Конкуренты

      Неприятные ощущения холода вперемешку с болью растекаются по спине, заставляя вспомнить травму, которая отобрала возможность крутить многооборотные прыжки. — Ангелина, седьмое падение за тренировку, — девушка виновато опускает глаза, пытаясь просверлить лунку во льде. — Тебе бронза России не за падения досталась. Соберись наконец. Всё, марш на хореографию, — девушка держится за спину, молясь всем богам чтобы не обострить ситуацию и не довести себя до больницы, устало перебирает коньками, подъезжая к бортикам. — Сильно болит? — глазами указывая на поясницу, интересуется Дарио. В ответ он получает лишь короткий отрицательный кивок. Ангелина сегодня без настроения и совершенно не идёт на контакт, а только бьётся об лёд разными частями тела, срываясь с поддержки и заставляя партнёра по нервничать. — Может тебе отдохнуть? — снова немые ответы. — Ангелина, вернись, поговори со мной. — Да о чем? — Обо всем. Начать можно с твоего настроения, — он сменил интонацию, состроив какой-то командирский голос. — Кто посмел испортить настроение Ангелине? Этот человек немедленно должен поплатиться за это… — он просиял, когда ему удалось заставить Николаеву усмехнуться. — Поплатиться чем? — уже с улыбкой спросила девушка. — Я ещё не придумал, но чем-то очень важным, — он приобнял партнёршу за плечи. — Ну так что с источниками тучек над твоей головой? — Моя жизнь, — выжидающее выражение лица Дарио вынуждало её рассказать в мельчайших подробностях все закулисье коммерческого турнира. — Теперь Женя обиделся, не отвечает на сообщения, звонки и сам не пишет, — она шмыгнула носом. — Я не знаю что делать и как это разгребать.       Дарио хотел было сказать, что нужно было не строить вселенские секреты из отношений с, так сказать, коллегой и выложить все своему другу сразу, но, посчитав что это Ангелина вполне осознала самостоятельно, решил умолчать эту мысль и сказать что-нибудь другое. — Я думаю, что он остыл за две недели и вполне готов к разговору. Позвони, извинись, поболтай. Если не возьмёт, то поезжай к нему и обьясняйся вживую.       Единственное здравое решение было сначала выведено самой Ангелиной, а потом подтверждено печатью самого Дарио Чиризано, считающего точно также. Никаких выходов из ситуации не оставалось, кроме как реально поехать в Пушкин, звонить в дверь, а потом, если откроют, плакаться и извиняться. Осуществление плана Николаева начала сразу после выхода за пределы тренировочного комплекса. Посмотрев билеты до Питера, их ценники и время отправления, она тяжело вздохнула от осознания возможной траты выходного впустую, если вдруг Женя её не простит или не захочет слушать. Одернув себя от негативных настроев, она решилась попытать счастье в сотый раз за последние два дня и набрать номер Семененко ещё раз. Успехом эта затея не увенчалась, и девушка быстро оформила билет на ближайший поезд, отходивший через 4 часа.

***

      Жуткое дежавю — первое, что почувствовала Ангелина, стоя перед знакомой дверью, правда сейчас уже без шариков, подарков и торта, но зато с коробкой любимых жениных конфет, ибо какой нормальный человек пойдёт мириться без чего-нибудь сладкого. Дверь тяжело открывается сразу после первого звонка, показывается уставший силуэт фигуриста. — Ангелина? У тебя в привычку вошло приезжать без предупреждения, — он отошёл в сторону, пропуская её в квартиру. — Если бы я сказала, что приеду, ты бы попытался найти отмазку, чтобы не встречаться со мной и не разговаривать сам знаешь о чём, — сбросив верхнюю одежду куда то в угол, девушка поймала его за руку и заставила развернуться лицом. — Тебе. Твои любимые, — она протянула ему конфеты, которые он принял без особых эмоций. — Спасибо. Как ты не путаешься в любимых местах, сладостях и прочей фигне своих знакомых? — Подъеб засчитан, — она завернула в комнату, которая была ей как родная. — А теперь серьёзно, давай поговорим, — Ангелина набрала побольше воздуха в лёгкие. — Я прошу прощения, что скрывала от тебя свои отношения. — И скрывала бы дальше, если бы я сам о них не узнал, да? — шумный женский выдох, совершенный для усмирения агрессии. — Ну нафига перебивать, Жень? Понимаю, обиделся, но знаешь же, что говорить тяжело. Я твою реакцию лицезреть боялась, между прочим. — Правильно делала. Я расстроен и зол, — такого Женю Ангелина видела лишь пару раз, когда ему никак не удавалось запомнить ответы на один из кучи билетов по анатомии. — Ладно, злись. Когда будешь готов поговорить, позовешь, — она подорвалась с кровати, с чётким желанием успокоиться самой. — Ты куда? — не привычный и жёсткий тон. Они никогда не ссорились. — Чай попью. С мятой.       Девушка вышла из комнаты, глазами выискивая чашку, которая не принадлежала кому-то из семьи Семененко, наполнила её крепким чаем. Встав у окна, Николаева принялась думать о причинах столь сильной агрессии со стороны друга, помимо обиды за недосказанность, но не находила таковой, даже среди самых безумных вариантов. Женя тем временем подвергался мукам совести, сидя в собственной комнате и задавался вопросом почему говорил с ней так грубо, но оправданий не находилось. Он решился выйти и направится в сторону кухни.       На плечо опускается некая тяжесть в виде головы фигуриста и Ангелина испуганно вздрагивает. Над ухом раздаётся более привычное и мягкое: «Прости», озаряющее светом девичьи мысли и размышления парня.

Ревность.

      Восемь букв, одно слово, одно чувство, объясняющее слишком много событий.       Долгое время никто не решается взять на себя инициативу заговорить, но молчание и тишина уже порождают звон в ушах и первым не выдерживает Женя.       С самого тяжёлого вздоха Ангелина уже знает, что он собирается сказать. Мозговые извилины работают на износ, пытаясь сообразить пару фраз в ответ на предпологаемое высказывание, но слова просто забываются и прячутся где-то далеко. — Я тебя люблю давно уже, просто сказать боялся, — да, именно то, что ожидалось. — Как маленький мальчик, блять. — Нет, — к чему сказаны эти три буквы непонятно, то ли это отрицания симпатии, то ли отрицание подверглась фраза про мальчика. — Почему я сразу не додумалась? — Была другим человеком занята, — тихо произносит Женя, за что получает толчок в бок. — Ещё и твой прямой конкурент, — вздыхает Ангелина, поворачиваясь лицом к нему, и обнимает. — Что же ты раньше не говорил, дурачок. — Боялся, что отошьешь. Или пошлёшь, там уже как повезёт, — ответно обнимает. — Дурак ты, Жень, самый настоящий. — Я знаю.

***

      То, что Питер — её дом, никак не оправдывает второй звонок в дверь за день, на это раз на другом конце города, без волнения и кипиша. Спокойно и комфортно, без горы на плечах. Житель этого помещения знал о приезде и ждал. — Привет, — дверь открывается через пять секунд, словно он поджидал её и караулил, следя в глазок. — Привет, — переступив порог и сняв надоевшие белые кроссовки, она обмякшим телом валится на Петю, оставляя лишь руки на его шее. — Я помирилась. Всё идеально. — Я рад, — с напускным усилием поднимает девушку над полом, заставив её повиснуть на плече. — Тяжёлая стала, как тебя Дарио тягает? — получает хлопок между лопаток и любящее: «Пошёл в жопу».       Приземление на кровать получилось смазанным и немного дискомфортным, из-за небольшой раскоординации Гуменника и потери равновесия.       Ангелина стягивает с себя пальто, забрасывая его подальше, прекрасно зная, что потом будет ругать себя за это, ибо вещь помнётся, но это будет потом. — Парник из тебя никакой, — она с усмешкой вздыхает. — Для танцора слишком высокий, — театрально прищурившись и помещая парня в импровизированную рамку из сложенных пальцев, добавляет Николаева. — Так и останешься у разбитого корыта. — Карьеру одиночника, я так понимаю, в твоём воображении, я уже завершил? — получает не уверенный кивок головой заранее скукожившейся девушки. — Зараза такая, — предсказуемо набрасывается с щекоткой, которую Ангелина боится до дрожи в коленках и истерического смеха, который разливается по питерской квартире. Она пытается закрыться от внешнего раздражителя, но попытки не увенчиваются успехом, и единственное что может помочь выжить сейчас — отвлечь Петю от этого занятия.       Всё ещё испуская истерические смешки, Николаева улавливает его лицо руками, целуя в губы. Действие вызывает нужную реакцию — он обезоружен, но лишь на время, так как кислород не бесконечный.       Гуменник плюхается рядом, заставив кровать скрипнуть, а девушка избавляется от кофты с олимпийской символикой, подаренной подругой Сашей Бойковой после Игр, оставаясь в одном спортивном топе. Уже через секунду нога по-хозяйки покоится на мужском теле, а нос благополучно пристроен в шею парня. — А в чем причина такой вселенской обиды то была? — интересуется фигурист, закидывая руку под голову. Ответ звучит на выдохе и куда-то в подушку. — Ты, блять, причина, — Ангелина зевает, решая умолчать важную деталь сегодняшнего разговора с Женей, посчитав, что она лишь разожжет в Гуменнике ревность и породит более жёсткую конкуренцию между двумя фигуристами, и лениво добавляет. — Я устала, давай поспим.

***

— Держи, держи, — приглушенно доносится из-за бортика, когда двое фигуристов проносятся мимо тренеров с громким шорохом лезвий по льду. — Семь, — в унисон шепчут оба партнёра, сопровождая отсчёт звонким касанием зубцов Ангелина холодной поверхности, чётко обозначив конец поддержки. Финальное комбинированное вращение исполняется из последних сил, но не теряет в качестве от усталости спортсменов. Секундная тишина, затем громкие аплодисменты и восторженные визги. Уже традиционные объятия двух танцоров вызывают ещё больший шум публики. — Концовку задержали, если дедакшн прилетит, то плакало наше золото, — широко улыбаясь говорит Николаева, приветствуя и благодаря полную публику Питера. — Не прилетит, там две секунды. Я считал, — идентично партнерше отвечает Дарио, наклоняя голову в качестве поклона. — А если засудят? — влетает в объятия Чиризано и оба направляются к выходу со льда. — Протоколы глянем, а потом порчу наведём, — целует девушку в макушку, чувствуя вкус лака для волос на кончике языка. Оба улыбаются, ещё раз прощаясь с публикой.       Устало опускаются на диван в кисс энд крае, с жадностью хватая воздух и ртом, и носом. Восстановить дыхание и сердечный ритм удаётся только к концу повторов и объявлении окончательных оценок. На табло выводятся результаты, пока что без итоговой турнирной таблицы.       Ангелина щурится, чтобы увидеть цифры в поле сбавок, а Дарио всматривается в цифру сбоку строки. Девушка увидела лишь прочерк, а парень сообщил о втором месте за произвольный танец.       Все внутренние органы сводит, дыхание снова спирает, а сердце колотится так, будто сейчас выпрыгнет из груди. Если верить расчётам, которые вчера производила Ангелина, напрягая своего молодого человека с математическим складом ума, то набранной суммы им должно хватить, чтобы опередить ближайших соперников.       Итоговая таблица долго не хотела показываться на экране вверху арены, но слёзы радости уже были готовы выплеснуться из глазниц, потому что место выше, чем на чемпионате России было уже обеспечено.       Первая строчка турнирной таблицы подсвечивается красным, что знаменует героическую победу на последнем соревновании сезона. Реакцию в виде радостных взвигов, слёз и тёплых обнимашек можно представить и без детального описания. Николаева-Чиризано становятся победителями Финала Гран-при России.       Ангелина наконец-то чувствует себя по настоящему счастливой, когда бежит к стоящим возле выхода с арены друзьям. Объятия с главными соперниками, которые не перестают быть хорошими приятелями, затем с бывшими одногруппниками и вечной семьёй, с подругами. У самых дверей по разные углы стоят два одинаково дорогих девушке человека, оба с заранее купленными цветами. — Хоть сейчас вы можете забыть о своей конкуренции и перестать соперничать? — Петя с Женей переглядываются, выясняя кто первый подождёт к девушке. — Да идите сюда оба, конкуренты хреновы, — виснет на шеях обоих, совершенно не задумываясь о том, как это может выглядеть со стороны.

Они всегда будут конкурентами, но ради неё они готовы зарыть конёк соперничества.