Комета

Кометы — прелестные создания самой вселенной. Говорят, они могут исполнять мечты, но, к великому сожалению людей, честь восхититься падением кометы выпадает крайне редко. — Томми-и, беги ужинать. Слышится быстрый топот ног по коридору, и в дверной проём высовывается белобрысый мальчишка. Волосы торчат во все стороны, а глаза горят. Он торопливо садится за обеденный стол, пододвигая к себе тарелку с рисом, и утыкается взглядом в телевизор перед собой. «Вот-вот должно случится чудо: комета с орбитальным периодом обращения в 1200 лет совсем скоро появится на небосклоне и будет видна даже невооружённым глазом», — монотонно звучит голос ведущего, за его спиной мелькают какие-то карты и диаграммы, и вдруг на экране ярким взрывом появляется та самая комета, она искрится и озаряет небо. Томми сидит с чуть приоткрытым ртом, уже позабыв о рисе. В глазах подростка танцует отражение экрана телевизора, а в ушах всё ещё звучит голос ведущего. — Я пойду посмотрю с крыши, — вдруг бормочет он, подскакивает со своего места и уносится куда-то наверх. Улица встречает его своей прохладой и человеческим шумом: гудят машины, спеша домой; слышен звонкий смех из паба поблизости, и приятная музыка 80-х годов наполняет улицу, доставая даже до двенадцатого этажа; шелестят листья, облетая улицы и парки. Томми выбегает на крышу, замирая у двери, ослеплённый вспышкой света на небе. Рот подростка немного приоткрывается от восторга, всё вокруг подобно золоту, желтеющие звёзды потускнели, скрылись за облаками, отдавая всё людское внимание лишь одному чуду космоса. Время замерло, весь шуршащий шум смолк, и матушка Вселенная лично показалась на небосклоне, демонстрируя красоту свою и своих детей — нежных звёзд, могучих планет и комет. «Надо загадать желание!», — в голове подростка мелькает мысль, и он спешит к краю крыши, чтобы, затаив дыхание, прикрыть глаза и подумать о чём-то несбыточном, о чём-то, что сделать реальным может только какая-то чёртова комета, о чём-то, что не подвластно даже времени. — «Я хочу хотя бы раз увидеть его, лишь раз. Просто убедиться, что он знает, что мы его любим», — дыхание сбивается, подросток сильно жмурится, до боли впиваясь пальцами в холодный металлических бортик. — «Я скучаю по тебе так сильно, Техно. Прошу, пусть Вселенная услышит меня». Капли слёз со звоном удараяются о пол, а Томми, надрываясь от невыносимой пустоты внутри, склоняется над бортиком и шепчет невнятные извинения и просьбы. Он молит лишь об одном, знает, что ничто, даже сама Вселенная, не вернёт его им, но не может остановить себя. Не может забыть, не может простить, отпустить. Яркая жёлтая комета фонтаном рассыпается на конце, усеивая небосклон маленькими блёстками; она летит куда-то ввысь и уносит желание подростка с собой, туда, где множество сильных небесных существ с тем же замиранием сердца наблюдают за её падением.

***

Мягкий звук радио проходится по Райскому саду, путаясь между крупными листьями растений и нежными цветками. Луна стоит на крыльце и, морщась от ярких солнечных лучей и хихикая, причудливо танцует. Он забавно размахивает руками, иногда крутится вокруг себя самого, подпрыгивая; когда начинается очередная «Дрим, это та самая!» песня, он вскрикивает, хлопает в ладоши и вновь повторяет свои излюбленные движения. Его красивая фарфоровая чашка с травяным чаем стоит забытая на столике в самой светлой части сада. Туда, куда Солнце не часто разрешает Луне ходить, ведь яркий свет очень сильно обжигает нежную кожу того. — Дрим, прошу-у, потанцуй со мной, — между тяжёлыми усталыми вздохами бормочет Луна, отступая в глубь крыльца, чтобы скрыться в тени дома. — Тебе стоит поспать, милый. Ты ведь уже третий день со мной проводишь, как у тебя остаются силы на ночь? — отрываясь от бумаг на столе, говорит Солнце, с заботой глядя на возлюбленного. — Пф-ф, я всего лишь читаю сказки и слежу, чтобы те, кто боится темноты, продолжали её бояться, — Дрим может видеть, как тот пожимает плечами, вновь выглядывая из тени. — Это ведь ты занимаешься всей этой бумажной работой. Солнце широко улыбается, хмыкая: — К счастью для тебя. — К счастью для меня, — кивает, хитро прищуриваясь. — Так и быть, я помогу тебе с этим, если ты потанцуешь со мной сейчас. — Как я могу отказать своей любви? — он поднимается из-за стола, делает последний глоток кофе из чашки и, быстро вбежав на крыльцо, заключает брюнета в аккуратные объятия. Джордж хихикает и хватается за плечи того; по саду вновь разливается смех, смешиваясь с шуршащим радио. Пара начинает неуклюже кружится под мелодию; Луна пару раз наступает блондину на ноги, отчего тот чуть не падает вперёд. Они скользят по полу, теряясь во времени и пространстве; музыка становится спокойнее, и Дрим переключает своё внимание на шею возлюбленного, начиная нежно прижиматься к ней поцелуями. Джордж задерживает дыхание, крепче хватаясь за чужие плечи, и покрывается слабым румянцем. — Ты прекраснее любой планеты, Джордж, любой звезды, — шёпот проходится по коже быстрой щекоткой. Мягкий ветер согревает тело и душу, успокаивая, заставляя брюнета чувствовать себя в безопасности в руках своей пары. Хочется закрыть глаза, открыть и всё ещё быть тут, с Дримом, в свете Райского сада, что принадлежит лишь им и удивляет красотой ярких роз. Любимые цветы Джорджа, гипсофилы, стоят сухие в дорогих вазах усадьбы. Бесконечность их жизней дарует им вечное счастье. Это то, во что они решили верить. Но, конечно, Джордж волнуется, он знает, что Солнце — самая могущественная звезда в их галактике — является завидным женихом и каждая планета и даже каждый метеорит мечтает стать его парой. Но ей стать посчастливилось именно Луне, полной противоположности Солнца. Возлюбленные сильно рисковали, сплетая себя обещаниями и любовными клятвами, ведь они будто пришли из разных миров: Луна, что заправляет холодной темнотой и мраком ночи, читает детям страшные сказки и мучает их кошмарами; и Солнце — свет и тепло, следящее за тем, чтобы каждый до единого цветок распустился, даруя окружающим радость; он любит кидать свои лучи на зеркалящие поверхности, играя с детьми и наблюдая за их весельем. Они ведь даже росли и воспитывались по-разному. Дрим всегда в центре внимания, всегда в окружении друзей, а Джордж спит днём, вынужденный пить сильное снотворное, чтобы ненароком не быть разбуженным задорным смехом слуг с улицы или лучиком света, проскользнувшим через неплотно закрытые шторы. Аккуратными поцелуями Дрим подбирается к губам Луны и замирает, вдыхая слабый запах травяного чая. Брюнет привстаёт на носочки, запускает одну руку в золотые волосы Солнца, слегка треплет их, и округляет глаза. Дрим хмыкает и наклоняется. Когда на небе видно солнце, не видно ничего более: оно ослепляет, подчиняет; когда на небе есть солнце, всё остальное меркнет, покрываясь радужными разводами. Поцелуй туманит голову, а музыка кружит сладким выхрем вокруг, смешиваясь с прекрасным пением райских птиц. «Сегодняшнее падение кометы привело к необратимым последствиям», — музыку сменяет взволнованый голос, перед глазами ребит от тепла возлюбленного, мурашки ползут по рукам, заставляя Джорджа зажмуриться и сильнее вцепиться в Дрима. Голос расплывается по бокам сознания и появляется вновь: «В следствие чего Солнцу и Луне больше не следует видеться, иначе однажды одна из их встреч может оказаться последней для всей нашей галактики», — поцелуй начинает горчить, отравляя разум. — «Солнце и Луна будут вынуждены провести следующие 24 часа порознь друг от друга в ожидании окончательного решения Межгалактического Суда», — с резким вздохом брюнет отрывается от Дрима, теряя приятное ощущение безопасности. — Они убьют меня, — шепчет, с силой вцепившись в одеяния Солнца. Он не смеет поднять взгляд на возлюбленного, поэтому смотрит на родной, милый сердцу сад, зная, что вскоре его лишат этой возможности. — Они не посмеют, — Дрим хмурится, стараясь сдержать волну гнева. Кто смеет забирать у него его счастье? — Джордж, если нам запретят видеться, я обещаю, я сделаю всё, чтобы нам позволили проводить закаты и рассветы вместе. — Ты же знаешь, что этого нам будет мало, — брюнет грустно улыбается, наконец глядя на Солнце. — Нам будет недостаточно даже вечности вместе. — Но я не смогу без тебя, — блондин укладывает бледные ладони возлюбленного в свои и замирает, слабо сжимая их. — И я, — первая слеза стекает по веснушчатым щекам, — не смогу без тебя. Если они решат казнить меня, обещай, что навсегда сохранишь в своей памяти воспоминания обо мне. — Не говори так. — Ты обещаешь? — Почему они должны убить тебя? Джордж вновь устремляет взгляд на сад, не позволяя глазам слезиться. Небо сияет голубизной, отражая несчастье пары. — Потому что так все точно будут уверены, что мы никогда не увидимся. — Тогда пусть убьют и меня. — Дрим, тебя не получится никем заменить. — А тебя, что ли, получится? — блондин аккуратно берёт Луну за подбородок, заставляя смотреть только на себя. Джордж молчит, поджав губы, и еле заметно кивает. — Мне не нужен никто, если рядом не будет тебя, — Дрим хмурится, зная, о чём в этот момент думает брюнет. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя, — он моргает, холодные слёзы начинают катиться по щекам вниз, задевая ладонь Солнца. — Ты обещаешь помнить обо мне? Из дома слышится грохот и топот ног стражи по дорогим бархатным коврам. — Конечно, я обещаю.

***

Неприветливая пустыня встречает возлюбленных оглушающающей тишиной и мерзким липким холодом. Они стоят друг напротив друга, не смея отвести взгляд; ледяной ветер треплет волосы, а давно остывший песок неприятно кусает босые ноги Луны. — У вас есть семь минут, — объявляет один из стражников, развязывая Солнцу руки и подавая знак сделать так же брюнету. — Дрим! — вскрикивает Джордж, перед тем как приземлиться в любимые, полные тепла руки. — Всё хорошо, ты со мной, я здесь, — начинает лепетать блондин, сильнее прижимая к себе тело своего возлюбленного и укрывая его от песчаного ветра. — Ты со мной, я здесь, — повторяет он и укладывает горячие ладони на бледные щёки того, смотря в нежевые более, застывшие от слёз глаза. — Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя… — Джордж хрипит, сгибается пополам и падает на колени, схватившись за одеяния Солнца мёртвой хваткой и прижавшись к его ногам. В темноте ночи и несчастья на небосклоне видна вся галактика, их дом, с которым одному предстоит проститься сегодня же. Звёзды мигают и гаснут, вспыхивая вновь пожаром сильнее предыдущего; можно видеть прекрасную яркую Венеру и по-настоящему живую, сверкающую от человеческих огней и собственной зелени лесов Землю. Совет посчитал, что, лишись Земля своего единственного спутника, ничего страшного не произойдёт. Планету же, в слезах прощавшуюся с сыном и крепко прижимавшую его к своей груди, что пропахла приятным запахом океана и трав, страже пришлось оттащить, ведь та ни за что не могла отпустить Луну, своего единственного и любимого сына. Теперь так же сильно его держит Дрим. Он шепчет слова любви, повторяя их как мантру, и глядит в нежное лицо своей пары. — Ты помнишь, как я обещал всегда помнить о тебе? — шепчет, стараясь отвлечь Джорджа от плохих мыслей. — Я хочу, чтобы каждый знал и помнил прекрасную Луну, мою любовь. Поэтому люди назовут камни твоим именем, и, каждый раз глядя на них, они будут видеть тебя, освещаемого серебряным светом ночи, тебя, читающего детям сказки, тебя в моих руках. Ты веришь мне? — Джордж слабо кивает, и Дрим, наклонясь, аккуратно целует его. «Казалось бы, кометы должны исполнять мечты. Но всё, чего мы желали, была любовь, которой сейчас нас лишают», — горько думает он, сжимая брюнета в объятьях. — У вас осталась минута, — громом раздаётся голос стражника. Дрим тут же отрывается от возлюбленного: — Я хочу, чтобы мы всегда были вместе и ничто не могло забрать тебя у меня. — И я, — Джордж не моргает, неотрывно смотря только на Солнце. — Ты же знаешь, что жизнь без тебя мне не мила? — он нервно сглатывает, на секунду отводя взгляд в сторону и тут же вновь возвращая. — О чём ты, Дрим? — Ты доверяешь мне? — Луна без доли сомнения кивает и, пытаясь понять, что задумал блондин, впивается пальцами ему в предплечья. — Хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя, всегда любил и вечно буду, — Дрим вновь касается губ Джорджа своими, и тот вдруг чувствует, как что-то прижимается к его спине. Секунда, выстрел, и пустыня замолкает, галактика на небе гаснет. Паника накрывает Джорджа с головой, когда тело начинает неметь от боли и он с трудом держит глаза открытыми, он не моргает, видит Дрима, видит пистолет в его руке и то, как его собственная кровь начинает смешиваться с кровью блондина. — Дрим, что ты… Тот смотрит на него с таким обожанием и восхищением и в последний раз шепчет: — Только так мы будем вместе, моя любовь, — слышит Джордж, перед тем как навсегда остаться в теперь уже остывающих руках своего Солнца.