буквы прощания

в воздухе витают буквы, они пока что прозрачные, видные только одному. облачками парят над головой. лололошка думает. руки лежат на темном дереве стола, их освещает пучок света одинокой лампы. рядом лежит ручка, от нее падает неизменная тень на бумагу, что одним листом мозолит глаза. он смотрит вперед и активно думает. буквы собираются в слова и паровозиками кружат рядом, становятся в предложения, обретая форму цепи. ноги стоят на полу, а спина игнорирует опору стула. написание равно самоубийству. его прокляли. если лололошка захочет написать письмо, то эти же буквы его и задушат. запрет на прощание. но он не может просто так оставить друзей, не может уйти. лололошка не смело напрягает руку, разгибает кулак и берет осторожно ручку. буквы словно видят все это и еще более игриво кружат рядом, заманивая и напоминая о себе одновременно. он понимает, что не стоит тратить слова напрасно. кончик ставит в начало строки, шарик коснулся бумаги. «друзья,» он словно выводит печатные слова рядом со своей головой, буква становится из облачка – в материальное чудо, постепенно окрашиваясь белым и плотным. написанное слово уже можно даже попробовать взять в руки, возможно, получится. «хотел бы с вами» по мере написания на бумаге, слова вокруг оживают. они в таком же порядке следуют друг за другом, скачут, ожидая прироста цепи. «поговорить» они тихо следуют колонной, становясь все опасней и опасней. «я ухожу. это прощальное письмо. не знаю куда, но знаю, что навсегда» предложения грузом приближаются к шее, тихим ветерком поглаживая кожу; не написанные буквы спокойно кружат рядом, они знают, что дело времени, и они присоединятся в ряд. «спасибо, что были рядом со мной и помогали, я никогда этого не забуду. хочу, чтобы вы были счастливы» острые углы начинают неприятно натирать, пока буквы идут по часовой стрелке. они оставляют заметные полосы на коже. становится сложнее дышать. наверное, стоило бы перестать писать, кинуть ручку в стену, смять листок и сжечь его, чтобы буквы снова стали облаками. «надеюсь, у каждого из вас получится найти своё счастье». предложение обнимает шею уже некоторым рядом, сдавливает, вырывая сухой кашель. левая рука пытается ослабить хватку, оттянув немного вперед, но ничего не получается. провороты больно цепляют, что наверняка останутся кровавые потеки. от этого сложно соображать, ведь поступает меньше кислорода. «мне же будет покой...» лололошка закашливается и сильней пытается оттянуть эту петлю. бросает ручку на стол и пытается помочь себе второй рукой, голова начинает кружиться из-за недостатка воздуха в легких. свет падает на несколько строчек, что остались на бумаге, где последние чуть поплыли. лололошка понимает, что еще слово-два и он задохнётся. «прощайте, » цепь полностью сжала горло, не позволяя никак вдохнуть. «дорогие» он разжимает руку, ручка звенит о стол своим падением. лололошка тянется к шее, но эти буквы впились плотно в кожу, не имея даже пробела, слитным текстом перекрывая воздух. темнеет в глазах, он облокачивается локтями на дерево, пытаясь рефлекторно вздохнуть, но не получается. голова опускается на лист бумаги. ноги перестают дрыгаться. в комнате повисает тишина. она опускается осадком, обволакивая предметы. садится на полки, гладит дерево. расстилается под светом лампы, что опускается на замерзшие волосы.

*

– что с ним? – следователь слышит вопрос сзади, видимо, от девушки, знавшей сидящего за столом. – задохнулся. хотя странно: следов удушья мы не нашли. он словно перестал сам дышать... – он что-то записывает в журнал. – простите, мне нужно работать. – добавляет и отходит. позже, этой девушке передадут копию листа, на котором были написаны буквы. она мало что поймет из произошедшего, но будет беречь это письмо вместе с остальными.