Сентиментальнее

Впервые Аль-Хайтам встречается с Кавехом в первый же день учёбы в Академии. Тот влетает в их аудиторию по ошибке, на его лице на секунду мелькает удивдение, но он тут же с улыбкой на лице здоровается с преподавателем и, наконец находя в своих руках актуальное расписание, вылетает обратно. Аль-Хайтам успевает запомнить лишь криво заколотые светлые волосы, мелькнувшие в проёме двери. В следующий раз они видятся в коридоре, когда Кавех проходит мимо Аль-Хайтама. Аль-Хайтам поднимает глаза на Кавеха, отрываясь от своей книги, и просто смотрит. Он видит, как с Кавехом здороваются многие, с многими Кавех здоровается в ответ, грациозно махая рукой и улыбаясь. Хайтам не отрывает своих глаз от него, наблюдая и внезапно замечая, что Кавех смотрит на него в ответ. Они пересекаются взглядами, и Хайтам глубоко вдыхает, совсем забывая выдохнуть. От чего-то на лице Кавеха появляется улыбка — совсем другая, не та, которую он показывал до этого, какая-то более загадочная — и затем всё же проходит мимо, теряя Хайтама из поля зрения. Ещё один раз они встречаются в библиотеке. Сейчас мало кто ходит читать обычные, бумажные книги — ведь информацию можно получить из акаши, но всё же иногда обстоятельства требуют именно бумажные источники. Тогда-то на помощь и приходит Дом Даэны — самая большая библиотека всего Тейвата. Кавех входит в эту библиотеку, скользя взглядом по полкам. Антропология, археология, архитектура… — О, и ты здесь, мальчик с книжкой, — Кавех натыкается на Аль-Хайтама, сидящего за столом прямо рядом с отделом архитектуры. Тот поднимает глаза и удивлённо смотрит на стоящего рядом студента. С ним особо не разговаривают в Академии, да и сам он не горит желанием связываться с кем-то. Поэтому для него становится большим удивлением, когда Кавех с ним говорит. — Простите? — Извини, извини, — весело произносит Кавех, — просто ты всё время ходишь с книгой, это выделяется. Ну, я думаю, ты и сам понимаешь, сейчас редко кого можно встретить с настоящей книгой в руках. — Справедливое замечание, — Хайтам действительно так считает, ведь сейчас мало кто понимает настоящую ценность книги. Он так и не отрывает взгляда, хотя Кавех уже больше и не смотрит на него. Студент уже стоит рядом с разделом «Архитектура и строительство», выискивая нужную книгу. Аль-Хайтам лишь мажет взглядом по его спине, а затем вновь утыкается в свою книгу. Через пару минут рядом с ним садится говоривший с ним до этого Кавех, но уже с нужной ему книгой. — А что ты читаешь? — Кавех опускается ещё ниже к столу, пытаясь разглядеть название. — Психология первобытной культуры и религии. Антропология. — А, вот значит как… Слушай, а как тебя зовут? — Кавех подпирает лицо рукой, улыбаясь и глядя прямо на своего собеседника. Хайтам поджимает губы, слегка напряжённость сводит брови, но затем, помедлив, всё же даёт ответ. — Аль-Хайтам. А твое имя? — Меня зовут Кавех. Хотя, я думал, ты уже про меня слышал, — Хайтам лишь отрицательно мотает головой, — Ну и ладно. Будем знакомы, — Кавех протягивает ему руку, и Аль-Хайтаму внезапно бросается в глаза, что у его нового знакомого невероятно тонкие и длинные пальцы. Аль-Хайтам даже мог бы назвать его пальцы красивыми, если бы он был хоть немного эмоциональнее, чем он есть. Его мировоззрение основано на логике, такие комплименты ни к чему. Поэтому он просто жмёт чужую руку, осторожно касаясь чужих пальцев. После этого Кавех начинает здороваться с Хайтамом каждый раз, когда они видятся. Он останавливается ненадолго, начиная говорить обо всём подряд, и Аль-Хайтам, несмотря на свою неразговорчивость, всё же поддерживает этот диалог. Хайтам даёт свои комментарии, подкрепленные логикой, они иногда идут вразрез со словами Кавеха, но ни у кого никогда не было повода для ссор. Аль-Хайтам говорит свободно, открыто, много — последний раз он говорил так только со своей бабушкой. И теперь у него появляется ещё один человек, который хочет с ним говорить, и с которым ему интересно говорить тоже. Аль-Хайтам никогда не считал себя сентиментальным, но отчего-то ему нравится быть рядом с ним. Совсем не рационально, но Аль-Хайтам ведь тоже человек, да? Может, именно это делает его чуть ближе к обычным людям.

***

— Аль-Хайтам, пойдем с нами! — весело зовёт его будущий архитектор. Аль-Хайтам оборачивается на зовущий его голос и видит перед собой Кавеха. У Кавеха куча знакомых, он уж точно без компании не остаётся. — Ты же со своими друзьями, зачем я тебе? Аль-Хайтам действительно не понимает. Они не настолько хорошие друзья, просто Кавех вечно таскает его по всяким компаниям на встречи с людьми, которых Аль-Хайтам ни разу в жизни не видел. А он из раза в раз соглашается, сам не зная для чего, лишь в очередной раз кивая на каждое приглашение. — Хорошо, — лишь спокойно отвечает Хайтам, оборачиваясь и тут же встречаясь с взглядами остальной компанией Кавеха. Видимо, они не разделяют той же радости, что и будущий архитектор. «Ну и ладно, пусть думаю, что хотят,» — думает про себя Аль-Хайтам. Он всё равно ни с кем не разговаривает без надобности, они наверняка очень быстро забудут о нём. Кавех, если считать честно, невероятно красивый. Каждое его действие, каждая фраза сквозит той грациозностью, что присутствует у аристократов. Но при этом он совсем простой. Он с улыбкой на лице говорит обо всём, что только взбредёт в голову, и вокруг него вечно собирается толпа студентов (каждого из которых Кавех знает), и с любым Кавех найдёт о чём поговорить. Его коммуникативным навыкам можно позавидовать. И Аль-Хайтам завидовал, совсем чуть-чуть, не выдавая собственного восхищения и не признавая этого даже перед самим собой. «Чему завидовать? Тому, что он такой болтун?» — проскальзывает в мыслях Аль-Хайтама. Но вместе с этим он всё же не отрывает взгляда от будущего архитектора. Отчего-то Аль-Хайтаму хотелось посмотреть на него чуточку дольше, чем требует его рациональность. Потому что за смазливым (и Аль-Хайтам не побоится этого слова, он считает Кавеха красивым) лицом прячется невероятный ум и талант (от этих слов Аль-Хайтам тоже не будет открещиваться — любой, кто видел его чертежи, сказал бы, что у него талант). И вот Кавех берёт в руки стакан, проводя пальцем по его граням (уж что-то будущему архитектору не понравилось в гранёном стакане), а Аль-Хайтам так и цепляется взглядом за его пальцы, тут же забывая и об углах стакана, которые Кавех усердно критикует, и вообще о том, где он находится. В том, как пальцы скользят по стеклу, есть какая-то грациозность, которая почему-то не даёт покоя Аль-Хайтаму, из раза в раз выбивая его из колеи. Он слгатывает, а затем поднимает глаза к лицу Кавеха и с удивлением понимает, что Кавех смотрит на него в ответ. Как только они пересекаются взглядами, на лице Кавеха возникает улыбка. Он отводит глаза, так и не прекращая говорить, и всё же Аль-Хайтам замечает, что Кавех начинает переодически кидать на него свой взгляд, и в эти моменты, когда он видит, что Хайтам смотрит на него в ответ (исключительно потому что слушает, да), он неосознанно делает паузу в своей речи, потом так же продолжает говорить, снова и снова кидая взгляды. И когда речь от стаканов вновь перетекает к каким-то отстранённым вещам, Аль-Хайтам поднимается и уходит. — Эй, Хайтам, куда же ты? — недоумевающе произносит архитектор. Аль-Хайтаму даже кажется, что тон звучит несколько умоляюще. — Прости, — лишь спокойно произносит Аль-Хайтам. — Мне нужно идти. Больше он ничего не говорит, но кивает в извинительном жесте и, разворачиваясь, покидает всю компанию окончательно.

***

— Зачем ты таскаешь этого зануду с собой? — Хайтам слышит это, когда Кавех проходит с какой-то девчонкой по коридору. — Что? — непонимающи отвечает этой девчонке Кавех. — Ну я про этого первогодку с серыми волосами. Он же весь такой мрачный из себя, ни с кем не разговаривает, да и вообще он… — Перестань, — обрывают её на полуслове. — Дружу, с кем хочу, общаюсь с теми, с кем мне нравится говорить. Он интересный, умный, и вам всем ещё предстоит понять, что он вовсе не зануда. От чего-то Хайтаму становится так тепло на душе от этих слов. Хоть он и не любит, когда о нем говорят как о гение, когда возвышают его над другими, но от Кавеха это звучит совсем по-иному. Кавех ставит его не выше других, а рядом, говоря лишь о том, что другие даже не пытаются быть с ним на равных. Хайтам прижимает левую руку к груди, разворачивается и уходит, не давая увидеть себя.

***

В следующий раз, когда Аль-Хайтам встречается с Кавехом, тот просто берёт его за запястье и вновь ведёт в столовую. Только в этот раз Кавех садит Аль-Хайтама рядом с собой, и Хайтам чувствует себя чуточку особенным. От этого на душе становится совсем немножечко щекотно, и Хайтам бросает неловкую улыбку, никому не адресованную, но всё равно появившуюся на лице. Он тут же заставляет себя успокоиться, и, сосредоточившись на чужом голосе, вновь делается обычным собой. Кажется, из-за Кавеха с ним творится что-то не то, и это «не то», кажется, беспокоит Аль-Хайтама. Всё это время, что они сидят, они находятся очень близко. Кавех касается своим бедром его ноги, и Хайтам ощущает это касание так чётко, что, кажется, будто место прикосновения обжигает (хотя если подумать рационально, такое прикосновение не должно жжечь). Но Аль-Хайтам старается не думать об этом, старается слушать разговор, даже пытается сам что-то сказать, но все его старания идут ко дну, когда Кавех слегка касается рукой его бедра. Незначительно так, тыльной стороной ладони, просто чтобы Хайтам обратил внимание, и Хайтам действительно обращает, сначала удивлённо смотря на собеседника, а потом, когда слышит «Ну так что ты думаешь?», отвечает на вопрос. А затем, когда приходит время следующей пары и все поднимаются, чтобы разойтись по своими аудиториям, Кавех осторожно хватает Аль-Хайтама за плечо: — Подожди, — просит Кавех, — у тебя сейчас есть занятие? — Нет, — действительно, у Аль-Хайтама следующим в расписании стоит пропуск. — Но я хотел пойти на занятия другого даршана, мне разрешили ходить на пары по своему усмотрению. А у тебя сейчас ничего нет? — Ну, не то чтобы нет. Я просто хочу прогулять. — Вот как. Хайтам никогда не прогуливал занятия. Он не видет смысла учиться в Академии, если тебе самому не хочется ходить на лекции, получать знания. — А почему ты прогуливаешь? — Да так. Не хочу встречаться с одним умником, который ведёт занятия, не зная при этом, что такое уважение. Хайтам на это ничего не ответил, лишь кивнул. Выходя из столовой, Аль-Хайтам по привычке идёт в левую сторону, но Кавех утягивает его за собой, ведя его к одной из дверей. Кавех тут же достаёт ключ из кармана формы Академии и открывает дверь. За дверью оказывается маленький кабинет, отведённый для мудрецов. — Этот кабинет никем не используется. Мы с одним парнем из другого даршана нашли этот кабинет и раздобыли ключ для него. Как можешь заметить, никто из мудрецов до сих пор не пользуется этой комнатой, так что и ключ не ищут. Ну, присаживайся, — Кавех указал на диван, который стоял у дальней стены. Хайтам внезапно почувствовал стеснение. Не то что бы он когда-либо стеснялся чего-то, но почему-то оставаться на едине с Кавехом немного неловко. Все мысли то и дела возвращались к нему, ведь на другие вещи обращать внимание и смысла нет. Хайтам боится того, что может произойти в этой комнате. Вдруг он ляпнет что-то такое, после чего Кавех точно сбежит. Аль-Хайтам поднимает на него свою голову. Кавех выглядит таким… Он не может передать словами то, каким красивым выглядит Кавех, освещённый солнечным светом из окна. Тот слегка наклоняет голову, смотря куда-то совсем в другую сторону от него, но всё равно улыбается. Хайтам чувствует, как в груди у него заворошилось что-то тёплое. Он и не мог подумать о том, что когда-то сможет ощутить подобное. Ему казалось, что физически такое невозможно. И Хайтаму это было так приятно. Он не уверен, что это, но если верить романам, то… — Ты мне нравишься. Кавех удивлённо вскидывает голову, и их взгляды встречаются. Хайтам видит, как на чужом лице краснеют щёки, прерываясь красивым румянцем смущения. Аль-Хайтам поднимается с дивана и подовигается к Кавеху, аккуратно обхватывая запяться руки, удерживаясь за него двумя руками. — Хайтам, что ты… — Ты правда мне нравишься. Кавех молчит. Он не говорит ни единого слова, но его лице появляется столько эмоций, что прочитать их у Хайтама не хватает сил. Аль-Хайтам лишь поджимает губы, опуская взгляд на их руки и нежно поглаживая большим пальцем чужие костяшки, боясь поднять взгляд. — Но почему? — доносится тихий вопрос до ушей, — Почему, Хайтам? А он и сам не знает ответ. Сам не знает, как вообще подобное могло произойти, как получилось так, что они оказалиь в этой комнате на расстоянии вытянутой руки, боясь даже вдохнуть лишний раз, лишь бы не нарушить то, что сейчас образовалось между ними. А он просто пожимает плечами. — Но Хайтам, почему тогда… — Просто ты дал мне почувствовать то, о чём я раньше даже никогда не задумывался. Мне показалось, что это всё то, о чём пишут в книгах про любовь. Он наконец поднимает глаза на Кавеха. Кавех смотрит на него в ответ, и выглядит до жути смущённым. Он осторожно вынимает свою руку из чужих двух, и Хайтаму, нехотя, но приходится отпустить. Кавех не убегает, он лишь проходит вглубь комнатки, прикрывая рот тыльной стороной ладони. — Это же не какой-то дурацкий спор? — Кавех разворачивается на 180 градусов, смотря прямо в глаза. — Если ты поспорил с кем-то, скажи сразу, я не обижусь, но- — Я бы не стал, — Хайтам делает шаг в сторону Кавеха. — Я бы не стал спорить с кем-то на такую тему, да мне и не с кем. Со мной никто и не разговаривает, кроме тебя, я говорю только с тобой. Кавех прикрывает лицо руками, плюхаясь на диван, до ушей Хайтама доносится тихий выдох. Кавех не даёт никакого ответа, и Хайтам думает, что это ещё не отказ. По крайней мере пока что, пока Кавех точно не даст понять, что все эти чувства ему не нужны. Хайтам просто садится рядом с ним, ожидая хотя бы какого-нибудь ответа. — Ты правда ощущаешь что-то, думая обо мне? И, типо, это не мысль «симпатичненький, вот бы завалить его на какую-нибудь поверхность и…» Договорить Кавех не смог. Он чувствует, как Хайтам кладёт свою ладнонь поверх его, заставляя вздрогнуть. Аль-Хайтам смотрит в чужие глаза, не отводя вгзляда. Он видет, как парень напротив, робко глядя в ответ, тушуется, ничего не говоря и лишь прислоняясь к чужому плечу в смущении. «Красивый» — мысль вновь возникает в голове. Он старается не обращать внимания на то, как сильно трепещет его сердце от этого незначительного действия. — Хайтам, — впервые за долгое время в комнате раздаётся голос. Они сидели так, совсем потеряв счёт времени, и только сейчас Кавех решается заговорить. — Дай мне немного времени, хорошо? Мне нужно подумать. — Хорошо, — тихо доносится ответ.

***

Кое-что за эти две недели для Хайтама изменилось. Определённо. Формально их отношения не вышли на новый уровень, Кавех ни слова не сказал насчёт ответа на чужие чувства, но они определённо стали ближе. Кавех, конечно, и так очень часто находился рядом, обращая на себя всё внимание, но сейчас кажется, что это внимание направлено на него. Кавех начинает находится рядом почти всё время, но при этом не говорит Хайтаму ни слова, томя ожиданием ответа. И Хайтам ждёт. Ждёт он до того момента, пока блондин, торопясь на занятие, не отдаёт ему в руки аккуратно сложенный лист с подписью, сразу же убегая. Хайтам так и остаётся там, дрожащими руками (он и не замечает, как его руки начинают трястись), затаив дыхание, открывает вчетверо сложенную записку, видя надпись:

«Мы должны поговорить. Если ты всё ещё ждёшь меня, встретимся в том кабинете сегодня после последнего занятия. С уважением, Кавех~»

Аль-Хайтам еле выдерживает оставшиеся занятия. Он внимательно слушает все лекции, прекрасно отвечает на семинаре, и, как только их отпускают с последнего предмета, до него доходит, что всё, дальше деваться некуда. Если быть честным, то Хайтам трусил. Возможно даже впервые жизни он боятся чего-то столь неопасного, как чужие чувства. Но он сам заварил эту кашу, сам загнал себя в ситуацию, когда его сердце бьётся как ненормальное даже при простой мысли о том, что случится сейчас. Нет, он не надеется особо, не даёт себе думать о более благоприятном исходе, поэтому он собирает вещи чересчур медленно, будто бы почти неохотно, лишь бы оттянуть приближщийся момент. «От этого всё равно никуда не сбежать, бессмысленно тянуть время», — думает Аль-Хайтам. «К тому же, не этого ли ты хотел?» И вправду. Именно этого тогда Хайтам и хотел, признаваясь в том самом кабинете, и теперь как раз-таки идя к этому кабинету, нервничая всё больше и больше с каждым шагом. Наконец Хайтам открывает эту злополучную дверь. Внутри он действительно видит Кавеха, всё такого же невероятно замечательного, как и две недели назад. В этот раз солнце не освещает его лицо своими золотыми лучами, но Хайтаму всё равно, ему Кавех нравится любым. Кавех стоит, облокотившись поясницей на столик, и смотрит на стоящего у двери Хайтама. Оба молчат, не зная, с чего начать разговор, поэтому Хайтам просто прикрывает дверь, закрываясь изнутри, и вновь поворачивается к Кавеху. — Я подумал, — кратко начал Кавех. — Знаешь, мне очень тяжело сходиться с людьми. Да, моим словам можно не поверить, — он слегка ведёт плечом, будто бы стряхивая с себя часть напряжения, стараясь нервничать не так сильно. — но мне правда не так уж и легко доверять людям. Меня множество раз использовали, не только в личных отношениях, но и по работе. Мне множество раз говорили что у меня симпатичная мордашка, заваливали на стол, кровать, другую горизонтальную и не очень поверхность, а потом бросали после одного раза. Поэтому, признаюсь честно, мне страшно. Но я хочу верить тебе. Хочу, чтобы у тебя были иные намерения, — он делает медленный вдох, затем тут же выдыхая, — И пока что я тебе верю. Всё это время чужие рубиновые глаза смотрели в пол, а пальцы, те самые пальцы, на которые Хайтам залипал не один и даже не два раза, нервно теребили рукав белоснежной рубахи. Хайтаму хотелось поцеловать эти самые пальцы, хотелось захватить с стоящего напротив парня в объятия и показать, что Кавех не заслуживает подобного отношения к себе. Поэтому Хайтам подходит к волнующемуся Кавеху, и, аккуратно касаясь его руки, берёт его ладонь и нежно прикасается к ней губами. Кавех вздрагивает от подобного действия. Никто никогда не обращался с ним настолько нежно, никто никогда так осторожно, но от этого более трепетно, не показывал свои чувства. А Хайтам вот показывает. Он нежно поглаживает чужие костяшки, пытается показать, что ему можно доверять. Внутри Аль-Хайтама всё волнуется, а в момент, когда Кавех переплетает их пальцы, внутри всё ёкает. Хайтам переводит взгляд на их соединённые руки, затем возвращается взглядом к Кавеху, к его лицу, лишь мимоход кидая взгляд на чужие губы. Хайтам видит, как на лице будущего архитектора появляется мягкая улыбка, и понимает, что он совершенно пропал. И в момент, когда Кавех приближается к его лицу, он неловко зажмуриваетсы, ощущая сначала чужое дыхание, а затем и касание губами его уголка рта. Внутри Хайтама всё трепещет. Он чуть крепче сжимает чужую руку, боясь даже шелохнуться или ответить. Кавех отстраняется, и счастливо хихикает, видя, что он творит с Аль-Хайтамом. Затем Кавех касается ещё раз. В этот раз получается настойчивее, касание длится дольше, да и само по себе это больше похоже на поцелуй. В этот раз Кавех быстро не отстраняется — наоборот, делает шаг, чтобы быть ещё ближе. Хайтам отвечает, стараясь повторять всё то, что делает сам Кавех. И ему это ужасно нравится. Его поражает то, что губы могут быть настолько мягкими. Касание выходит таким мягким, и это кажется намного лучше, чем он мог подумать (не то что бы он старался об этом думать), и ему было так хорошо в этот самый момент, что он совершенно забыл обо всём том, что происходит снаружи этой комнаты. А затем Кавех, совсем без предупреждения, касается языком нижней губы Хайтама, и внутри всё переворачивается от удовольствия. Оказывается, целоваться так приятно. Особенно если это человек, который тебе очень сильно нравится. Кто бы могу подумать, что простое касание губ, языков, может вызывать такие необычные чувства. Они не знают, сколько времени они провели там. Их совершенно не интересует счёт времени, когда Кавех, отдав последний поцелуй, утыкается лбом в шею Хайтама. Они стоят в обнимку, не смея ни отстраниться, ни разорвать тишину. Лишь спустя некоторое время в комнате звучит один единственный, но такой нужный вопрос. — Ты будешь со мной встречаться? — практически шепотом произносит Хайтам. — Да, — слышит он в ответ, чувствуя, как на его губах оставляют ещё один поцелуй.