Шар смелости

      Самые гениальные идеи никогда не обсуждаются. Это святое правило всех парней. Особенно, когда они вместе втроем и идею «вспомнить былое» активно подержало двое, а третий тихо хихикал, тоже отрицания не показывая. На том и решили. Тем более, что все сохранилось, как обещал Кавински. Радан этому был, кажется, очень рад и совместным решением те уселись в машину блондина и поехали на место, где, по его словам, все и стояло. Лололошка, правда, хоть и слушал, но все же не до конца понимал, о чем они, но было все равно интересно.       Кавински повез их куда-то на окраину Альт-Сити. Под веселый разговор с Раданом и редкие вклинивания Лололошки с короткими фразочками, время пролетело почти незаметно. Дорога почти в полчаса прошла, кажется, минут за десять.       Довольно скромный район, где, кажется, никто толком и не живет. А они заехали еще глубже, в какой-то проулок, поворот и через какие-то гаражи к довольно просторной закрытой местности. Там, в уголочке, Кавински и остановил машину, выходя и ожидая, пока остальные двое тоже пойдут за ним. Радан и Лололошка не заставили его долго ждать.       — Пошли. Шар стоит в гараже, его выкатить надо, — махнул рукой механика, подзывая строителя, сразу отходя куда-то в сторону, а за ним и второй. Лололошка же остался на месте, около машины, пока они розбирались со своими делами, лишь облокачиваясь на крыло.       А Кавински с шумом удара железа об железо, открыл замок на одной из дверей, после отходя, давая отворить ее Радану. Все же, та уже заржавела и по виду было видно, что приходилось прикладывать силы, чтобы оттянуть ту, да и звук был однозначный. Но темные внутренности гаража все же были показаны на свет. Заинтересованный Лололошка, кстати тоже подошел, высматривая, что там такое интересное, пока двое парней туда зашли, что-то там, кажется, уже разрушая.       — Винс, ты мог тут свет провести? — в раздражении, о что-то запнувшись, недовольно высказался Радна, проходя дальше в темноту.       — Ты думаешь, вся проводка тут бы не перегорела? Никто сюда не заходил лет десять уже, — в ответ высказался Кавински, где-то по краюшку аккуратно ступая после снова что-то отстёгивая. Кажется, то было что-то на металлической цепи. — Выкатывай эту бандуру, она на колесах.       — Ты ее что, на колеса поставил? Ты смерти нашей хочешь? — возмутился Радан. Так и виделось, как он сейчас во мраке поставил руки на бока. А еще он что-то зацепил, от чего снова выругался, пытаясь в темноте это «что-то» найти и поставить на место.       — Конечно нет, идиот. Это для удобства транспортировки. Или ты хотел бы сейчас его всего по земле волочь? Там просто поддон на колесах. Тащи давай эту бандуру, мне еще мотоцикл проверять, — выдохнул Кавински, по-дружески цепляя парня.       — Да ладно-ладно, — и по неровной поверхности застучали колеса. На свет Радан вытаскивал из гаражного помещения большой железный плетеный шар в несколько метров высотой. Оборачиваясь через плечо, чтобы ни на что не наткнуться, тот аккуратно выходил с действительно бандурой на центр площадки. — Где подъемник, снять эту дуру с колес? — прикрикнул Радан в сторону открытого гаража.       — Да сейчас, найду я, подожди ты. Хрен тут на что напорешься, — донеслось в ответ из открытых дверей. — Лололошка, иди сюда, нехрен без дела стоять!       — Ладно-ладно, — с легкой улыбкой ответил шатен, все же подходя ближе к открытым дверям. — Что мне надо делать?       — Тут, где-то у стены должно стоять два мотоцикла. Найди и выкати. Я пока подъемники искать буду, — пробурчал откуда-то Кавински. Его даже как такового видно не было, так что Лололошка зашел просто на звук, на удивление, даже не загнувшись не о бо что. И опираясь на стенку, он проходил вперед, пытаясь на ощупь определить, что там стоит. Какие-то палки, инструменты на стене, запнулся о тумбу и, кажется, нашел нужное. Руль и колеса у них были, как минимум, такие, какие Лололошка мог бы представить у мотоциклов. Один он и покатил.       Весь в пыли, но с проглядывающимся рисунком огня на черных деталях показался первый. Аккуратно стряхивая пыль, Лололошка с интересом смотрел на двухколесный транспорт, пока ставил его на подножку. А потом еще раз пошел в темноту. Где-то там же еще и второй должен стоять. Тоже же интересно, как и тот выглядит. И второй был рыжим с акцентом из красного. Тоже пыльный, руки запачкались. Промыть бы потом чем-нибудь, а то просто отрусить тут не помогает уже.       — О, нашел уже, — из темноты, с какими-то толстыми железными пластинами, вышел Кавински. — Радан! Иди к своему жеребенку! — громко позвал блондин парня, что уже, видимо, от скуки забрался в шар и, подпрыгнув, зацепился за прутья. Но услышав, быстро спрыгнув, вышел из этой металлической постройки и быстро направился к мотоциклу.       — Жеребенок мой! Давно тебя не доставали, совсем запылился, — обращаясь к мотоциклу, будто к родному ребенку, почти что пропел Радан, рукавом куртки стирая пыль, почти что любовно проводя по кузову, обводя рисунок пальцами.       — Его первый мотоцикл. Он всегда его любил, хоть и разбивал его больше десятка раз, — хмыкнул Кавински, проходя рядом с Лололошкой и там на секунду возле него и остановившись, улыбаясь.       — А второй мотоцикл? — спросил Лололошка, повернувшись на блондина.       — Второй? А он мой второй, как бы это не звучало, — хмыкнул Кавински, поправив очки, после чего таки понес железные подпорки дальше, вставляя их между основанием конструкции и асфальтом, после вытаскивая из такой ручку и начиная крутить, поднимая. Сначала одну, потом вторую и так до последней, пока Радан все крутился вокруг своего мотоцикла. Даже забежал в темноту гаража и нашел там тряпку, чтобы вытереть его от пыли. — Радан, потом переберем и вытрем твоего коня, давай стаскивать эту хрень, — снова позвал почти что прилипшего парня блондин. И тот, уж ладно, сделал одолжение, подошел к Кавински, начиная помогать поднимать, а потом и вытаскивать колеса из-под каркаса, ставя метал ровно стоять на земле. Но долго не продержался, снова подскочив к своему двухколесном любимому коню. Нежно его оглаживая.       — Винс, там скорее всего уже повод рассохся, его бы заменить… — протянул парень, поднимая сиденье, смотря, как там и что.       — Да понятно, что рассохлись. Они и так были треснутые, когда я в последний раз их проверял, так что менять тут без вопросов, — махнул рукой Кавински, проходя мимо Радана в гараж, в полусвете начиная рыться в какой-то коробке не далеко от входа. — Ты можешь пока из бардачка достать ключи от мотиков? Они там на виду должны быть, — попросил блондин, доставая из кармана еще одни, но уже от самого автомобиля, слегка ими потрясся.       — Да, хорошо, — пожал плечами Лололошка, подойдя к блондину и аккуратно взяв у него связку, сразу разворачиваясь к обратную сторону. Раз попросили, то грех уж не помочь в легкой просьбе, что уж там. Всего лишь ключи достать. А в это время, пока он ходил туда-обратно, двое парней уже начали разбирать свои мотоциклы, перебирая то, что вообще могло перебраться. А то смотри, отвалиться еще что, на своей же совести будет.       Но умелые руки, одни полностью в мозолях, а другие всего лишь в нескольких местах, быстро и умело перебирали детали, раскладывая их рядом, в каком-то своем порядке, известном только ему, но, видно, удобным. Подойдя, Лололошка посмотрел на то, что делают парни, а после сел рядом, смотря на умелые движения со стороны, чтобы не мешать.       А потом, так же, парни начали собирать все обратно, то что-то вытирая, может, слегка выравнивая руками или вообще стукая об асфальт, но что-то у них явно получалось. И первым, на удивление, закончил Радан, встав и наклонился назад, разминая спину, в которой даже что-то хрустнуло. А потом тихо выругался от того, что все руки теперь черные.       — Тут была техническая вода, помоем, — сказал на это Кависнски, что-то с трудом вставляя обратно, чуть ли не наваливаясь, пока все с легким стуком не встало на места. — Наконец-то.       — А мне ты говорил, что нельзя прикладывать силу, — хмыкнул Радан, смотря на блондина, на что получил его угрожающий взгляда из-под очков.       — Это было тогда, когда я тебя гаечным ключом по голове бил. Хочешь, опять начну? — и стоило признать, саркастично Кависнки может говорить прекрасно. Лололошка даже тихо хихикнул, после чего взгляды сошлись уже на нем. А потом блондин показательно закатил глаза и отвернулся к своему мотоциклу, стукая по нему ладонью. Тот же в свою очередь зарычал мотором, а Кавински отскочил от дрянной машины, начавший неожиданно жить.       — Аха-ха, ты просто мастер автомобильного дела! — громко засмеялся Радан, смотря на лучшего автомеханика всего века, наверное. По-другому просто и не скажешь.       — Молчи, одурь. Напомнить, как от тебя машина уехала, когда ты под ней копался? — выдохнул мужчина, поправив очки и снова подойдя к мотоциклу, глуша обороты.       — Ладно-ладно. Ну и уйду я от тебя. Только бензин солью с твоей машинки, — встав и развернувшись на пятках, сказал Радан в ответ, именно к ней и направляясь.       — В багажнике пара канистр, не насилуй бензобак, — пробурчал Кавински, закручивая последние гайки на болтах. — И мне одно принеси! И там два шлема! — уже в след добавил он, на секунду отрываясь от мотоцикла и смотря в спину уходящему Радану, после снова опуская взгляд к обратно.       — Ага, — махнул рукой парень, даже не оборачиваясь, все же открывая багажник, а не дверцу бака, как угрожал, доставая оттуда пару увесистых канистр в одну руку, один шлем под руку и второй за визер, уже с ними возвращаясь обратно. И недолго думая, начал аккуратно заливать в бак бензин, смотря, чтобы не перелить. Дорогой, все же. И потом быстро закрутил крышку, отставляя все в сторону.       И, кажется, так же не особо думая, натянул защиту на голову, запрыгнул сверху на мотоцикл, заводя мотор и быстро срываясь с места куда-то вперед, при чем еще и вставая на заднее колесо.       — Радан, не вертись, пока не привыкнешь! Тебе напомнить, сколько ты не ездил? — выкрикнул в след Кавински, будто молодой отец, честное слово. Но в ответ получил лишь взрыкивание двигателя, а парень продолжил свои трюки. И осталось блондину только выдохнуть, снова отвернувшись и цепляя разукрашенное сиденье мотоцикла на место. — И вот так вот и отдавай ему, а потом еще и разобьеться, — выдохнул он в никуда, тоже начиная заливать бензин.       — Ему отдавать? — спросил Лололошка, с интересом вслушивающийся даже в разговоры парней.       — Ну да. Тогда он же еще шкетом совсем был, а я ему с дуру отдал этот мотик, — пожал плечами мужчина, отставляя канистру, осматривая свою работу. — А потом он придумал себе занятие, после чего и мне пришлось пойти за ним, чтобы хоть как-то контролировать, а то угробиться еще, — выдохнул он, тоже надевая шлем на себя, сам садясь за руль. — Мы скоро вернемся, а то этому пар выпустить надо, — обернувшись на Лололошку, чуть улыбнулся Кавински, после же тоже срываясь с места, разве что, как Радан, на одно колесо не становясь. Зато вполне себе спешно набирал скорость, догоняя уже зашедшего на второй круг Радана. А после те оба встали на два колеса, рыча моторами и устроив состязание «кто больше простоит». И, под рык мотора, те больше пары десятков метров гнали по кругу закрытого двора, пока первым на два колеса не встал Радан, явно что-то не слишком лестное говоря в сторону все еще едущего блондина, который, правда, тоже быстро опустился, а после быстро разворачиваясь и гоня по направлению к одиноко стоящему шатену, с визгом шин и прогребем со следами, оставшимися на асфальте, останавливается совсем близко от отшатнувшегося парня.       — Ну как тебе? — с улыбкой спросил Кавински, подняв визор, смотря, как к ним медленно подъезжает и Радан.       — Ты мог меня сбить сейчас, — громко фыркнул Лололошка, складывая руки на груди, сверкая глазами из-под очков. — Но это было прикольно, — добавил он, переводя взгляд на Радана на мотоцикле, чуть улыбаясь. Все же, они выглядели на них очень гармонично, чего уж не отнять.       — Ты самого прикольного еще не видел, — сняв шлем и зачесав волосы рукой, сказал Радан, уже, явно видно, заведенный и весь из себя пылающий огнем.       — Да-да, — хмыкнул Кавински, тоже увидев это состояние парня, только усмехнувшись. — Пошли. Некоторым прямо-таки не терпиться проверить, упадет ли он со стенки, — улыбнулся блондин, перекидывая ногу на асфальт и мотоцикл начиная просто толкать. И посмотрев на это, Радан фыркнул и на низких оборотах подъехал к шару, что некоторые так старательно толкали. И даже не заглушая мотора, спрыгнул, открыв одну из нижних секций, что работала как, считай, и лестница. И, ничуть не сомневаясь, снова забрался на мотоцикл и загнал его внутрь.       — Винс, ну ты чего там копаешься? — нетерпеливо позвал он, смотря на двоих идущих друзей, слегка покачиваясь из стороны в сторону, уж явно желающий как скорее начать.       — Не надо так спешить. Для начала мы все равно просто покрутимся, не более, — махнул рукой блондин. — Лололошка, будь добр, подержи очки, а то еще спадут, — попросил Кавински, отдавая аксессуар в руки шатену, который без слов принял. А после, по тому же пути, он заехал в шар, слегка ютясь рядом, как в клетке, закрывая ее сам изнутри. — Давай по кругу пока, — дал отмашку мужчина, после заводя мотор на хорошие обороты, сразу же набрасывая на голову шлем. Радан же, улыбнувшись, сделал так же.       А после, начав медленно разгоняться, двое закружили один за одним, строго напротив, закружили по шару, создавая легкий металлический стук по сваренной, но, как было видно, не цельной конструкции. И будто в вихре они закружились по стенкам. Такое ощущение, что вот-вот сорвутся, но их парней будто приклеило к стенке и не отпускало, пока они катались внутри. А потом будто сорвались. И Лололошка уже успел испугаться, как те сделали еще один кульбит. Проехались по полному кругу вверх и все так же не упали.       Шатен из вне наблюдал за этим танце профессионалов завороженно и с опаской. На них ничего нет, а если таки сорвутся, не удержуться. Тут же даже падать некуда. Но этим, как обычно, риск не страшен. Они просто улыбаются, смотря за тем, куда поедет переднее колесо напарника и повторяя. То один заводил елемент, то другой. Они то падали сверху, то выпрыгивали снизу, иногда рассекая окружность по середине, будто гравитация для них была только шуткой, а не одним из основных законов физики. А потом, как Радан начал еще какое-то движение, Кавински приглушил обороты двигателя, съехав вниз.       — Ви-инс, ты чего? — расстроенно протянул Радан, тоже, естественно, останавливаясь.       — А ты чего? Просто покрутиться — ладно, а вот это вот! — возмутился блондин, взмахивая руками. — Мало того, что мы не разминались, так еще и без защиты. Хочешь и себя убить и меня за одно?       — Я просто попробовать захотел, — закатил глаза парень, облокачиваясь на руль, искоса смотря на блондина в очках.       — Нет, я всякое пробывать не буду. Мне за свою жизнь еще страшно, — вдохнул Кавински и, потянувшись, открыл «дверцу» шара, после чего и выехал из него, заглушая мотор, снимая шлем и тряхнув головой. — Ох, и так старый я уже, а тут и это, — прямо-таки вздохнул мужчина, слезая и потягиваясь. А за ним с помоста выехал и второй парень, тоже заглушая шум двигателя. — Пока у тебя руки тремором не сводит — ты еще не старый. Стрелять же можешь, — фыркнул на него Радан, снимая защиту, потирая ухо. Все же, что было шумно — ничего не сказать. Машинки-то сильные, от того и шумные.       — Да ну тебя. Вон, я лучше Лололошку научу, он-то не такой язвительный и рискованный ((да-да)), — отмахнулся Кавински, хоть и с улыбкой.       — Я скорее тебе его сломаю в тот момент, когда попытаюсь завести, — хмыкнул сам шатен, смотря то на одного, то на другого из парней.       — Можешь внутри постоять и быть красивой статуей, — пожал плечами Кавински. — Я такое видел, как делают. Выглядит прикольно, а делать легко. Ты был бы хорошим украшением для шоу, — и все с ехидной улыбкой.       — А ты хочешь вернуться к показам шоу? — успел спросить первым Радан, вскидывая в удивлении брови.       — Это была шутка. Меня не поймут, если я просто так вернусь к своим юношеским похождениям, — закатил глаза блондин, отмахнувшись. — Так что можно только смелость проверить, — пожал он плечами.       — Эх, а я вот уже и надеялся, — на показ вздохнул Радан. — Огни, напуганные вздохи публики, крики-и…       — Не фантазируй, чтобы не расстроиться в своей же жизни, — хмыкнул Кавински, искоса бросив взгляд на Радана, а после переводя взгляд на Лололошку. — Чтобы ты в стороне не стоял, могу дать и просто покататься под присмотром, — сказал он. Ну а то действительно, стоит себе сам, что аж неприлично.       — Не-ет, я не думаю, что смогу нормально удержаться, — покачал головой шатен, мягко улыбнувшись.       — А постоять внутри не побоишься? — хмыкнул Радан, чуть наклонив голову, можно сказать, ехидно улыбаясь Лололошке.       — Это явно не то, чего бояться надо, — в ответ улыбнулся шатен. С его-то похождениями, ему и в вулкан спрыгнуть не так страшно.       — Зато это опасно, особенно, если колеса сорвутся. Не подначивай его, — сказал Кавински, смотря на Радана с неким снисхождением.       — Ну Винс, не обламывай мое хрупкое его. Ты сам говорил, что оно у меня прямо-таки стеклянное, — повел взглядом парень, снова уставившись на блондина, улыбаясь, опустившись на руль мотоцикла.       — Зато самомнение у тебя просто титановое. Только если Лололошка сам предложит, без всяких твоих зазывов, — не поддаваясь на провокации парня, сказал Кавински, махнув рукой.       — На самом деле, я не против, если кому-то хочется, — пожал плечами Лололошка, посмотрев на шар. Он большой, отскочить есть где, даже если никто не думает, что он сможет. Просто не видели его в деле, да.       — М-да? Ну ладно. Этот бездарь тебя все равно покалечит, так что пошли, — подняв глаза к небу, будто спрашивая у него, за что ему два таких ребенка на его больную шею. А после он снова покатил мотоцикл обратно, к шару. А за ним сразу же пошел и шатен, по-простому улыбаясь. Было просто весело с друзьями, чего уж там.       И снова Кавински закатывает транспорт по входу, останавливаясь и оборачиваясь на парня сзади, что тоже аккуратно подходил. А еще к ним тихо подъезжал Радан, но уже слегка со стороны, не намереваясь идти за ними, а просто закрыть двери. Но зашел шатен в этот металлический шар, все же, не слишком уверенно. Мало ли что в буквально железной клетке может случится.       — Я не буду чего-то особого делать, но ты отпрыгивай если что. И не в сторону, а место, где я только что проехал, чтобы у меня было время затормозить, — сказал блондин, снова надевая на себя шлем, больше уже не говоря ни слова. А Лололошка кивнул, встав ровно по серединке, чтобы особо не мешать. А Кавински, скрытый под визором шлема, начал качаться вперед-назад, медленно разгоняясь, после быстро выворачиваясь в сторону, начиная крутиться вокруг.       Шум мотора нарастал на ушах, а Лололошка вертел головой, стараясь по началу уследить за тем, как вокруг него крутиться, а после лишь выдохнул, останавливаясь и следя только глазами. А тем временем мотоцикл поднялся выше, осью вращения почти добравшись до центра шара. Только шатен не думал, что будет так громко. Очень громко, что закладывало уши. И он прикрыл их руками, чтобы хоть как-то облегчить себе жизнь в этом шуме, кинув взгляд на Радана, что хотя бы на месте стоял и улыбался чему-то. А Кависнки чуть замедлился во вращении, видя, что парню не слишком удобно, мягко скажем. И не особо думая, он сам снял с себя шлем, о котором в последние время так пекся, довольно неловко, на скорости-то, да с наклоненной осью, но надел его на Лололошку. Он хорошо приглушал звуки, специально выбирал. И не подумал ведь, надо было у Радана отобрать. Ну уж что есть. А шатен, хоть и удивился, но поудобнее усадил защиту на голову. Действительно ведь так удобнее. А проследя взглядом за все крутящимся блондином, он увидел, что тот улыбается.       А потом, Кавински положил руку на торс Лололошки, все так же продолжая ехать вперед, как бы одним прикосновением спрашивая, в порядке ли все теперь. И шатен кивнул, отвечая на немой вопрос. И кивнув на это, блондин сверкнул глазами, быстро набирая скорость и начиная даже не просто по горизонтали, а почти что по вертикали, проезжая по потолку шара, лишь чуть заваливаясь на полу, чтобы не сбить человека. А еще не отрывал взгляда от парня в центре, чтобы не сбить, даже прикоснуться лишний раз, не толкнуть случайно. А Лололошка все так же завороженно смотрел, теперь уже ни на что не отвлекаясь от созерцания уж явно профессионала.       Но долго ничего не продолжается, так что довольно скоро Кавински остановился, посмотрев на Лололошку, смотря, не случилось ли чего. А то под шлемом не так и хорошо видно, хоть и визор был поднят. И шатен, после остановки мужчины, снял с головы защиту, встряхнув головой.       — У меня уши заложило, — буркнул несерьезно Лололошка, хотя явно недовольно. — Ладно, если бы мне закладывало, когда я на самолете летал, но от этой баранки, блин, — звучало даже возмущенно. Как для Кавински, довольно смешно возмущенно.       — Ну да, громковато. Зато он быстрый, — хмыкнул блондин, вставая с мотоцикла, придерживая за руль.       — Да-да, можно подумать, стать глухим стоит того, чтобы потом еще и упасть, сломав тебе спину, став инвалидом, — фыркнул шатен, отдавая в руки Кависнки шлем, после идя по направлению к выходу, закрытому Раданом, но вот только через пару секунд стало понятно, что Лололошка совсем не знает, как этот замок на двери открывается. И, что-то неприятное выдохнув, он снова посмотрел на блондина с просьбой открыть его и выпустить из ловушки металлической круглой клетки. А Кавински только улыбнулся, сверкнув красными глазами, но подошел, снимая замок с блокиратора и давая со звоном упасть двери. И, со смехом глянув на парня, блондин не дал прохода, со своим мотоциклом выехав первым, при чем прямо на нем, одной ногой лишь встав на сидушку. А Лололошка только фыркнул, спокойно спускаясь за ним, но, все же, потирая уши, надеясь, что писк в них скоро пропадет.       — Эй, Винс, — окликнул Радан с какой-то хитрой улыбкой. — Свадьба скоро? — неожиданно добавил он. И секунду даже успел постоять, пока Кависнки осмысливал сказанное, а после хищно сверкнул глазами и с места рванул в сторону бедного парня, что ели как успел тоже начать бежать.       — Стой, ошибка человечества! — громко ругался блондин, пока от него со смехом бежали, чуть ли не спотыкаясь на ходу. А смотря на это, Лололошка не понимающе хлопал глазами, хоть и тоже улыбался. Выглядело вполне себе весело, чего уж там. Как говорят, в жизни парня самые сложные первые 40 лет детства.