Часть 4
18 июня 2023 г., 22:17
Я буду тебе щитом, мечом или знаменем. Я буду в геене льдом, на Эльбрусе пламенем. Я буду плащом, промокну? Какой пустяк. Я буду любить тебя, чтобы ты знала, как.
Стук. Стук. Стук. Звон. Стук. Стук. Стук. Звон. Стук... Марина задумчиво наблюдала, как Васины пальцы нервно постукивают по столу, указательный стабильно задевает нож, и тот звонко бьётся об бокал. Карина с Христиной давно оставили попытки развеселить подругу и отправились к бару за обновлением напитков, а Марина осталась. Её вся эта суета не раздражала. Только немного беспокоила. Вася смотрела в пустоту, отвлекаясь лишь на то, чтобы сбросить очередной звонок. Кто звонил, было неясно, ведь экран она старательно прятала. - Вась? - Ммм? - Ты в порядке? - Ага. - Точно? - Ага. - Вась? - Ага. - Давай сбежим в Мексику и станем наркодилерами? - Ага. - Прямо сейчас? - Ага. - Вася! Марина потянулась через стол и легонько сжала беспокойную ладонь, обращая на себя внимание её владелицы. Вася вздрогнула, сфокусировала на Марине чуть более осмысленный взгляд и нахмурилась: - Погоди, какая Мексика? - С добрым утром, - Мара облегченно улыбнулась, - спящая красавица. Добро пожаловать в мир живых. Что случилось? Вася тяжело вздохнула и отвела взгляд куда-то в район мерцающих среди бутылок бара бликов. - Ничего, всё отлично. Подташнивает, я выйду подышать. - Ну давай. Проводив взглядом стремительно удаляющуюся фигуру, Марина взяла вещи, оставила на столе деньги примерно за половину заказа и подошла к толкающимся у бара подругам. - Карин, мы поедем, Васе нехорошо. - Да я вижу. Давайте, удачи! Напиши как дома будешь. - Обязательно. Повеселитесь тут. - Спокойной ночи, женатики. - Кара! - Мара! Битва взглядов длилась всего пару секунд, потом девушки не выдержали и рассмеялись. Одновременно. Христина умиленно посмотрела на это действо, мягко улыбнулась Маре и приобняла её на прощание. - Удачи вам. - Завидую Карине чёрной завистью, - хохотнула Мара, - удачи, девочки, не сидите до упора. - Вали уже. Марина послушалась и вывалилась из тёплых, пышущих кальянным дымом и голосами дверей в прохладную питерскую ночь. Вася мерила шагами узкое пространство переулка, нервно поглядывала на небо, но голос, которым она говорила с невидимым собеседником, был настолько спокойным и холодным, будто его вырезал из другой сцены плохой звукорежиссёр. Дождавшись, пока подруга положит трубку и вернётся, наконец, в реальный мир настолько, что её можно будет безопасно отвлечь, Марина шагнула вперёд. Сердце замерло, словно она собиралась прыгнуть в ледяной пруд... Ну или разбудить лунатика. Достала из неприкосновенного запаса в сумке пачку, прикурила сигарету, сунула её Васе. Та взяла машинально, всё ещё не замечая, что не одна, затянулась. Медленно выпустила дым. Она всё ещё была потерянной, но было видно, что курение медленно возвращает её на землю. Когда сигарета полетела в урну, Марина осторожно позвала: - Солнышко? - А?.. Потерянный взгляд Василисы очень медленно и неохотно сфокусировался на Марине, заставляя последнюю выдохнуть. - Что-то случилось? - А? - Повторила та, мотнула головой и улыбнулась привычной натянутой улыбкой, - неа, всё окей. Идём обратно. - Вася, - голос Марины стал твёрже, - я может и не твой лучший друг, но и не чужой человек, чем смогу, помогу. Если собираешься вернуться и дальше нервно киснуть, поехали лучше напьёмся. Вася устало потерла переносицу, вздохнула и помотала головой. - Правда, ничего такого. Отец напился, мать звонит. Но она всё равно ничего делать не захочет с этим. Да и что я... - Ну Вася, ну! Марина практически простонала это, огорчённо глядя на Василису. Ей отчаянно хотелось передать той хотя бы толику своей веры в человечество, потому что Мара точно знала: Карина и Христина поддержали бы и нашли варианты, как помочь. Если бы только кое-кто не молчал как статуи на мостах Петербурга. - Так, всё. Вызывай такси, едем к тебе, забираем маму в отель. Что дальше делать, на месте разберёмся. Вася недоверчиво посмотрела на Марину: - Мар, мне неудобно... - Неудобно спать на потолке, одеяло падает, - огрызнулась Марина беззлобно, - вызывай давай. Я пока Диме позвоню на всякий случай, были у него знакомые в полиции, может, и в вашем районе кто-то есть. Вася промолчала. Но взгляд выдавал что-то среднее между благодарностью и непониманием, словно перед ней какой-то странный, неизвестный науке зверь.****
- Приехали, - негромко окликнула Вася. Марина моргнула потерянно, выныривая из мыслей, выглянула в окно и увидела, что они свернули в характерный окраинный дворик, окружённый побитыми жизнью детскими площадками и типовыми девятиэтажными панельками. Таксист остановился у подъезда, на который указала Вася, и девушки поспешили покинуть тёплый салон. Марина огляделась повнимательнее и поежилась. Такие места вызывали у неё иррациональный страх. Нет, не перед маньяками или наркоманами, коих, впрочем, во Фрунзенском районе всегда было в избытке, а перед самой возможностью жить так. Всегда. Ходить на нелюбимую работу, сидеть там с девяти до шести, заходить в Пятерочку возле дома, подниматься в маленьком, исписанном нецензурщиной лифте на седьмой этаж и падать на кровать под тупой сериал по России 1 - единственную жвачку, которую ещё способен осилить вымотанный рутиной мозг. Вася обернулась к ней и восприняла её тревогу по-своему: - Тебе не обязательно подниматься. Я сама, быстренько сбегаю, и поедем. - Ага, я тебя сюда притащила, а теперь в терновую куртину и молчок. Марина мягко улыбнулась и качнула головой. - Нет, всё в порядке. Идём, разберёмся с твоим дебоширом. Вася посмотрела на неё с явным сомнением во взгляде, но возражать не стала. Придержала перед гостьей дверь парадной, тихо звякнула ключами, вызывая лифт. На девятый ехали в молчании, каждая задумалась о своём. Только после того, как двери с тихим шипением разошлись, Марина взглянула на напряжённую Васю, улыбнулась ободряюще и взяла её за руку, потянув за собой. - Ты чего? Испугалась? Может, всё же, подождём полицейских? - Да нет, - Вася подняла взгляд к потолку вздохнула и повернулась к Марине, - мне просто неловко, что ты на всё это смотришь. Ну, знаешь. Обоссаный подъезд, бухой отец, драные обои. Хотелось бы как-то без демонстрации этой части моего "светлого" прошлого. Марина нахмурилась, дернув резко заторопившуюся Васю за руку, вынуждая остановиться. Смотреть в глаза с нравоучительной миной снизу вверх было не особо удобно, но Мара как-то справилась. - Так. Приехали. Во-первых, ты не имеешь отношения ко всему этому, если, конечно, не справляешь нужду в подъезде, а я сомневаюсь, что это в твоём стиле. Во-вторых, с чего ты взяла, что мне неприятно? Я же питерский поэт, обоссаные подъезды, драные обои и бухие отцы - это основной источник моего вдохновения! А в-третьих, я рада узнать что-то о тебе. Ты не так много рассказываешь. Вася неловко усмехнулась: - Ну, как видишь, рассказывать особо нечего. Ладно, идем. На звонок в дверь предсказуемо никто не ответил ни в первый, ни во второй раз. - Опять сломал, тварь, - сделала вывод Вася и, пошарившись в темноте, открыла своим ключом. В прихожей было темно, тесно, и пахло рвотой. Марина прикрыла рот воротником в надежде приглушить бьющий по ноздрям запах, Вася же только вздохнула. - Мам! Я вхожу! Щелчок выключателя открыл девушкам не самую тихую картину: вешалка валялась на полу, погребенная под пуховиками, куртками и пакетами, на стене оставался кровавый след, ещё свежий, но постепенно подсыхающий, обувь была раскидана, заполняя и без того невеликое пространство прихожей. Марина нахмурилась и на всякий случай настучала Диме короткое "тут жесть". Ответное "понял, еду" она уже не увидела, убрав телефон подальше в сумку. - Мам! - Повторила Вася громче. Её руки беспокойно зашарили по одежде и Марина вновь схватила прохладную, влажную ладонь в свою, крепко сжимая пальцы. Вася нервно улыбнулась ей и осторожно прошла вперёд. - Я тут, - раздалось, наконец, из кухни, - Васенька, да ты езжай, всё хорошо. - Ага, хорошо, - буркнула Вася. Пробравшись через завалы, девушки оказались на тесной, прокуренной кухоньке, где сидела за столом уставшая полная женщина совершенно неопределимого возраста. Её черты совсем терялись за типичным, почти карикатурным образом - цветастым хлопковым халатом поверх ночнушки, растрепанными залачёнными кудрями, пакетом с чем-то явно кровавым, прижатом к щеке. - Мам, он опять, да? Марина удивлённо подняла взгляд, рассматривая строгую, холодную девушку с лицом Васи. Не держи она её за руку, подумала бы, что подругу подменили где-то в этих постсоветских стенах. - Да всё хорошо, ты потише, Васенька, он отдыхать пошёл! - Женщина засуетилась, улыбнулась неловко Марине, - а это подружка с тобой? Проходите, я вас хоть чаем угощу. Чайник, правда, разбился, ну мы сейчас железный на газ поставим. Говорила я тебе, эти стеклянные новинки долго не живут... - Ага, сам разбился. - Вася дёрнулась к выходу. - Я ему сейчас... - Васенька! - Женщина испуганно всплеснула руками, - ну не надо, ты же его знаешь... - Вот именно, знаю. - Вась. - Марина дёрнула подругу за руку, притягивая к себе. - Вася! Ага, конечно, так она и отозвалась. Связь потеряна, у нас проблемы, Хьюстон. По покрасневшим стеклянным глазам, по напряжённым скулам Марина видела: не слышит. И не услышит глас разума, пока не будет поздно. Силой развернув к себе слабо сопротивляющуюся Васю, Марина зафиксировала её, удерживая за плечи и заговорила: - Милая, я знаю, ты сердишься. Ты права. Но нам надо увезти твою маму, хорошо? Давай сейчас мы займёмся этим. Тише, тише, тшш, мы со всем разберёмся, просто постепенно. Обещаю. Вася медленно сфокусировалась на подруге, её глаза заблестели, а руки мелко подрагивали. Марина почувствовала, как отчаянно горчит в горле от этой, только ей видимой слабости, притянула Васю к себе и обняла. - Всё хорошо. Мы увезëм твою маму, а здесь и без нас разберутся, ладно? Ты умничка, ты всё правильно делаешь. Ты такая умничка. Васина мама, так и не представленная Марине, а потому скромно именуемая ею про себя "женщина в халате", охнула и неловко посмотрела на дочь: - Вась, так вы с этой девочкой что... - Да педики они, Маш, чë непонятного-то. Голос, раздавшийся со стороны коридора, заставил Марину отпрянуть. А вот на Васином лице расплылась недобрая ухмылка. - Лесбиянки, Олег. Это называется лесбиянки, а не педики. И да, я лесбиянка, но к моему огромному сожалению эта прекрасная девушка уже занята. - Да как ты с отцом разговариваешь?! Дальнейшее в голове Марины слилось в непрерывное мелькание пятен, которое она, даже если бы очень постаралась, вряд ли смогла бы внятно передать словами. Вот высокий, полный мужчина в заляпанной майке-алкоголичке и семейниках наклоняется вперёд, делая неловкий шаг навстречу Васе. Вот короткий, вспышкой мелькнувший страх в кофейных глазах. Вот сама Марина, ведомая непонятным ей инстинктом, делает быстрый шаг вбок, оказываясь между угрозой и Василисой. А потом свист, обжигающая боль в скуле, испуганный вскрик позади, её плечи хватают надёжные руки, удерживая от падения, из коридора доносится грохот. Марину никогда не били. Не били в детстве, что бы она ни натворила, не били в школе, защищая тихую отличницу от местных хулиганов, не били позже. Она была хорошей, она не влезала в драки, в её жизни не было места пьяному мужлану, бьющему её по лицу. - Ты... - Вася не проговорила даже, почти прошипела. - А я смотрю, мы вовремя. Лейтенант Сидоров, патрульно-постовая служба Фрунзенского отделения полиции. У вас не заперто было.***
- Вась, всё в порядке. Просто синяк будет. Марина устало наблюдала за тем, как женщина-в-халате (Мария Викторовна, как оказалось), хватала полицейских за руки и убеждала, что её муж - очень хороший человек, и произошло "маленькое семейное недоразумение". Полицейские улыбались, отшучивались, но продолжали заполнять протокол, да и снимать с дебошира наручники не торопились. - Ага, в полном порядке. А ну, сиди смирно. Вася с сердитым лицом прижала к её щеке ватку со спиртом, не обращая внимания на тихий болезненный писк со стороны Марины. - Вась, ну не злись. Сижу, не сопротивляюсь, честное слово. - Вот и сиди. Марина устало смотрела на деловито возящуюся с полупустой аптечкой Василису. Мария Викторовна, отчаявшись добиться помилования от полицейских, переключилась на девушек, сев рядом с Мариной на диван. - Ну зачем ты так, Вася, - устало спросила она, размазывая по приобретающему постепенно фиолетовый оттенок лицу текущие слезы, - ну зачем полиция. Почему нельзя было просто поговорить? Зачем отца провоцировать? - Потому что ты мне позвонила и просила тебя спасти. Вася даже не взглянула на мать, с тройным усердием продолжая своё лечебное дело. Марине от этого легче не стало, но она благоразумно не стала её останавливать. - Да я сгоряча, всё ведь уже хорошо было. Ну зачем ты так, забери заявление... - Заявление не от неё, - подала, наконец, голос Марина, видя, что пальцы Васи опасно сжались на ватке. - Он меня ударил, а я работаю экскурсоводом. С таким лицом ещё недели три просижу на больничном. Я ещё и на потерю трудоспособности подам, если бузить будет. - Да ты вообще непонятно откуда влезла! Гнев женщины, наконец, обратился на Марину, чего та, собственно, и добивалась. - Да, Мария Викторовна, неизвестно откуда влезла, забронировала вам отель, приехала с вашей дочерью по вашей же просьбе вас спасать. Какая я плохая, ужас просто. - Да кто тебя просил? - Я просила, мам. Вася с вызовом посмотрела снизу вверх, всё ещё сидя перед Мариной на корточках и держа в руках ненужную уже ватку. - Вот и сидели бы в своём баре... Никуда не поеду. Олеженька! Женщина расплакалась вновь и бросилась к мужу, которого уже выводили из квартиры. - Прости, - тихо, на грани слышимости попросила Вася. - Всё хорошо, - Марина, насколько могла, улыбнулась и потрепала её по волосам. - Я же знала, во что лезу. Главное, ты цела. - Не главное. Я его спровоцировала, а тебе досталось. - А я вообще обниматься полезла, и что? - И... Спор прервало появление нового действующего лица. В дверях появился молодой мужчина с аккуратной бородкой, напряжённо оглядывающий помещение. - Не квартира, а проходной двор. - Хмыкнула Вася. - Не, - Марина махнула рукой и откинулась на спинку дивана, - это за нами. Мужчина, наконец, заметил её, удивлённо приподнял брови и быстрым шагом двинулся навстречу. - Ну красотка, с ума сойти. Где только визажиста такого взяла, какой румянец! Марина опустила голову, стараясь сдержать смех: - Дурак, что ли? Мне смеяться больно, изверг. - А это воспитательные меры, - хитро сообщил мужчина, присаживаясь на корточки рядом с Васей и разглядывая степень повреждений, - чтобы по сомнительным местам без подкрепления не шлялась. Дима, муж этой шпаны. Вася пожала протянутую руку с неловкой улыбкой. - Василиса. Подруга. Простите, это я её втянула в неприятности. - Не верю, - хмыкнул Дима, - я эту женщину тринадцать лет знаю. Она и есть неприятности. Вася неопределённо пожала плечами и поспешила ретироваться в ванную. Дима тоже отошёл что-то обсудить с сотрудниками полиции, сунул несколько бумажек в протянутую ладонь, подмигнул и вернулся к наблюдающей за этим жене. - Испугалась? - его голос теперь звучал совсем по-другому. - Да нет, - Марина пожала плечами, - не успела как-то. Больно только. Дима сел на диван рядом, притянув её к себе за плечи и задумчиво погладил по волосам. - Испугалась, зайчонок. Ну ничего, всё бывает в первый раз. Запишем тебя на бокс, в следующий раз сама ему всечёшь. В травму надо, или до домашней аптечки поедем? Марина хотела возразить, но с удивлением поняла, что теперь, в тёплых руках, когда всё кончилось - да, испугалась. Больно, обидно, страшно, слезы жгли глаза, она отвернулась, уткнувшись лицом в пропахшую табаком рубашку и расплакалась тихо, сама на себя за это злясь. - Ну всё, зайчонок. - Голос над ухом звучал устало, но ласково. - Больше без меня по алкашам гулять не будешь. Не плачь. - Не плачу я, - всхлипнула Марина, поднимая голову. - Самой стыдно. Такая героиня была. - Героиня бульварного романа, ага. Давай Донцовой книжку про тебя закажем? - Да ну тебя! Марина успела вытереть слезы и принять более-менее пристойный вид к тому моменту, когда Вася вернулась в комнату. - Ну что, готова? - Весело поинтересовался у неё Дима, - вторую будем забирать? Две небитых за одну битую не получится, конечно, но уже что-то. - Забирать? - Вася вопросительно посмотрела на Марину. - Ну не оставлю же я тебя тут. Мама твоя с нами поедет? - Неа. Она теперь со мной месяц разговаривать не будет. Плавали, знаем. Да и я лучше с ней, тут убраться надо... Марина только вздохнула и тяжело поднялась с дивана. Денёк заканчивался на редкость паршиво. Взяв (в который раз за сегодня) девушку за плечи, она устало склонила голову. - Вась, родная. Я устала. Давай пропустим момент, где я тебя уговариваю и поедем домой, а? Ну пожалуйста? Вася взглянула на неё, потом на Диму, который многозначительно кивнул и вздохнула тоже. - Хорошо. Я телефон возьму и поедем. - Умница. - Марина обернулась к Диме, протянув руки, - черепай меня, большая покатаха? - Ну уж нет, - Дима весело хмыкнул, - умеешь пить, умей и принимать последствия. Идём, несчастье моё. Вась, мы будем в машине, чёрный крузер у подъезда. Вася машинально кивнула и проводила шутливо переругивающуюся парочку задумчивым взглядом.***
- Можно вопрос? Дима заинтересованно глянул в зеркало заднего вида, показывая, что весь внимание. Вася осторожно погладила волосы Марины, задремавшей у неё на коленях на заднем сидении, собралась с мыслями и выпалила: - А вас не смутило, что она написала так? Ну, внезапно? Дима рассмеялся, приоткрыл водительское окно и закурил. - Ты её просто плохо знаешь. Это сейчас она такая взрослая, правильная, ответственная. А когда мы только познакомились, мне казалось, что я вдруг в одночасье стал отцом бунтарки-подростка. То она из дома пропала, её весь район ищет, то в гаражах чуть не изнасиловал сосед, то в Девяткино заблудилась, а дорогу спросить то ли страшно, то ли не у кого. Марина же одна большая неприятность. Сколько лет ушло, чтобы такие смски получать раз в полгода, а не раз в неделю, ты бы знала. Я, конечно, знаю, что она когда-нибудь повзрослеет, но, сама понимаешь. - И как? - Вася задумчиво посмотрела на русые локоны, по которым солнечными зайчиками пробегали блики от фонарей, - повзрослела? - Я сейчас везу её побитую, вместе с восемнадцатилетней подружкой к нам домой, - весело хмыкнул Дима, - сама-то как думаешь?***
- Почему? Марина, занятая разглаживанием мягкой, чуть шершавой под пальцами хлопковой простыни, обернулась и увидела стоящую в проëме гостевой Васю. - Что: «почему»? - Уточнила она, опускаясь на свежезастеленную кровать. Василиса помедлила, подошла ближе, села рядом, но так, чтобы не соприкасаться с Мариной. Посмотрела в глаза, перевела взгляд на припухший синяк, обещающий к утру стать впечатляющим фингалом, как по учебнику. Осторожно, будто боясь, что Марина растает от малейшего касания, провела по нему кончиками пальцев. Марина улыбнулась и слегка склонила голову, чтобы пальцам, будто заменяющим слепнущему человеку предающее его зрение, было удобнее. - Влезла вместо меня, - неожиданно хлестко, почти зло уточнила Вася, - почему? Марина тяжело вздохнула, забралась на кровать с ногами, скрестив их перед собой и полностью повернувшись к Васе. - Захотела так. - По лицу получить захотела? Вася нервно дёрнула на себе ворот большой, явно Диминой рубашки, выдавая странное раздражение. То, как Марина защитила её, то, как Дима защищал саму Марину. Какой-то неразрывный круговорот спасательства, Марина и сама его замечала, видела понимание в Васиных глазах. - Тебя защитить захотела. - А мне это надо было? - Неа. Марина беззаботно подмигнула и упёрлась руками в кровать, откидываясь назад и разглядывая тени на потолке. - Это мне надо было. Акт чистого эгоизма, Вась, хочешь, верь, хочешь, не верь. - Ну и зачем? Марина тяжело вздохнула, села ровнее и посмотрела Василисе в глаза. Страх, вина, обида, так много всего, что хотелось выловить из шоколадного омута, как лепестки и другой мусор, залетевший в чашку летним днём. Увы, вместо того, чтобы выписывать метафоры на бумагу, приходилось сидеть здесь и объяснять вещи, которые для Марины были само собой разумеющимися. - Душа моя. Я тебя люблю. Это значит, что я хочу видеть тебя здоровой и счастливой. Значит, мне нравится, когда ты в порядке. И акт самопожертвования с моей стороны совершенно эгоистичен по этой самой причине: мне было бы плохо, если бы тебе было больно. Потому что люблю тебя. Понимаешь? Вася застыла, глядя вроде и на Марину, но на деле куда-то в пустоту за неё. Её руки, так и не отнятые от ворота, заметно дрожали. - Вась, милая. - Марина потянула её к себе, вынуждая завалиться на плечо, и сама прислоняясь к стене, - маленькая моя, ну. Я хотела, чтобы тебе не было больно. Это, вообще, очень нормально - хотеть, чтобы тому, кого ты любишь, не было больно, понимаешь? Естественно даже. Я знаю, ты росла в других условиях, я знаю, что твои родители не защищали тебя так, как должны были, и ты привыкла брать всё на себя. Ну. Отвыкай. В мире есть люди, которые с удовольствием возьмут на себя часть твоей ноши просто потому что ты этого заслуживаешь. Это не игра в одни ворота. Мне очень-очень жаль, что у тебя не было того, кто тебя защитит, когда было нужно. Но теперь есть. Всё хорошо, тебе не обязательно быть сильной каждую секунду. Вася не ответила, только уткнулась лицом в чужое плечо, и Марина почувствовала, как футболка становится горячей и влажной в этом месте. Грустно улыбнувшись, она мягко погладила выпирающий из-под белоснежной ткани позвоночник, коснулась сжатых на вороте пальцев. - Прекрати себя душить, - прошептала, склонившись к лохматой рыжей макушке, - это моя рубашка, Вась. Не его. Я в таких дома хожу. Побелевшие от напряжения пальцы послушно расслабились, отпуская воротник, Вася чуть переместилась, обнимая Марину за талию. Мара усмехнулась, подняла взгляд на едва заметный шорох и поднесла палец к губам. Дима, появившийся в проходе с немым вопросом, только покачал головой, но молча ушёл к себе. Его ждал тяжёлый рабочий день. Марина опустила взгляд на подрагивающую под поглаживаниями спину, и вынуждена была признать, что её собственный день вряд ли будет намного проще.
