Благородство

– Сегодня у тебя важный клиент, сладкий, – несмотря на мягкий голос и улыбку, способную расположить и самого требовательного клиента, хозяин борделя крутил Чимина перед зеркалом и трогал за самые интимные места, словно проверяя их целостность, весьма грубо. Чимин стоял по стойке смирно, поворачиваясь и вставая так, как было угодно хозяину. Вставить хотя бы слово он тоже не осмеливался, ждал, пока позволят. – Точнее целых два важных клиента, пожелавших взять тебя по очереди. – Но, Сокджин-ши, – Чимин подаёт голос, округлив глаза. Двое подряд, учитывая пристрастия богатых к грубостям – задача не из простых. Конечно его и слушать не стали. У шлюх нет голоса и права, что Сокджин продемонстрировал рукой на шее, которая как будто невзначай сжалась. А его голос стал ещё приторней, отчего кровь стыла в жилах. – Сладкий, не перебивай меня, – к Чимину возвращается возможность нормально дышать, – первый, так, пешка. А вот второй... – широкоплечий мужчина нагнулся к уху Чимина, продолжая уже с иными нотками в голосе. – Второй – один из тех шишек, держащих город. Уже и до них дошла твоя слава. Так что не облажайся. Понял? – Да, Сокджин-ши. Чимин даже думать не хотел, что хозяин может сделать, если что-то пойдёт не так. От последствий своих прошлых ошибок, которые были совсем невинные на его взгляд, он отходил несколько недель. Тяжела жизнь самой элитной шлюхи страны. Так говорил Сокджин, как было на деле – неизвестно. Чимин морщится и отряхивает себя, пытаясь очиститься от прикосновений Сокджина, стоит тому выйти из комнаты. Мерзко. От него, от этого места, от себя. Но так было не всегда. Его история не оправдывается тяжелым материальным положением или же неимением другого выхода. Он пришел к такой жизни абсолютно осознанно. Когда-то, кажется, в прошлой жизни, от баснословных сумм, которые сыпались на Чимина за его «услуги», он сходил с ума. Ему было плевать, насколько грязными были деньги и насколько сильно болел зад в итоге. Кажется, понятия чести и гордости были стёрты первым же авансом. Ну, а что? Отсосёшь ты один раз, а наградой будешь пользоваться постоянно. Простая философия, заманившая Чимина так далеко. Прошёл целый месяц, Чимин понял, в какое дерьмо вляпался и, что гораздо хуже, он уже не мог уйти. Сокджин не позволит. И никто ему не поможет. Никого просто не осталось. Тэхён. Лучший друг, с которым они вместе сидели за партой всю старшую школу. Круглый отличник и любимец каждого учителя. Он первый узнал и первый оказался в черном списке за то, что пытался спасти непутёвого друга. «Это не выход, Чим... Твоё тело – бесценно... Тебя могут обидеть!» – Умоляющим голосом, рыдая под навсегда закрывшейся для него дверью, кричал Тэхён. Чимин же послал его нахуй, допивая бутылку Samaroli invergordon 1987 года, подарок одного из клиентов. Виски Чимин не любил, зато ему нравились нули в конце цены. Чонгук. Младший брат попал в чёрный список вторым. Он сдал Чимина родителям и заявился с ними к нему на порог. Ублюдок. – Чимин, что же ты делаешь? Совсем с ума сошёл?! – Орал отец, смотря на сына, как на чужака. – Боже, Чимин-а... – Плакала мать, вовсе не смотря на сына. – Прости, но я обязан вытащить тебя оттуда. Мы со всем справимся, вот увидишь... – Чонгук тогда хотел подойти и обнять брата, но получил звонкую пощечину и громкое «иди и дальше ебись с моим бывшим лучшим другом, а для меня ты умер». Телефон тогда полетел в стену, а Чимин уехал на своём новом Maserati Quattroporte, оставляя семью где-то далеко в прошлом. В машинах он тоже не разбирался, но Сокджин, кажется, да, поэтому, проехавшись с ним всего раз, он незамедлительно пустил свой подержанный Hyundai, модель которого он сейчас бы и не вспомнил, под пресс. В тот же день Чимин переночевал в кровати Сокджина. За минет он получил новый айфон, а вот чтоб заработать на квартиру пришлось постараться. Синяки с шеи сошли только через пару дней, а всё тело ломило так, что пришлось брать отгулы. А кто говорил, что у богатых простая жизнь? С потерей телефона и со сменой квартиры все связи были окончательно разорваны. Для всех не очень близких людей Пак Чимин просто исчез. Слухов было полно, но даже самые мерзкие из них были далеки от истины. Всё было намного хуже. И как же Чимин тогда гордился тем, что оставил всё позади, сумев заиметь головокружительные суммы за короткий месяц. Как гордился тем контрактом, который засыпал его деньгами. В последнее время такая жизнь стала совсем невыносима. Сокджин из заботливого работодателя превратился в последнюю мразь, не забывавшую пользоваться своим товаром. Надо же знать справедливую цену, которая с каждой неделей становилась всё больше, делая Чимина всё более богатым и всё более несчастным человеком. Деньги уже не радовали, а способ их получения казался всё более омерзительным. После клиента, который едва не убил его, пихая толстый член в глотку даже после стоп-слова, Чимин решил разорвать контракт, пришёл к Сокджину, получив пощёчину и факт, что больше он пределы борделя не покинет, если хочет жить. А жить хотелось, так что Чимин больше не подходил к выходу, где стояли вооружённые и, что хуже, смотрящие на него, как на мясо, охранники. Оказывается, по контракту он добровольно передал тело в собственность Сокджина. Для государства подобное незаконно, но пробовать объяснять это бандам – бесполезно. Чимин опёрся спиной на стену, сползая вниз и обхватывая колени. Мысль о двоих «особенных» клиентах подряд душила его больше, чем когда-либо. И один-то богатый ублюдок требовал много усердия, а двое... Силы встать и переодеться Чимин всё же нашел, хотя улыбочка и манерность получались слишком уж фальшивыми. Впрочем, внезапно вошедший Сокджин быстро исправил это. Вздрогнув сначала, Чимин обернулся и мгновенно превратился в того, кого стал так ненавидеть. – Сокджин-и, – Чимин покрутился, показывая обтягивающие черные штаны, майку с большим декольте и цветной чокер, а после, еле касаясь, провел пальцами по его плечу и взял за руку, – как я выгляжу? – Прекрасно, – буквально мурлыкает Сокджин, выскальзывая из его хватки. – Надень ещё свой бархатный синий пиджак и вперёд в третью комнату. И не смей забывать, что второй потребует намного большей заботы. Не облажайся. Собрав все силы в кулак, он идёт в указанную Сокджином комнату. Почему-то тело подрагивало от волнения, но Чимин упрямо повторял себе, что делал это много раз и сможет сейчас. Стоило только переступить порог, как дверь за Чимином с грохотом закрылась. Вздрогнув, он обернулся, но не успел открыть рот, чтобы поприветствовать клиента, оказываясь на кровати, не в силах вдохнуть. Тут же сверху навалился вес чуть ли не всего тела, лишая возможности дышать окончательно. В глазах помутнело, а рёбра, в которые только что его толкнули, болезненно заныли. Слабый стон, вырвавшийся отнюдь не от наслаждения, похоже, здорово завёл клиента. Теперь ломило ещё и руки, придавленные где-то над головой. Грубых клиентов было полно, но этот смотрел таким голодным взглядом, что тело Чимина покрылось мурашками. Он облизывался, рвал на нём одежду и не скупился на боль, вбиваясь в таком бешеном темпе, что кровать ходуном ходила. Никаких прелюдий не потребовалось, да и услуг в общем. Клиента явно интересовало только тело знаменитой сеульской шлюхи, И воспользовался он им сполна. Чимин с трудом сдерживал крики боли, превращая их в стоны удовольствия, до побеления пальцев сжимая простыни. Ушёл тот человек также тихо, как и появился, бросив Чимина на грязных простынях приходить в себя. – Проклятье! – уперев руки на раковину, Чимин тяжело дышит, пытаясь угомонить стучащее со скоростью света сердце. В душевую он буквально влетел, наспех закрывая дверь и на ватных ногах приближаясь к большому зеркалу. Плотно закрыв глаза, он стягивает с себя майку и снимает наспех надетые штаны. Потребовалось секунд десять, чтобы найти в себе силы посмотреть в зеркало. В себя Чимина привёл стук в дверь и омерзительно нежный голос Сокджина. – Чимин-и? Заканчивай с душем, Мин Юнги-ши вот-вот явится. – Мин Юнги-ши? – Чимин смотрит в зеркало, стараясь не выдать свой потенциальный нервный срыв. – Твой второй клиент. Десять минут тебе, чтоб собраться. Кстати, он позволил тебе выбрать одежду на твой вкус. Чимин слышал удаляющиеся шаги, но для него они звучали, как обратный отсчёт. Глаза бегали от одного синяка к другому, и каждый из них равноценен количеству выстрелов. Разве что смерть от пули менее болезненна, чем от Сокджина, к которому клиент обратится со всевозможными возмущениями. Конечно, кто хочет играть с ненововыглядящей игрушкой. Включив холодную воду, Чимин пытается вспомнить, как мыслить здраво. Синяки не смыть, засос на ключице тем более. Как же он должен был беречь себя для второго, если не имеет права голоса?! Если обязан стонать и подчиняться! В любом случае, Сокджин будет недоволен, придумает новое наказание. Каким образом он вышел из душа, надел белую рубашку, перетянутую черной портупеей и кожаные черные штаны, а также наспех воспользовался тональным кремом, скрывая синяки, Чимин не помнил. Но сейчас перед зеркалом стояла весьма симпатичная кукла, вместо напуганного и уставшего человека. Глаза куклы становятся более живыми, стоит выйти и пойти к клиенту. Профессиональная деформация. Стараясь подстроить походку под боль, подаренную предыдущим клиентом, он входит в следующую комнату, искренне молясь, чтобы ещё когда-нибудь сесть. Чимину некогда было разбираться в политике и группировках, а потому имя Мин Юнги ему ни о чём не говорило, как и сам вид парня, которому оно принадлежало. На вид ему было не больше двадцати трёх, а потому дорогущий черный костюм и прилизанные черные волосы выглядели нелепо на фоне ещё детского лица. Намётанный глаз уловил и запонки, в которых однозначно скрывался бриллиант. Дорого-богато – как Чимин любит. Любил. – Добро пожаловать, господин Мин, – закрывая за собой дверь, ласково щебечет Чимин, неторопливо и манерно проходя в центр комнаты. Юнги продолжает неторопливо разливать вино, не обратив внимание на приветствие Чимина. Пауза затягивается, что бывало, когда клиент с огромными глазами разглядывал его тело. Но этот мафиозник даже не повернулся посмотреть, кто пришёл. Да и вообще не было похоже, что Мин Юнги заинтересован в сексе. Слишком спокойное и умиротворенное лицо. – Чего стоишь? – Юнги протягивает один бокал Чимину. – Иди сюда, возьми и насладись тонкими ореховыми нотками. Хотя я не думаю, что ты разбираешься. – Я разбираюсь во всём, что будет угодно моему господину, – такой тихий и спокойный голос вводил в ступор, так что Чимин ответил лишь спустя пару секунд. Обычно Чимин развязно подошел, провел по лацкану и заигрывающе прижался к клиенту. Но от Юнги веяло такой аурой, что он ограничился улыбкой, принимая бокал. Становилось жарковато. Юнги, кажется, тоже. Он снимает пиджак, проходя мимо Чимина, и весит его на стул около двери. Возвращаясь к столику, Юнги расстегнул две верхние пуговицы рубашки. Похоже на заигрывание это даже близко не было, скорее на следствие высокой температуры воздуха. – Не надоело подставлять свой зад под первый попавшийся кошелёк? – раздумья Чимина прервал вопрос, которого он совершенно не ожидал, что отразилось на его выражении лица. Повисла тишина, прерванная лишь сдавленным глотком вина. – Миндальные нотки? У Вас очень изысканный вкус, господин Мин... – Я заехал и купил в продуктовом. Там была распродажа. – на него не действовала никакая лесть. Так нахрена он вообще сюда явился?! – Это вино – дешёвка в красивой обёртке. Чимин отводит взгляд. Мин Юнги, похоже, нравилось играть с чувствами и ощущать своё превосходство. Может, раньше Чимину было бы наплевать, но сейчас слова этого человека задели. Задели до побеления кончиков пальцев, впившихся в бокал. – Парни говорят, ты задрал цену. Но люди всё равно готовы преодолеть полстраны, чтобы присунуть тебе. Похвальная статистика. Теперь Чимин поджимает губы. С каждым словом Мин Юнги проворачивает нож, воткнутый в сердце Чимина. – Родственники то знают, чем занимается их драгоценный... Чимин не выдерживает, выплескивая содержимое бокала в лицо Юнги, сразу же жалея об этом. Перед глазами вся жизнь пронеслась, сердце бешено забилось, а глаза расширились от ужаса. Он только что облил клиента, которого должен был всячески ублажать. Теперь Сокджин его убьёт, если, конечно, Юнги не сделает это первым. Плавные движения Юнги за одну секунду становятся резкими, а во взгляде сверкает нечто новое. Он с силой отбрасывает свой бокал в сторону и приближается к отступающему в такт Чимину до тех пор, пока не вжимает того в стену. И целует. Нежно? Нет. Грубо? Тоже нет. Он целует, как умеет, а уж в опытности Чимин разбирался. Юнги не был похож на любого другого клиента. Убивая морально, он не лапал, не требовал, да даже не сделал полшага вперед, чтобы не тянуться так далеко. Так и продолжает держаться на расстоянии вытянутой руки. Он что, ненормальный? Отстранился Юнги, услышав звук битого стекла. Чимин затаил дыхание, отвлёкшись, он уронил бокал, за которым сейчас зрительно следил Юнги. Но, как оказалось, смотрел он вовсе не на бокал. Медленно, едва касаясь, Юнги приподнимает рукав рубашки Чимина, разглядывая яркие следы от пальцев. Чужих пальцев. Между бровей Юнги образовалась складка. Чимин замирает и окончательно перестаёт дышать, ожидая гнева клиента, на чьей игрушке остались признаки пользования. Если бы Сокджин увидел, то... Страх в глазах сменяется удивлением. Ещё бы, ведь Юнги просто сделал шаг назад и сел на кровать, отводя взгляд в сторону. Чимин выдыхает, начиная злиться. Да что этот Мин Юнги о себе возомнил?! Зачем вообще припёрся? Сидеть с невыносимой грустной миной?! – Что?! Вы думали, я в борделе стенки подпираю?! – парень, осмелев, оказывается перед Юнги, садясь к нему на бедра, расставив колени по бокам и обвивая шею руками. – Успокойся, – даже так он не трогал Чимина, заняв руки упиранием в кровать, для удержания сидячего положения. – Если я так Вам противен, что Вы даже в глаза смотреть брезгуете, так зачем же... Чимин сразу же замолчал. Взгляд Юнги был пугающим и завораживающим одновременно, одиноким, но полным желания. За этот месяц он научился видеть желания клиентов лишь по взгляду. И люди с таким взглядом, которым, не моргая, Юнги уставился на него, обычно срывали с Чимина всю одежду. Или просто брали лишь бы побыстрее удовлетворить свои желания. Юнги же продолжал раздевать и брать его лишь глазами, не позволяя себе даже прикоснуться. Оказавшись впервые в подобной ситуации, Чимин ждал и с каждым мгновением тишины путался ещё сильнее. Он спровоцирует его! Юнги же явно хочет его, но брезгует, а Чимин спровоцирует, оправдав свой титул. Поёрзав бедрами, парень медленно облизывает свои губы, параллельно расстегивая белоснежную рубашку Юнги. И все его старания вызвали минимальную реакцию – Юнги закусил губу. Что же было не так?! Чимин прекрасно чувствовал его стояк, но какого черта тот строил из себя недотрогу?! Все эмоции давно бы перетекли в гнев и недовольство, но интерес был сильнее. – Я же вижу, как Вы нервно сглатываете, закусываете губу, словно школьница... – Чимин склонился к уху Юнги, растягивая каждое слово. Ждать действий было бессмысленно, так что он сам кладёт руку Юнги, которая впрочем сразу соскальзывает, к себе на талию. – Юнги~я, – Чимин склоняет голову набок, совершенно теряясь в собственных чувствах и догадках, – Вы можете не сдерживать себя. Никогда, абсолютно никогда, да Чимин даже подумать не мог, что однажды у него будут просить разрешения. Юнги тяжело дышит, изнывает от нетерпения, но даже под напористостью Чимина не ломается, ждёт, когда тот выскажет настоящее желание, а не пойдет по рабочим обязанностям. Кажется, Чимин мог встать и прекратить всё это, а Юнги ничего бы с этим не сделал, не захотел бы брать сопротивляющегося и не желающего это парня. – Я могу? – Да, – одного быстрого слова было достаточно. Уперевшись в плечо Чимина, Юнги заваливает его на кровать, подхватывая ногу под коленом и прижимая к своей талии. Нагибаясь, он кусает Чимина за нижнюю губу, увлекая его в поцелуй. Всё-таки Юнги прекрасно умел целоваться. Чимин быстро приходит в себя, обхватывая шею и зарываясь в волосы парня, сжимая их. Чувства унесли его прочь от борделя и обязанностей. Впервые он делал это не за деньги и подарки. Он сам захотел. Хотел Мин Юнги, который так нежно и невесомо касался живота, проводил по внутренней стороне бедра. Его ловкие пальцы легко расстегнули портупею и пуговицы рубашки, а потому теперь Чимин мог ощущать горячее тело Юнги, который продолжал его целовать, прижимаясь ближе. Терпеть становилось невыносимо, стояк больно упирался в узкие кожаные штаны. С ним никто не был так нежен. Опытные руки опустились на пояс штанов Юнги, выискивая и расстегивая пуговицу. Подавшись навстречу, прогибаясь в спине, Чимин цепляет резинку белья и пытается потянуть вниз. – Нет, Чимин-ши, – хриплый голос Юнги, как удар по голове. – Что? – первые секунды Чимин не понимает, что за бред сейчас прозвучал. Юнги разрывает поцелуй, перехватывая руку Чимина. Отстраниться стоило ему огромных усилий воли. Так и зависнув над Чимином, не разрывая зрительный контакт, Юнги не позволил ничему случиться. – Тебе больно. Я не сделаю ещё больней. Эйфории и легкого опьянения как ни бывало. Чимин действительно не понимал, что происходит и почему этот человек проявляет заботу. – То вино. Может, оно и стоит не так дорого, но оно моё любимое, – Чего? Какое вино? Мин Юнги точно ненормальный... Ни о чем подумать он не успел. В комнату зашел мужчина в кожанке с сигаретой в зубах, заставляя запыхавшегося Чимина подпрыгнуть от неожиданности и попытаться сбросить с себя Юнги. Юнги поддается, заваливаясь набок и ухмыльнувшись. – Эй, меня не предупредили об ещё одном! – растерявшись и отчего-то засмущавшись, выпаливает Чимин, прикрывая грудь руками. – Чего? Я вообще по девкам, – незнакомец бросает на пол паспорт и какие-то бумаги. – Как ты и просил. – Спасибо, Хо, я знал, что ты обо всем позаботишься. – Должен будешь, братец, – без энтузиазма он прожигающе смотрит на Чимина, потирая костяшки правой руки. – А ты должен будешь ему. – Ч-что? – Чимин совсем потерял нить смысла. – Одевайтесь уже, – Хосок с неким отвращением морщится и машет рукой, желая, чтоб его приказ осуществился побыстрее. – Теперь хотя бы знаю, что означает твоё «потяну время». А вот Юнги, похоже, забавляет ситуация. Перекинув ногу, он садится на кровать, взлохмачивая волосы. Чимин, решив, что с незнакомцем, который продолжает с презрением смотреть на него, подпирая косяк двери, лучше не спорить, подскакивает и надевает свою рубашку. – Поднимай свои бумажки и резче на выход, – Хосок подаёт Юнги его пиджак, а Юнги кивает всё ещё не пришедшему в себя Чимину, склонившемуся над бумагами. Договор, его собственный паспорт, подписи Сокджина... Чимин дрожащими руками держит сокровища, мельком читая написанное. – Дома почитаешь, ёб твою мать! – Хосок. Юнги даже не надо было смотреть на брата или повторять, чтобы угомонить его. – Юнги-ши... Вы... Я... В ответ Юнги махнул рукой и кивнул на выход. Сокджин провожал процессию своей фирменной улыбкой, омраченной лишь разбитой губой и свежим синяком на скуле. Чимину показалось, что он даже кланялся ниже, когда Хосок продолжая самодовольно потирать костяшки, проходил мимо. Время для злорадства ещё не пришло, а потому Чимин просто поклонился в ответ, после быстро догоняя ушедших вперед Юнги и Хосока.