Коэффициент на поражение
26 марта 2023 г., 12:00
«Ты видишь по моему взгляду, сучонок. Мы будем драться. Будем. И ты всосёшь».
Это Чонгук читает в его глазах. Наглых, красивых глазах. Ким Тэхён не проигрывал ни разу. Никому. Легенда. Это так тренер говорит, но Чонгук имеет наглость с ним не соглашаться. В конце концов, слова мудрых, бывалых в большом спорте китов, типа Ким Намджуна, можно и в расчёт не брать, когда речь идёт о подпольных боях. Ким Намджун просто всегда забывает о том, что это не настоящий ринг под светом прожекторов с аудиторией из представительных господ. А ещё Ким Намджун не знает о том, что у Чон Чонгука преимущество: он новичок. Новичкам (и дуракам) по закону жанра должно везти.
— Не переживай особо, главное показать красивый бой, — говорит наставление Намджун перед поединком.
— Плевать мне на красоту, — это неправда. — Я ненавижу проигрывать, — а это правда.
— Никто не любит проигрывать. Ким Тэхён тем более.
— Что значит «тем более»? — скептически изгибает бровь Гук.
— А то и значит. У него ноль поражений.
— Это невозможно, — рот у Чонгука приоткрывается удивлённо.
— Люди злые. Его успех корёжит любителей подобного вида развлечений… Все ждут, кто же сможет победить Тигра из Тэгу.
К Тэхёну он готовится долго, упорно. Намджун гонял его и в хвост, и в гриву, будто не на матч отправлял, а на войну. Чонгук плевался, возмущался, но терпел, выполнял.
— Я ему готов ебало разбить только за то, сколько я к нему готовился, — говорит Чонгук уже в раздевалке, когда до главного боя (их с Тэхёном боя, «Бывалый Тигр из Тэгу против новичка из Пусана») остаётся буквально полчаса. Странно, что мандража нет. Не первый бой в конце концов, и Чонгук изначально настроился таким образом, чтобы не возносить Ким Тэхёна на пьедестал.
— Соберись, малой. Ты такой упёртый, что я уже сам начинаю верить, что ты победишь сегодня.
— М-да, тренер, ну спасибо, что верите в меня, — закатывает глаза. Вежливость вообще не про Чонгука. Как-то не получилось с этим.
— Коэффициент на Тэхёна уже занижен. Всем скучно смотреть каждый раз, как он побеждает. Это всегда так, когда бьется андердог и любимчик. Если ты сегодня победишь, гонорар получится… отменный, — вздыхает Намджун. — Но рано радоваться.
— Я знаю все свои слабости.
— Главное рассмотри все его проблемные места.
***
Тэхён знал, что череда побед не может длиться вечно. Над ним как дамоклов меч висела угроза провалиться. И именно этим июньским вечером она была особенно осязаемой. Угроза пришла в виде Чон Чонгука. Наглого, черноглазого и смазливого, хотя кому про смазливость говорить, так это не Тэхёну (сначала к нему прицепилось убогое «Красавчик», когда он только пришёл в мир подпольных развлечений, и только после десятого боя прозвище сменилось на Тигра), и хоть Тэхён был примерно одного роста с Чонгуком, тот казался более мощным, что ли. Поджарым. Выточенным часовыми тренировками. Тэхён тренировался не меньше любого другого бойца, но должен был признать: если такая фигура, как у Чонгука, такие пропорции не даны от природы, ты можешь сколько угодно потеть над собой, всё равно ебучий идеал не будет доступен. Но он стоял перед Тэхёном на ринге. Взял капу в рот и получил последнее наставление от тренера. «Зараза» — пронеслось злое в голове. Никому не нужно было знать, что Тэхён только восстановился после того, как сломал ребро, и этого боя боялся до уссачки, потому что именно сегодня предстояло сделать то, чего Ким Тэхён ещё ни разу не делал. Предстояло проиграть. Чонгук не выглядел и на самую малую долю обеспокоенным, у того в глазах только нефть разливалась. Он смотрелся пафосно со своими татуировками, мышцами и андеркатом. «Какая же дерзкая ты зараза» — думал Тэхён, сам при этом храбрясь и делая свой самый наглый вид. Тэхён был хорош в том, чтобы скрывать свои эмоции. Актёр, шоумен. В конце концов, люди сюда хоть и идут за деньгами, но ещё они идут за шоу. Если бьется Ким Тэхён — это будет зрелищно.***
Первый раунд был пробный, Чонгук присматривался, Тэхён тоже. Они толком даже не успели ударить друг друга, Намджун сказал бы: «Это вы так, можно сказать, поцеловались да погладили друг друга». Так и было, но на то были причины. Чонгук сразу распознал собрата стратега в Тэхёне, однако кое-что в его манере ведения боя настораживало. Шум стоит невообразимый, Чонгуку даже на время уши закладывает, пищит в голове, словно по телеку врубили профилактику. Он слышит, словно через толщу воды, как Намджун выкрикивает, что надо работать по корпусу. Чонгук помнит это и так, но всех захлестывает азарт, поэтому крик тренера смешивается с гулом толпы. К четвёртому раунду Чонгук понимает, что не так. И Намджун подтверждает его догадки. Тэхён защищает левую сторону, явно опасаясь за свои рёбра. И это была не просто привычка, в предыдущих боях такого не наблюдалось. Чонгук сразу понимает, как нужно работать. В нокаут Чонгук его, конечно же, не отправляет. Всё же, не хватает ещё опыта (признаваться не хочется, что просто не было желания вредить), но технически Тэхён проигрывает в этот вечер по очкам. — Дерьмо ёбаное, — слышит Чонгук отдалённо, когда садится в угол ринга, и ему на плечи накидывают полотенце, понимает, что ругается тренер Тэхёна — Мин Юнги. Чонгук слышал о нем. Мин был не самым последним человеком в этом деле. Тэхён был не единственным его бойцом. Тот же выглядит плохо, да и он сам не лучше, когда объявляют победителя. Они оба вымокли, разбили друг другу ебальники так, что кровь сочилась из губ и рассеченных бровей, но Чонгука хотя бы воодушевляло то, что он сможет заплатить по счетам и отправить денег родителям с братом. Однако эйфории Чонгук особой не чувствует, будто пусто как-то внутри, отчасти от того, что ему кажется, будто победа липовая, как будто Тэхен был не в форме. Тренер говорил, что у перфекционистов бывает синдром самозванца. Они неизбежно сталкиваются в душе. Чонгук не может сказать, что он когда-либо относился к оппонентам враждебно, ринг — это ринг, тут не место личным обидам или симпатиям, Чонгук для себя это понимал так. Его бои никогда не сопровождались скандалами, да и рано было для подобного, он занимался этим всего два года. В отличие от Тэхёна, который в данный момент стоял под струями душа спиной ко входу. Да, это была классная задница. Чонгук не мог не отметить для себя того, какой Тэхён складный. Стройный. Гармоничный. Крепкие длинные ноги. Его явно астеническое телосложение достигло своего баланса, когда нет ничего, что могло бы быть «слишком». Чонгук же массу набирал всегда легко и легко же её сбрасывал. — Жалко было лицо разбивать тебе, — говорит Чонгук достаточно громко, чтобы Тэхён его слышал, становясь под соседний душ. Тут нет перегородок, и Чонгук пользуется этим. Не беда, что фингал расцвёл уже под глазом, всегда можно покрасоваться не только лицом. — Мне тебе тоже, — не остаётся в долгу, но не смотрит, намыливает волосы, подставляет лицо под струи воды. Они моются молча. Чонгук пока ещё сам не понимает, чего его так тащит, но почему-то продолжает приставать: — Рёбра ведь? — он пытается посмотреть в лицо, но Тэхёну насрать, очевидно. Обычно Чонгуку тоже насрать на оппонентов. Но сегодня почему-то нет. Может, потому что есть ощущение, что его наебали. А может потому, что он просто хочет завести какую-то беседу. И цель этого Чонгук для себя не объясняет никак. Иногда лучше не задумываться о подобном. — Рёбра, ты же понял, — подтверждает Тэхён, подставляя крепкую шею под струи, проводит рукой в геле для душа. — Ну и зачем ты выперся тогда, раз не восстановился? — едко спрашивает Чонгук. — Деньги, — пожимает плечами Тэхён. — И что теперь? — он невольно скользит взглядом по телу Тэхёна. Он не виноват. Просто тот хорош собой. Он не удержался. — А кто сказал, что я не заработал? — Тэхён впервые после ринга удостаивает его прямым взглядом, Чонгука с ног иногда сбивает спокойствие. Тэхён именно такой. Спокойный. — В каком смысле? — В таком, что за мой проигрыш мне очень хорошо заплатили. И ты ошибся: я восстановился. — И ты… — Ты хорош, конечно, но скорости тебе поднабрать да за ногами следить, — у Тэхёна уже тоже подбитый глаз опух, начал заплывать, однако тот находит силы улыбнуться, снова игнорируя недоумение Чонгука. — И нормально тебе проигрывать за деньги? — спрашивает Чонгук. — Мне похуй на победу, — не наигранно, это слышно. — А твоему тренеру? — А это ты у него спроси. — Но для чего-то же ты… — Ради денег. Нет ничего престижного в победах в подобных местах. Был бы я таким молодым, как ты — хотел бы победы, а сейчас уже нет. Радуйся, ты первый, кому я позволил победить. — Радоваться? С хуя ли я должен радоваться? — Чонгук подставляет лицо под струи, смывает пену с себя торопливо, смотрит на Тэхёна раздраженно. И что это за речи такие? На сколько Тэхён старше? Лет на пять? А уже жизни учит. — Андердог свалил фаворита, твой тренер наверняка горд, — Тэхён лениво размазывает по себе пену, и Чонгук старается не пялиться. — Мне плевать на его гордость, так побеждать я не хотел, — машет головой Чонгук. — Дело сделано, — усмехаясь, говорит Тэхён, пропуская волосы через пальцы, зачесывая влажные пряди назад. Чонгука обжигает обида. Какой смысл в такой победе? Конечно, был шанс, что Тэхён просто не хочет признавать, что всрал бой. Но что-то Чонгуку подсказывало, что это вовсе не так. — Я хочу реванш, — говорит он сквозь сжатые зубы. — Сочувствую, — хмыкает Тэхён. — Почему? — Потому что его не будет. Я завязываю с этим дерьмом, — Тэхён выключает воду и уже собирается уходить. — Стой, — Чонгук опрометчиво хватается рукой за запястье Тэхёна, тот смотрит удивленно на их руки, потом поднимает глаза на него, смотрит странно. — Отпусти, и я пойду, — говорит Тэхён ровно. — Нет. — Нет? — тот усмехается. — Ты уверен, что реванш хочешь? — голос у Тэхёна вдруг меняется, становится ниже, более вкрадчивым. — Я вот всё то время, что стоял тут, мылся, чувствовал твой взгляд. — Что? — Чонгук поспешно отпускает руку Тэхёна, так и застывает с приоткрытым ртом. — Твои глаза явно не только на мое лицо смотрели. Натуралы так себя не ведут. Не надо делать вид, что я не прав, и прикидываться святой невинностью, — тот складывает руки на груди и смотрит насмешливо. Мокрый. Капли воды играют в приглушенном свете, и Чонгук мысленно дает себе по ебалу за то, что хотел бы слизать всё это со смуглой кожи. И синяк под глазом не портит. Потому что Ким Тэхён красив. Был бы хищником, грациозно вырывал бы куски мяса из своей жертвы. А Чонгук ощущает себя именно так. Жертвой. Будто ему нужно спасаться. Убегать от Тэхёна. Но сил нет. Будто приколотили на месте. — И что? — находится он, ведь лучшая защита иногда совершенно точно нападение. — Ебальник мне разобьешь? Да, люблю красивых мужиков. Люблю ебаться с такими, — дерзко говорит он. — Зачем же? — тот вдруг всем своим видом выражает расслабленность, подходит к Чонгуку, так, что они оба оказываются под одним душем. — За что же мне бить тебе ебальник? За то, что ты меня назвал красивым мужиком? — тот стоит теперь вплотную, и Чонгука обдает жаром, хотя вода течет еле теплая. Тэхён правую руку кладёт на его талию, впивается пальцами ощутимо, притягивает, и Чонгук ошарашенно распахивает глаза, не понимая, как себя вести. — Всё в порядке, новичок из Пусана, — тот смотрит насмешливо, спокойный-спокойный, как море в штиль, — я тоже тебя хочу. Чонгук шумно сглатывает. Да и поебать. Что теперь уже притворяться? Делать вид после сказанного, что не то имел в виду? Да ладно. Тэхён хорош собой. И он тоже ничего такой. Почему бы им не сбросить напряжение? Оно явно между ними повисло, и хоть Тэхён выглядит невозмутимым, тот всё равно к нему потянулся ведь. И Чонгук себя отпускает. Будто кто-то невидимый поводок спустил. Всё уже. Не оттащить теперь. Тэхён наклоняется чуть вперед и делает воду потише, та льется на пол. Чонгук выходит из-под струй, подходит ближе к Тэхёну и показательно прижимается. Близко. Кожа к коже. Смотрит в глаза Тэхёна прямо, а тот уже второй рукой обхватывает его талию. Тигр из Тэгу горячий, и Чонгук не удерживается от того, чтобы провести татуированными пальцами по крепким плечам, погладить руками сверху вниз. Он не припомнит, когда последний раз так хотел кого-то. Тэхён не сопротивляется и не пытается показать, кто тут хозяин, когда Чонгук языком скользит меж приоткрытых губ. Тот с готовностью принимает всё, что он хочет сделать. Двигает губами навстречу. У Чонгука саднит губу, но это не страшно. Это едва ли помеха. Он привык к боли. И он готов поспорить, что Тэхён тоже. Поэтому сейчас они не стараются друг другу навредить. Нет. Вода шумит и заглушает мокрые звуки поцелуев, Тэхён наклоняет голову то влево, то вправо, каждый раз меняет угол, и Чонгук чувствует, как заводится не на шутку из-за умелого языка, который ласкает его рот. Ким Тэхён горячий. И прекрасно целуется. Идеально подходит Чонгуку. Обычно все куда-то торопятся, или не уделяют этому достаточно внимания. А Чонгук о б о ж а е т хорошие поцелуи. Тэхён и в этом чемпион, блядь. Ну, конечно. Ожидаемо. Когда он ощущает, как Тэхён толкается своим истекающим членом в его бедро, то выдыхает шумно прямо в рот тому. Тэхён оглаживает его плечи, спину, вновь сжимает талию жадно, лижет губы и языком спускается к подбородку, а потом и к шее. Присасывается со вкусом, и Чонгук запрокидывает голову. — А если кто-то войдет? — вдруг, сквозь пелену возбуждения, мямлит Чонгук, он едва может ворочать языком, потому что думать не хочется на самом деле. Тэхёна так много, и Чонгук растворяется от ощущения чужого тела, от умелых прикосновений, ласк. — То сразу выйдет, — отрываясь от шеи Чонгука, говорит тот спокойно. — У тебя идеальное тело. Как будто ты вышел из моих порнушных фантазий, — говорит тот ему в губы, и Чонгук жмурится, притягивая Тэхёна ближе за плечи, затыкая рот своим языком. Чтобы не болтал такое. Ему не нужно этого. Он смущается. А этого Чонгук выдавать не намерен. Меж тем Тэхён наглыми руками ведет вниз, сжимает его ягодицы, мнет. — Сильнее, — отрываясь от губ Тэхёна, просит он. Обычно Чонгук не податливый, но этот мужчина на него действует по-особенному. Губы того скользят по его щекам, языком тот ведет ниже, и он вовсе не ожидает того, что Тэхён, продолжая мять его ягодицы, встанет на колени, прямо на холодный кафель, и будет целовать его живот, прикусывая, затягивая кожу, будет тереться головой. — Ты просто какое-то ебаное чудо, почему я раньше тебя не видел? — говорит тот, опаляя дыханием низ живота. — В глаза ебешься потому что, — фыркает Чонгук, на эту дерзость его кусают, но потом тут же ласково зализывают, так что он не удерживается, с плеч Тэхёна руки убирает, зарываясь пальцами во влажные темные волосы. Тэхён правой рукой захватывает член Чонгука в кольцо из пальцев, и он давится вдохом. Мычит, когда ощущает теплый влажный язык на головке. Тэхён вылизывает мокро, принимаясь водить рукой вверх-вниз, и Чонгук не удерживается от того, чтобы посмотреть на того, хотя сфокусироваться тяжело. Тэхён перед ним на коленях выглядит правильно. Глаза обласкивают широкие плечи, сильные руки, влажные волосы, в которые Чонгук вцепляется. А потом он чувствует, как Тэхён заглатывает член, насаживается максимально, и он не сдерживается, толкается в горло. Тот не отстраняется, позволяет, и Чонгук млеет, когда Тэхён вновь возвращает вторую руку на его ягодицу и принимается сосать без рук. Двигает головой вверх-вниз, а руки меж тем нагло мнут его задницу, жадно, тот явно наслаждается. Чонгук сам не замечает, как начинает постанывать. Его голос отражается от стен даже более громко, чем ему хотелось бы, но Чонгуку наплевать. Тэхён поражает его тем, что вытворяет такое. Позволяет трахать себя в рот в какой-то момент, потому что замирает, расслабляет горло, и Чонгук крепко хватает того за пряди, вбивается тому в глотку еще и еще. Тэхён останавливает его, выпуская член изо рта, и показательно смотрит снизу вверх, с нескрываемым желанием. Чонгук завороженно смотрит на язык, которым тот проводит еще пару раз по головке, не разрывая зрительный контакт. Ниточка слюны тянется от члена к пухлым губам. Тэхён наклоняется вновь вниз, мажет языком по основанию члена, а потом всасывает поочередно потяжелевшие яйца. — Блядь, — ругается Чонгук, жмурясь. Длинные проворные пальцы Тэхёна гладят Чонгука между ягодиц, тот ласкает, осторожно обводит отверстие, потирает. И вместе с движениями языка по его мошонке это делает что-то невероятное с ним. Чонгук мычит. — Иди ко мне, — просит Чонгук как в бреду. — Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо… Тэхён тут же слушается, поднимаясь, и Чонгук тянется за поцелуем, собственная смазка и слюна тает между языками, когда Тэхён целует его. Если бы он только мог сделать эти поцелуи постоянными в его жизни. — Повернись, — просит Тэхён особенно низким голосом, и Чонгук слышит, сколько в нем напряжения. — Я не хожу с подготовленной задницей на матчи, — замечает сварливо Чонгук. — Я хочу просто потереться о тебя, а потом трахнуть между твоих мясистых бедер, — говорит Тэхён откровенно. — Это сколько угодно, — Чонгук поворачивается с готовностью, Тэхён отстраняется, и он сам разводит ягодицы в стороны. — Блядь, засадить бы тебе… Зараза, — ругается Тэхён, дальше идет еще какая-то мысль, но та так перекрыта матом, что смысл Чонгук различить не может. Да, он хорош. Неудивительно, что Тигр из Тэгу мыслить не может внятно. Тэхён сильной рукой вцепляется в плечо, почти до боли, а потом Чонгук ощущает, как мокрая головка проходится по отверстию, ласкает еще и еще, вверх-вниз. Если бы он знал, чем закончится этот бой, он бы подготовился для Тэхёна хорошенько, он бы все сделал на высшем уровне, но раз уж он не может получить этот член в себя, то даже это уже хорошо. Тэхён шипит и трется, Чонгук шире расставляет ноги, и тот членом скользит по яйцам, дразнит. — А теперь дай мне свои бедра, — шепчет Тэхён на ухо, прикусывая раковину. Тот прижимается сзади, и Чонгук отставляет задницу, сводит ноги, двумя руками опирается о стену перед собой, потому что от возбуждения всё вокруг плывет. Не хватало еще свалиться тут. Когда горячий член проталкивается между его сведенных ног, Чонгук слышит стон. Тэхён хватается за его талию и принимается тут же остервенело вбиваться. До шлепков, звук от которых со звоном отражается от стен. Тэхён так сильно впивается в бока, что Чонгук думает о том, как в зеркале потом будет не один день видеть следы от пальцев. Он выгибается, чтобы Тэхён мог теснее прижиматься к нему, чтобы тому было удобнее трахать его бедра, одной рукой он принимается водить по своему члену, возбуждение становится невыносимым, вязким. Просто от одной мысли, что это Тэхён, что весь этот нелепый разговор привел их к тому, что происходит, делает ощущения ярче. Чонгук, который стоял ранее перед Тэхёном на ринге, смотрел в наглые раскосые глаза, уже знал, чем все кончится. Просто признаваться не хотел. Он бы дал этому мужику при любом раскладе. Вне зависимости от того, кто бы победил. Тэхён явно в его вкусе. Настолько в его вкусе, что гордость может идти нахуй. Какая вообще гордость? Гордость, ты видела Ким Тэхёна? Вот и рот закрой. Чонгук старается двигать рукой в такт движениям Тэхёна, и, видимо, получается удачно, потому что ровно в тот момент, как тот утыкается лбом ему куда-то в шею и мычит, Чонгук кончает, пачкая плитку перед собой. Он доводит себя рукой, пока Тэхён дотрахивает его бедра, а затем замирает, приваливаясь сзади. Горячий, тяжело дышит куда-то ему в шею, а потом Чонгук чувствует короткие поцелуи на плече, ниже, на лопатке, и в конце концов, Тэхён отстраняется осторожно. У Чонгука в голове шумит. Может, что-то положено говорить в таких ситуациях, но он в этом не очень хорош. Что уж тут скажешь? Тэхён молча идет под душ, и Чонгук, как ни в чем ни бывало, делает то же самое. Тот ничего не говорит, заканчивает раньше, Чонгук нагоняет Тэхёна мгновениями позже. Они одеваются в гробовой тишине. Шкафчик Тэхёна с другой стороны, и он только и слышит, как тот возится с одеждой, как застегиваются молнии на спортивной сумке, как стучит железная дверца шкафчика, а потом, вдруг, Тэхён подходит, весь какой-то сразу… неловкий. Будто не он десять минут назад вытрахать душу из Чонгука хотел. — Можно твой телефон? Открой заметки, — просит Тэхён хрипло. Чонгук бегло смотрит на того, прячет глаза, потому что тоже как-то странно и неловко. Он непослушными пальцами достает телефон, открывает заметки, отдает Тэхёну. Тот хмурится и что-то печатает. В самой раздевалке свет лучше, чем в душевой, поэтому Чонгук невольно пользуется возможностью еще раз впитать образ Тэхёна. Запомнить. Такого непривычного вне ринга. В джинсовом костюме, с еще влажными волосами, с синяками на лице, которые… не портят того. Удивительно, насколько надо быть красивым человеком, чтобы даже безобразные следы от боя не делали особой погоды. Чонгук уверен, Ким Тэхён может сейчас же пойти и подцепить с десяток парней. Но тот что-то просматривает в заметках, кивает сам себе, нажимает, видимо, «сохранить» и отдаёт телефон Чонгуку. — Я не умею… вот это всё, — говорит Тэхён, смотрит прямо в глаза теперь. — Что? — хмурится Чонгук. — Разговаривать по душам, или что там обычно надо. Просто надеюсь, что мы еще увидимся, бывай, Чон Чонгук, — говорит тот и уходит. Чонгук вдыхает запах древесного одеколона, нотки которого явно чуть выветрились с одежды Тэхёна, но всё еще слышны, если тот оказывается достаточно близко. Чонгук стоит, замерев, в футболке, джинсах и одном кроссовке, как идиот. Потом спохватывается, открывает заметки и видит адрес и приписку «После восьми в будни (я работаю днём), а в выходные после трех. Приходи».***
Чонгук не забывает про заметку у себя в телефоне ни на минуту. Он думает об этом на работе, когда упаковывает по накладной товары в коробки, он думает об этом на тренировках, и от Намджуна это не укрывается. — Сосредоточься, малой, — говорит тот недовольно. Тот никогда не кроет его последними словами, но Чонгуку одного недовольного взгляда достаточно. — Да что с тобой такое? Внимательнее! — злится тот. — Где ты витаешь? — Вы знали, что Тэхён слил мне бой? — всё же спрашивает Чонгук. — Что? — вся злость мгновенно улетучивается с лица тренера. — То, — Чонгук утирает пот со лба, — слил. И сказал мне об этом потом. — Нет, я не знал, клянусь, — говорит Намджун, — к тому же… Да кто же о таком говорит. Если те, кто делали ставки, узнают… — Я хотел реванш, — говорит Чонгук. — Но реванша не будет. Ким Тэхён завершил свою карьеру, так сказать. Вышел из игры. Я знаю его тренера. Но про такое мы не разговаривали… Я знаю, что тот даже на тренировки и в зал в принципе перестал ходить. — Ясно, — говорит Чонгук, закусывая губу. Значит, шансов с тем пересечься просто так у него в принципе нет. Он и без того в курсе, что тот завершил карьеру. Просто ему нужно было хоть с кем-то поговорить о Тэхёне. С кем-то, кто тоже знает, кто это. Хочется поговорить, а поговорить не с кем. Что уж тут скажешь? Что забыть не получается? Подумаешь — удовлетворили потребности. А мысли всё равно цепляются. Не хочется отпускать. — И неизвестно, что он будет делать дальше? Его тренер не обмолвился? — не унимается Чонгук. — Без понятия, — пожимает плечами Намджун. — Тебя так задело? — Задело, — признается Чонгук, только он не про бой говорит. — Зря, — качает головой Намджун. — Отпусти это. Случилось и ладно. Работаем дальше. Чтобы когда тебе попадется действительно стоящий противник, не проиграть. Всё, вперёд, в исходную, — говорит Намджун. Но отпустить не выходит. Не только липовую победу. Но и Тэхёна в целом. Думалось о том, чем тот теперь занимается. Тэхён написал в заметке, что работает. Значит, всё нормально. Чонгук посмотрел, где находится этот адрес. Обычный спальный район. Не плохой и не хороший. Такой, которых сотни. Срывается он в субботу. Уговаривает себя, что не нужно ему это. Зачем ему Ким Тэхён? Зачем знать, что там с ним? Зачем? Потрахаться? Да он сотню этих мужиков может себе заполучить. Но… Сотню других, оказывается, не нужно ему. Нужен вот этот вот. Который вести разговоры не умеет. Зато смотрит нагло. Со знанием. Да что уж, Чонгук сам плох в этих выяснениях и беседах по душам. Не надо. Может, они что-то и так сообразят? Ладно, он Ким Тэхёна всё еще хочет. Ему, честно, было мало. И он воображал на днях, кончая в собственный кулак, как тот втрахивает его в матрас, пока он выгибается и стонет. «… в субботу после трех. Приходи». Когда он оказывается в нужном районе, возле нужного дома, поднимается на нужный этаж и звонит в дверь с цифрами «310», то думает о том, что выглядит полным кретином. Может, Ким Тэхён и думать о нем забыл. На кой черт он тому сдался? Неужели Ким Тэхён мог тоже так сильно впечатлиться… Додумать он не успевает, потому что светлая дверь открывается и перед ним появляется тот, кто занимает всю неделю его мысли. Поселился в голове, а аренду не платит. — Привет, — говорит тот, и Чонгук осматривает Тэхёна не без интереса. Выглядит тот сейчас, конечно, совсем не так, как Чонгук ожидал. У того на лбу повязка, чтобы кудри в глаза не лезли, белая футболка, а сверху фартук, в руках какая-то поварешка… А может, и не поварешка. Чонгук не силен в кулинарных терминах. — Привет, я не вовремя? — говорит Чонгук сбивчиво. — Я это… Я тогда лучше… — Почему не вовремя? — Ты занят, то есть… Я вообще не понимаю, что я тут делаю. Было бы неплохо перед визитом позвонить, но ты номер не оставил… Тот смотрит удивленно, явно не улавливая суть, а потом говорит: — Я ведь сам написал, что жду тебя… Просто когда ты не появился в следующие три дня, я перестал надеяться, — почесывая затылок, говорит Тэхён. — А номер… Я телефон сломал. И если честно, без него отлично… Да и не люблю говорить по телефону. — Я тоже плох в этих всех разговорах, — вздыхает тяжело Чонгук. Какой же он неловкий придурок. По крайней мере, он себя таковым ощущает. — Проходи, я готовлю блинчики. Чтобы жевать, слова не нужны, — говорит Тэхён, пропуская Чонгука. Тот выглядит невыносимо трогательно в этом домашнем наряде и с мягкими кудрями. Совершенно отдаленно напоминая того человека, что уверенно держится на ринге перед толпой. Чонгук вздыхает облегченно и проходит внутрь, осматриваясь. У Тэхёна уютно, светло, вкусно пахнет. Совсем не похоже на мрачную, минималистичную берлогу Чонгука, и он удивляется этому контрасту. Тигр из Тэгу на поверку оказался милым котенком в душе. По крайней мере об этом говорит обстановка. Правда, когда позже, после молчаливого поедания блинчиков с разной начинкой, его трахают глубоко, с оттяжкой, как он мечтал, зажав у столешницы, а он слизывает с длинных пальцев Тэхёна джем, то он готов забрать свои слова обратно.
