами. И, хотя желудок у неё тогда сводило от голода и страха, это время Миона могла вспоминать и с улыбкой. К тому же, несмотря ни на что, всё кончилось хорошо. И люди, которые были рядом во время шторма, остались рядом и в солнечный штиль. От одних этих воспоминаний счастье порхало вокруг, как маленькие медузки в кристально чистой воде. И сквозь эту гладь просвечивали солнечные лучи, светло-золотые, яркие, освещающие каждый уголок души… — Совсем оголодала, — улыбнулась Хизер, увидев радость своей дочери и неправильно приняв её за предвкушение перед едой. — Ну мы хотя бы узнали, почему ты столько кушаешь. — Надеюсь, вам это не принесло проблем, — пробормотала Миона, взглянув на мать исподлобья. — А, — махнула рукой женщина. — Какие там проблемы… хотя когда я водила тебя в детский сад, ну ты помнишь, жёлтый такой, воспитательница подумала, что у тебя глисты. Ты же никогда не была пухленькой, сколько бы ни ела. Миона усмехнулась. Ну да. Не в коня корм, как говорится; но, на самом деле, все маленькие мажата такие. Их сколько ни корми, а от ещё одного кусочка чего-нибудь вкусненького и жирненького они никогда не откажутся. В бассейне, подсвечивающимся разноцветными лампами, громко и весело отдыхала не очень трезвая компания. Когда девушки вскрикивали от восторга, — парни, красующиеся своей силой и рельефом, подбрасывали их в воздух, — Миона против воли вздрагивала. Звук получался очень резким, и между этими восторженными воплями были длинные тихие паузы. А ещё компания плескалась. Да так, что брызги нет-нет, да и долетали до Мионы с матерью, хотя столик, за который они сели, был практически у ограды. — Молодость, — фыркнула женщина, когда девицы в очередной раз зашлись хохотом. — Но это, стоит признать, особое мышление. Я никогда так себя не вела, хотя очень хотелось. Миона коротко хохотнула. — Насмотрелась сериалов, мам? Хизер округлила глаза, — яркие, с белой склерой и тёмными кругами однотонных, будто нарисованных радужек, — и широко улыбнулась. Потом положила руку себе на грудь и состроила шокированное выражение на круглом лице: — Как ты догадалась, малышка?! — А я-то думала, что это отец у нас главный любитель балаганов. — Рой-то?.. только в его мечтах. Сама знаешь, он у нас рыцарь-одиночка. Вздрогнув от очередного вскрика, Миона поджала губы. Ну нет, это уже ни в какие ворота не лезло. У неё тут, между прочим, чуть ли не последний день с Хизер, а расслабиться и просто насладиться обществом женщины не получалось. Какое тут расслабление, когда ты сидишь и ждёшь очередной громкий звук? Она обернулась и с недовольным прищуром уставилась на веселящуюся молодёжь. Времена меняются, люди нет: парни заигрывали, показывая свои тела; девушки томно прикусывали губы и стреляли заинтересованными взглядами из-под ресниц. На взгляд Мионы, мужчины были хилыми. Мышцы их — истинное продолжение искусственного времени, чистая бутафория. Ни капли силы. — Что, начинаешь заглядываться на парней? — хмыкнула Хизер, увидев, что Миона смотрит в сторону компании. — Или… на девушек? — Я не вижу ничего страшного в отношениях между женщинами, однако меня больше привлекают мужчины, — ответила Миона, повернувшись обратно к матери. — Только вот тут ещё надо найти мужчин, чтобы ими заинтересоваться. — Эм… а те, что сзади, моей девочке уже не подходят? Миона покачала головой. — Их мышцы — тупо бутафория. С такими «банками» даже каноэ не подвинуть. Это всё просто чтобы покрасоваться, а мне не нравятся люди, которые показывают, но не являются, понимаешь? Хизер приложила ладонь к щеке и с умилением посмотрела на дочь. — Ты всегда была слишком взрослой и разумной, милая. Но такие рассуждения в одиннадцать — это, конечно, что-то новое с твоей стороны… — Мне двенадцать будет через пару месяцев. Ничего удивительного, что я начала задумываться о личной жизни. «В прошлом в этом возрасте уже вовсю обзаводились семьями, — подумала Миона; вслух она этого, естественно, говорить не стала. — Однако у магов, конечно, есть больше времени, чтобы подыскать себе подходящего супруга… всё же, волшебники живут дольше». А она жила куда дольше волшебников. — Что-то меня на негатив потянуло, — буркнула Миона в стакан с соком. — Это потому, что мы скоро расстанемся, наверное… я буду скучать, детка. — Я тоже. Но это же не навсегда. Я вернусь к концу лета. Хизер выдавила улыбку и, взяв со стола салфетку, промокнула уголки глаз. Миона занялась овощами на своей тарелке, давая женщине возможность справиться со своими чувствами. — А потом в школу… — Мам. Ну прекращай. От того, что ты себя заводишь, ни тебе, ни мне легче не будет. — И то верно… На следующее утро они встали очень рано. Кроме Мионы никто не выспался: Рой всё-таки бегал в уборную посреди ночи, а Хизер сидела на балконе с сигаретой, которую она просто зажимала между пальцами, до самого рассвета. Ей было тяжело расставаться с дочерью на такой длительный срок, и Миона могла только порадоваться тому, что в этом рождении ей досталась столь мудрая и любящая родительница. И Рой, конечно же. Без него и вполовину не было бы так весело. На такси они доехали до Нью-Плимута, где пересели на другую машину. Улыбающийся местный довёз их до небольшого порта, который не отмечают на картах и о котором знают только «свои». Когда Рой сказал о месте назначения, водитель только понимающе кивнул. А увидев взгляд Мионы и вовсе отказался от денег, «вдруг» решив подвезти туристов просто так. Выходя из машины, Миона коротко коснулась плеча мужчины — ободряюще сжала его, делясь капелькой силы мира. Этого было немного, однако мужчина поедет домой, обнимет свою жену, страдающую от воспаления лёгких, и передаст эту каплю ей. И это станет началом её дороги к выздоровлению. Путь будет длинным, но лёгким, ведь за доброту мир просит отвечать добротой. Водопад тоже когда-то начинался с одной капли. Да и понравилось Мионе это почитание; всегда нравилось, надо сказать. Несмотря на все её перерождения, ей никогда не было чуждо стремление к власти и чужому восхищению. Всегда приятно, когда люди относятся к тебе с уважением и трепетом, разве нет? Стоя на ненадёжном самодельном причале, Миона обнялась с родителями. За спиной у неё был её яркий розовый рюкзак, в карманах — несколько шоколадок, которые почему-то полюбились Аиту, но продавались только в Англии. — Слушайся тётю, — сказал Рой, погладив дочь по пышным волосам. — И звони нам. — Там нет связи, — моргнула Миона. — Точно… ну, тогда просто слушайся. Увидимся летом, родная. Хизер расцеловала Миону в обе щёки. В отличие от Роя, который не мог сопротивляться наведённому мороку, женщина пыталась освободить свой разум. Магия Мионы шептала, что девочку нужно отпустить к тётке — к любимой тётушке, дорогой Аиту, к той, кого Хизер любит, как свою самую дорогую родственницу… Но даже этой магии не хватало, чтобы окончательно сломить внутренне сопротивление женщины и её волшебство, что не выходило за пределы её тела. Кровь народов Полинезии не проявилась в Хизер никак за исключением яркой внешности, однако также эта кровь не давала женщине склониться перед силой чужого колдовства. — Если что-то произойдёт… если я почувствую, что что-то не так… я приплыву, — серьёзно сказала женщина. Миона обхватила её лицо ладонями и ласково подула. Изо рта девочки вылетело крошечное облачко сверкающей пыльцы, которую Хизер вдохнула; старый лодочник быстро отвёл взгляд, чтобы не вмешиваться в чужую сцену расставания. — Всё хорошо, — прошептала Миона; её голос множился, и ему вторило ласковое бормотание прибоя. — Всё будет хорошо. Мы увидимся с вами к осени, и всё будет в порядке… ты мне веришь, мам? Хизер кивнула. Выглядела она уже спокойнее, чем за мгновение до маленького волшебства, но обняла Миону всё так же крепко. Когда женщина отстранилась, но ещё не поднялась с одного колена, Миона сжала кулак. Раскрыв его, она показала Хизер крошечную жемчужину — нежно-розовую, размером с горошину. — Что это? — нахмурилась Хизер. «Душа твоей дочери, — ласково подумала Миона. — Вы были хорошими родителями, так что она не захотела уходить на перерождение… Гермиона пожелала остаться с вами». — Витамины. Съешь. Только не жуй, а глотай сразу. Хизер доверяла Мионе, так что без пререканий взяла жемчуг и осторожно положила его в рот. Одно глотательное движение — и душа внутри. Всё, что осталось Рою и Хизер — предаться любви; магия будет тянуть их друг к другу, пока душа не укоренится в женском теле. У Хизер как раз сейчас период плодородия… Будет у них с Роем второй медовый месяц. Миона считала, что это отлично, раз уж эти двое вырвались в отпуск, да ещё и без ребёнка — то есть, без неё. — Я люблю вас, — сказала Миона абсолютно откровенно; давно ей так не везло с родственниками в её рождениях. — Встретимся в конце лета, в сезон мандаринов.