Увидимся, Эрен…

      Эрен всегда знал, что ценой свободы станет его жизнь. Но что значит жизнь, если в ней ты лишь сторонний наблюдатель, скованный цепями безысходности. Сколько не старайся, цепи эти не разорвать, не уничтожить, перегрызая зубами ненавистную сталь. В груди, где-то в самом дальнем и тёмном уголке всё ещё бьющегося сердца, волком воет скрытое ото всех одиночество. Оно скребёт когтями, тошнотой невыплаканных слёз подступая к горлу.       Время уже смешалось воедино. Прошлое, настоящее и будущее превратились в одну сплошную нить Андромеды, не дающей права свернуть в сторону. Но в этом лабиринте минотавра для Эрена нет спасения. Нить всегда ведёт к неизбежной гибели. В нём надрывно плачет озлобленный на весь мир ребёнок, но в пустых глазах больше нет жизни. И ненависти в нём больше не осталось. Одно лишь слепое стремление защитить ту оставшуюся в живых горстку людей, которых он звал друзьями. «Ты должен спасти их! Ради друзей, ради безопасности всего острова, ты должен подчинить себе эту силу!»       Слова мёртвого отца проклятьями звучат где-то в обрывках памяти, взваливая на плечи непрошеную ответственность планетарного масштаба. Безжалостно уничтожить мир, чтобы спасти рай, давно превратившийся в чистилище. На нём и его друзьях выжжены клейма убийц и демонов, и крылья свободы больше не развеваются за спиной в жертвенном стремлении обрести свободу. Белоснежные крылья эти давно уже окроплены алой кровью из разрушенных надежд и бесконечной череды смертей. Эрен видел лик её слишком часто, чтобы забыть, какой безобразной она может быть.       Для него смерть всегда уродлива в своей отвратительной неизбежности. Жестокая, беспощадная и циничная — без разбору собирающая свою кровавую жатву. Смертям давно забыт счёт. И часы безжалостно отсчитывают его собственную. Эрен, приговорённый к смерти с момента рождения и проживший в аду девятнадцать лет, слишком устал, чтобы сопротивляться неизбежному. Разве это не лучший исход всему тому, что он совершил? В новом мире ему не будет места. Цветы вырастут и завянут. Сменятся времена года, затянутся шрамы, хоть и будут временами невольно кровоточить. Золотая клетка должна быть разрушена, как бы больно не было оставлять живых за спиной. Свобода слишком ценный ресурс, чтобы эгоистично бояться принести себя в жертву. «Почему ты плачешь, Эрен?»       Удивлённое лицо Микасы, её внимательный и беспокойный взгляд, смотрящий на него с толикой грусти. В осколках воспоминаний его разбитой судьбы она всегда рядом с ним. Готова самоотверженно помочь и защитить даже ценой собственной жизни. Но сейчас, когда такая желанная свобода душит его одиночеством, у Эрена нет сил даже на слёзы. Он мёртв, и убеждать себя в этом приходится едва ли не каждую секунду. Чтобы не дрогнуть и не обернуться, не сделать отчаянный шаг вперёд в желании удержать её за руку. Но его собственная рука каждый раз бессильно падает обратно, а ладонь сжимается в кулак. Нельзя. Нужно бороться до конца, не поддаваясь эмоциям. Бесконечный цикл ненависти, вражды и смертей должен сомкнуться на нём. Он, рождённый в этом жестоком мире, должен забрать с собой первородный грех человечества. Титанам больше нет места среди людей. Как и нет в мире места тем, кто посмел разрушить их хрупкий и ложный рай.       Эрен больше не цепляется за ложные иллюзии. Пустой взгляд его смотрит вдаль и за горизонт, окрашенный кровавыми пятнами заката. Реальность и сны смешались воедино, рисуя картины мира без войны. Все его друзья живы, но тупая боль в груди всегда твердит об обратном. И всё, что остаётся — оттолкнуть даже тех, кто так отчаянно пытаются до него достучаться. Но Эрен их не слышит. Он, восторженно раскинув руки в стороны, тонет в иллюзорной и дурманящей разум свободе. Перед ним лишь бесконечное голубое небо да бескрайние поля из цветов, запах которых кружит ему голову. Он захлёбывается не то слезами, не то радостью от того, что цель его, наконец, достигнута. Мир уничтожен во имя тех, кто будет жить после него. «Скажи, Эрен, та ли это свобода, которую ты так отчаянно желал?»       Ему хочется ответить, но всё, на что хватает силы воли — открыть глаза, в последний раз взглянув в глаза той, что стала его смертью. Ему отчаянно, до одури хочется верить, что всё было не зря. Вся кровь, в которой он утонул по горло, не должна пролиться понапрасну. Пусть весь мир считает его безжалостным демоном и убийцей, но ему хочется надеяться, что глаза друзей больше не будут наполнены слезами. Он станет тем, кто заберёт с собой всю их боль, отчаяние и страхи, оставив им лучший мир без ненависти и вражды. Раны затянутся, ненавистные стены исчезнут вместе с титанами. Как исчезнет и он сам. Безвозвратно утонет в вязкой пустоте, называемой смертью.       В нём больше нет страха. Лишь зарытое в скорби одиночество. И когда горла касается холодная сталь клинка, а последнее мгновение тянется бесконечным потоком, в нём надрывно и окончательно что-то ломается, заливаясь горькими слезами безысходности. Последнее, что он видит: лицо Микасы, на котором читается отражение его собственной боли. И всё, что он слышит — слова, тихо брошенные на прощание: — Увидимся позже, Эрен…