Драгоценность

      Солнечные зайчики приветливо заглядывают в окна большого дома. Утром прошел легкий дождик, но этого почти не ощущается. Стоит жаркий летний день и все пропитано палящим зноем и удушливым запахом цветов. На улице чувствуется небольшая приятная свежесть, но Аль-Хайтам сидит на закрытой веранде и читает книгу, изредка поглядывая в окно. Через широкое стрельчатое окно открывается прекрасный обзор на лужайку и Кавеха. От зелени вокруг кружится голова, а слишком яркое голубое небо поглощает собой все. Пшеничные волосы сверкают золотом на солнце и от этого слепит глаза. Он бы задернул окно шторой, но ту отправил стираться Кавех, перед этим ворча касемо «старого пыльного ковра, которым еще задницу мамонты подтирали». Аль-Хайтам лишь невозмутимо пожал плечами на это заявление, а про себя улыбнулся. Прекрасная штора, что ему могло не понравиться? Подумаешь пыльная. Аль-Хайтам ценил подобные старые вещи. В них было что-то родное, как бабушкино варенье с малиной. Он частенько посещал выставки, аукционы или смотрел объявления о продаже антиквариата. Его страсть к прошлому разделял Чжун Ли. Совместно с ним Аль-Хайтам выбирал вещи для своего интерьера. Чжун Ли был специалистом в области древностей. Антиквар сам владел большой коллекцией ценностей и иногда Аль-Хайтам перекупал полюбившиеся безделушки у него. Чжун Ли был поистине удивительным человеком: он знал все обо всем. Будто бы жил не первый век. У него был наметан глаз на редкости. Ходить с оценщиком по блошиным рынкам было удобно, Чжун Ли с одного взгляда на вещь мог определить подделка ли это или что-то стоящее. После каждого возвращения Аль-Хайтама домой, Кавех горестно подсчитывал сколько денег из него выжал Чжун Ли на очередную редкость в этот раз и отчитывал за большие траты. Аль Хайтам ничего не мог с собой поделать. Ученый питал слабость к древним безделушкам. В этот солнечный жаркий день Кавех возился с розами. Архитектор расселся на черно-белой плитке под палящим солнцем посреди разноцветных горшочков. Он придирчиво оглядывал нежно-розовые бутоны и подстригал листики. Ему было жарко, но он не бросал дела и не спешил уйти в дом. Аль-Хайтам положил книгу на грудь и всецело стал наблюдать за действиями сожителя. Вот он переставил с земли на плитку кувшинчик с водой, вот стряхнул с рук землицу, вот заправил мешающую прядку за ухо. Ученому захотелось провести по белокурым волосам, узнать насколько они мягкие и чем пахнут. Он прекрасен Мысль, вздох, легкая улыбка на губах и он уже не может вернуться к чтению. Аль-Хайтам очарован. Он не перестает улыбаться и подмечать дорогие сердцу мелочи. Например, Кавех всегда расставляет горшочки с цветами в определенном порядке: нежно-розовый, пастельно желтый, голубой и салатовый. Почему так Аль-Хайтам не знал, но он каждый раз подмечал этот необычный порядок. Когда за окном дождливо, архитектор закутывается в пледик в гостиной и так лежит пока не пройдет дождь. Он заворачивается в теплый кокон с головой и иногда Аль-Хайтаму кажется, что Кавех боится дождя и грозы. Он всегда лежит лицом к спинке дивана и по вздрагиванию пледа можно подумать, что тот плачет. Аль-Хайтам думает, что ему просто кажется, но при этом всегда предлагает какао с зефирками. Когда на маленький столик ставится чашечка с горячим напитком, архитектор оживляется и выныривает из своего укрытия. Они вместе пьют какао. Аль-Хайтам читает книгу в кресле, а Кавех размышляет. Кавех не любит когда на руках остается земля. Он боится что-то запачкать и всегда подолгу моет руки в фонтане, вымывая грязь и прутики растений. Ученый много раз говорил ему не использовать фонтан в саду для таких целей, но Кавех продолжает так делать ему наперекор. С виска катится капелька пота. Кавех вытирает рукавом пот и складывает садовые принадлежности. Аль-Хайтам знает, что сейчас он побежит мыть руки к фонтану, а затем вбежит в дом, потный, уставший, но довольный. Нужно вновь взяться за книгу и принять серьезный вид, пока Кавех не поднялся с плитки и случайно не увидел горящие глаза по ту сторону большого окна. Тайну сердца нужно беречь тщательно.

***

Кавех влетает в гостиную босиком. Сандали с грохотом он скинул в прихожей. — Аль-Хайтам! Аль-Хайтам не оборачивается и по прежнему сидит уткнувшись в книгу. Он не смотрит на Кавеха. Ученый ничем не хочет выдать своего интереса. Он слышит легкие кружащие шажки по комнате. Кавех тем временем останавливается и принимается что-то недовольно бормотать себе под нос. Аль-Хайтам, стараясь не шуметь, облокачивается на перила кресла, опускает книгу чуть ниже уровня глаз и осторожно выглядывает. Кавех стоит у камина и смотрится в зеркало. Белые рукава тонкой рубашки местами мокрые и липнут к белоснежной коже. Лицо красноватое от солнца, светлые волосы в небольшом беспорядке. Архитектор пытается пригладить их, но непослушные светлые пряди вздымаются торчком. Кавех сейчас чем-то напоминает попугая. Юркого, суетливого, яркого. Осознав, что с волосами бороться бесполезно, он принимается рассматривать каминную полку. Каминная полка была местом склада заколок Кавеха. На ней также стояло зеркало и ароматические свечи. Книги Аль-Хайтама бесцеремонно скидывались с полки на пол. Кавех терпеть не мог когда Аль-Хайтам заваливал его личное пространство своей научной ерундой. Расставив все в аккуратном порядке, Кавех уже думает было отойти от камина, но его внимание привлекает соринка. Он недовольно суживает глаза и проводит по месту пальцем. Аль-Хайтам старается не ржать за своей книгой, наблюдая противостояние Кавеха и пыли. Он по быстрому отворачивается и принимает сосредоточенный вид. Кавех тем временем убрал пылинку и довольный встал посреди комнаты. За спиной раздались тихие шаги. Лучше всего Кавеха слышно в прихожей, дальше дом устилали ковры. По этой причине, передвижения архитектора были почти не слышны, что было на руку Аль-Хайтаму, который любил сидеть в полной тишине. Аль-Хайтам закрывает лицо книгой и изображает сонную безмятежность, чувствуя как к его креслу все ближе и ближе подходят. — Аль-Хайтам! Ты снова меня игнорируешь! — доносится сбоку громкий звонкий голос. Ученый улыбается, спрятавшись за книгой. Ему доставляет удовольствие быстрая смена интонаций в голосе Кавеха. Голос архитектора разгоняется с веселого до укоризненного тона за считанные секунды. — Аль-Хайтам! — руки ложатся на спинку кресла. — Аль- Хайтам! Хватит спать! Пойдем пить чай! — с лица поднимают книгу. Аль-Хайтам жмурится от яркого солнечного света, льющегося из окна. Кавех откладывает книгу в сторону, не забыв заложить закладкой и перевесившись через спинку кресла в упор сердито смотрит на ученого. Аль-Хайтам проморгавшись открывает глаза и вместо потолка видит перед собой недовольное перевернутое лицо Кавеха. Они смотрят друг-другу глаза в глаза. Аль-Хайтам сжимает челюсти, чтобы случайно не улыбнуться. Негодующий Кавех такой милый, а его красно-карие глаза кажутся медовыми на солнце. Такой красивый… Кавех кажется не дышит. Он замерев стоит, склонившись над Аль-Хайтамом и не сводит с него глаз. Его лицо стало безмятежно. Гнев испарился. Архитектор смотрит на него в упор, рассматривая, наблюдая, исследуя. Солнечные лучи освящают его прекрасное лицо, а волосы словно золотые реки спадают вниз водопадом. Сверкающий, невероятный, мой… Нет, не мой — Дурак! Мне больно вообще-то! — Аль-Хайтам моргает и резко поднимается с кресла, стукаясь головой об Кавеха. Ученый вставает к окну и никак не комментирует ругательства на фоне. Он задумался. Солнце скрылось за облаками. В сердце что-то сладко заныло, а потом защемило болезненно. Сад уже не кажется прекрасным. Кавех затмил все. И от этого образа теперь никуда не деться. Он будет преследовать его во снах и являться в дымке тумана на рассвете у окна. — Что ж, пойдем пить чай.