Прервавшийся цикл

Очередной повторяющийся порочный круг. Какой он по счету? Двадцатый? Пятидесятый? Или стоит брать числа намного больше, например, сотый или тысячный? Моно не знал, не помнил. И все правильно, он не должен был помнить это. Однако, в этот раз что-то было не так. Очнувшись, как обычно, на темной опушке около телевизора, Моно неспеша поднялся с грязной земли, отряхиваясь. Правда, в следующую же секунду мальчик судорожно взялся за пакет на голове, дрожащими руками сдернул его с себя и откинул в сторону, для того чтобы удобнее было держаться за голову. Боль. Нестерпимо сильная головная боль появилась, как только он пришел в себя. Моно готов был закричать во весь голос и заплакать, но нельзя. Слишком опасно это делать в этом мире. Все, что ему оставалось – это молча терпеть и надеяться, что вскоре боль утихнет. Мальчик рухнул на колени, скрючившись в три погибели. Моно не совсем понимал, что происходит и когда все должно было встать на свои места. Это… было странно. Он видел снова и снова одни и те же картины: Он находит девочку, запертую в подвале, ее зовут Шестая. Они решаются идти выживать вместе, помогают друг другу, а потом… … А потом Шестая отпускает его руку, и он падает в пропасть. На этом… картинка всегда обрывается. И так много раз. Чертовски много раз! Что это такое? Глюк какой – нибудь? Моно попал к монстру? Мальчик не мог видеть ничего, кроме, как ему уже казалось, бесконечно повторяющихся картин. А потом, после зрительного понимания, мальчика утянуло и в моральное понимание. Он смотрел на одно и то же, и начинал чувствовать все, что происходило на картинках, будто это было наяву. …Но оно и было наяву. Моно не знал, сколько времени он просидел, вот так скорчившись, но, когда боль начала утихать, а он – приходить в себя, он точно понял – все, что он видел – это его воспоминания. Как нашел Шестую, как помогал ей, даже как спасал от Тощего человека. И что он помнил ярче всего из многотысячных путешествий – как Шестая отпустила его. Он вспомнил все. Почему? Моно задрожал, своими маленькими ручками вцепившись во влажную землю. Почему она каждый раз предавала его? Что он делал не так? Мальчик всегда старался заботиться о своей подруге, хоть иногда даже о самом себе было сложно позаботиться, главное всегда было выжить. … И он каждый раз не выживал. По крайней мере, что было после падения Моно уже не видел, поэтому, он сделал довольно очевидное предположение – он умирал. Умирал, и цикл начинался для него заново. Мальчик поднялся, с некой грустью посмотрел на отброшенный бумажный пакет. После он поднял с земли его, отряхнул аккуратно, снова натянул на голову. Идти дальше Моно стало слишком странно. В некотором плане бесполезно. Но он шел. Шел и узнавал путь, знал, куда попадет, и что он должен делать далее. И пока он шел еще пока по безопасной местности, он раздумывал, что теперь ему делать. Моно понимал, что он и в этот раз не выживет. Это его заставляло погружаться в некую апатию. Наблюдать за тем, как в самом начале пути он же был настроен весьма оптимистично, по крайней мере, он старался выглядеть таким, и как в конце его предают, что-то ломало в душе Моно. Он начал перебирать всевозможные варианты, что можно будет сделать, чтобы избежать повтора цикла: Идеи о том, чтобы по пути просто на просто убить девчонку, как – либо отомстить за прошлое или угрожать, Моно откинул сразу. Во – первых, он искренне не хотел этого. Даже не смотря на сотню предательств, он бы не смог поднять на Шестую руку. Можно ведь с самого начала просто пройти мимо хижины охотника, разве не так? Но тогда девочку убил бы охотник, Моно это тоже не устраивало. Поговорить? Что – ж, это было бы самым лояльным возможным способом избежать кончины. Но что-то мальчику подсказывало, что это было бы бесполезным тоже. Во – первых, Моно был уверен, что в предательстве Шестой была причина. Будь эта причина в Тощем, или быть может, в ее личных страхах насчет самого Моно, мальчику было не особо важно, ему было важно, что причина была, а какая, это уже нечто второстепенное. И именно из – за этого он отбросил и вариант разговора. Он не знал ее намерений и причины ее поступка. Что он мог сказать вообще? «Шестая, мы ходим по замкнутому кругу, пожалуйста, не скидывай меня в пропасть?» В таком случае, она оставит его еще раньше, посчитав за уже сошедшего с ума. Впрочем, в их мире это немудрено и даже не было бы чем – то постыдным или слабым. Но даже если бы в этом случае Моно остался бы жив, его не устраивало даже это. Он быстро понял, что предпочел бы умереть снова, чем остаться одному. И следовательно, он также быстро понял, что не может повлиять на цикл сам. Слишком многое зависело от Шестой. Боже, да вся его жизнь буквально зависела от нее! Моно выдохнул, будь что будет. Быть может, в следующем цикле он забудет о том, что помнит в этом, тогда будет легче. Но его удручало, что в таком случае они вдвоем точно не выберутся никогда. Но мальчик и не находил выходов, которые его бы устроили. Он упрямо бежал по лесу, довольно умело избегая всяких капканов и прочих ловушек. Удобно, когда помнишь, где что находится. Пробираться так стало намного быстрее и своего рода «безопаснее», даже если по факту сложность выживания практически не менялась. Добежав до хижины, мальчик остановился. Аккуратно, стараясь не издавать ни звука, Моно начал подходить к хижине ближе. Да, он знал, что на данный момент его бы никто не услышал и можно было бы отложить излишнюю аккуратность, но сам факт того, что начиная с этой хижины появляется враг, Моно не мог пересилить себя. Он боялся. Он сильно боялся, чтобы что – то пошло не так, как он помнил, мало ли, какие еще «глюки» его поджидают. Знание давало ему некую беззаботность в своих действиях и решениях, но и оно же делало его слабее. Его легко подловят и убьют, используя прием элемента неожиданности. Зайдя в дом, и осторожно прикрыв дверь, он уже не удивлялся мертвой «семье» за кухонным столом, но выглядели они для него все также противно. Однако, Моно был очень рад, что они ничего ему не сделают. Сделав глубокий вдох, мальчик начал спускаться в подвал. Мелодия. До безумия знакомая ему мелодия, которую играет музыкальная шкатулка, когда кто – то прокручивает рычажок вокруг своей оси. Она рядом. Моно тихо шел по звуку. Увидев топор перед собой, он остановился. Есть ли возможность сломать дверь без него? Все прошлые разы Шестая пугалась его, Моно не хотел пугать ее как – либо в этот раз. Быть может, он бы смог чуточку больше заслужить ее доверия и… нет. Мальчик осек себя. Он не будет думать, как спасти свою жизнь, единственное, что он хочет в этом цикле – это не дать никому в обиду Шестую. Ни детям, ни учительнице, ни Тощему Человеку. Ни – ко – му. Минут пятнадцать Моно пытался руками отломать эту чертову дверь. Пытался найти отмычки по – близости, но все было тщетно. Он уже начал думать, что Шестая давно услышала его с самого начала его жалких попыток одержать победу над дверью. Выдохнул. Вернулся все же за топором. Видимо, пока что он даже в этой маленькой детали ничего не сможет изменить. Мальчик взялся за рукоять тяжелого топора и потащил к двери, за которой издавалась та самая мелодия. Пару тройки ударов хватило, чтобы хлюпкое и старое дерево дало слабину и растрескалось в щепки. Моно посмотрел вперед. Мелодия прекратилась. Шестая. Смотрела прямо на него в ответ. Но она… не отбежала? Моно растерялся, но спустя пару секунд взял себя в руки. Отложив топор в сторону, он начал подходить к ней. И вот он чуть нагибается, протягивая девочке свою руку. Моно думал, что та испугается. По крайней мере, она должна была это сделать. Но вместо толчка и побега, Шестая принимает его помощь подняться. Это… странно. Это не так, как было ранее. Моно начинает волноваться уже и этому. Чертовы воспоминания! Еще и Шестая смотрит на него как – то не так. Будто хочет что – то сказать, но не может. Будто она давно его знает, как и он ее. Моно помогает ей подняться, она ловко откидывает шкатулку в сторону. Он неосознанно сжимает ее руку сильнее, чем обычно бы сделал это. Он боялся. Но и вместе с этим, готовился к предстоящему его концу.