Откровение

Соуп никогда не спрашивал, почему Райли на их базе занимает один целую комнату, рассчитанную на троих или четверых. Было мимолетно интересно, но вот чтобы прямо заморачиваться прямым поиском ответа - нет, не было. Как бы по умолчанию Гоуст был лучшим бойцом их группы. А сама ОТГ малочисленна; опять же, казарма, где они размещались, была большая, со множеством комнат по длинному коридору. Тот же капитан Прайс занимал также одну отдельную комнату, правда, в офицерском крыле, но не суть. В общем. Не вникал Джон во все это, некогда было, да и не любил он много думать. Между заданиями и отпусками он и Гас делили одну комнату на двоих. Соседом Кайл был отличным, да и Соуп сам старался соблюдать негласные правила проживания в общежитии по армейским законам. Ещё одной странностью, принятой Мактавишем как должное, было то, что иногда Саймон тренировался один, отдельно от группы. Вообще в одиночестве. Это было необычно. Особенно то, что инструкторы будто не замечали нарушений прохождения нормативов. Но снова это можно было списать на элитность бойца. Если бы не то, что в другое время Гоуст спокойно и блестяще проходил все испытания и тренинги. И лишь раз Джон увидел Райли в необычном виде и необычной обстановке. Он тогда вернулся с увольнительной, приехал на базу поздно, после полуночи, и, пройдя КПП, шел по хорошо освещенной дорожке к казармам. Краем глаза заметил движение, и, повернувшись, увидел темный силуэт, бредущий меж деревьев, что росли вдоль забора густым насаждением. Он узнал высокую фигуру напарника, хотел окликнуть, но понял вдруг, что тот именно брёл, а не шел легко и скользяще, как он обычно ходил. Саймон двигался в тени, как придавленный болью человек или старик. Не глядя по сторонам, просто напрямую шагал между стволами деревьев. Соуп некоторое время шел с ним вровень практически, только на расстоянии метров пятисот, а потом дошел до строения. Глянув напоследок на сливавшуюся с темнотой фигуру Гоуста, зашёл внутрь, решив расспросить потом о его странном поведении. Но после случилась спонтанная и резкая миссия и было не до того, да и вылетело все из головы. Во время миссии Гоуст был сосредоточен и отстранён. Он слушал и выполнял команды. Но Джон никак не мог поймать его взгляд. Глаза Райли смотрели куда угодно или прямо перед собой, но будто не видели напарника. Не было времени для вопросов и ловли взглядов. Надо было остаться вживых и выполнить дело. А прижали их не слабо. Одна часть группы вынуждена была отступить, их с Гоустом оттеснили и вовсе за пределы города, в котором шло местечковое сражение. Рации глушили и связаться со своими они не могли. В их тандеме главным был Райли, поэтому он коротко бросил Соупу - отступаем, и побежал первым. Больше не тратя патроны и силы, они, лаврируя и прячась, отходили к окраине этого жёлтого и насквозь чужого поселения. Южное полушарие не радовало прохладной погодой и отсутствием насекомых. Все это не добавляло приятности и облегчения солдатам в снаряжении и бронежилетах. Бежали уже продолжительное время. Город они покинули, но окраина все продолжалась. Иногда натыкались на местных; они шарахались в стороны, как от леопардов, прятались и следили из тени блестящими глазами. Горло начало саднить от частого и уже тяжёлого дыхания, одежда раздражала разгоряченную кожу, жгла швами и резала ремнями. Соуп слышал, как шумно порой дышит Гоуст, что все время был впереди - пер, как паровоз, черт его побери. — Гоуст, нужен привал, — прохрипел, наконец, Джон, он остановился и, опершись руками о колени, старался отдышаться. Винтовка соскользнула с плеча и повисла стволом вниз. Райли по инерции пробежал ещё метров десять, потом остановился, повернулся к напарнику. Его балаклава вся пропиталась потом, который смыл практически всю маскировку вокруг его глаз. Саймон оглядел местность, где они находились. Высокий папоротник и редкие деревья, где-то шумела река. Орали птицы и кто-то ещё из местной фауны. Людей не было, как и признаков их нахождения поблизости. Гоуст стянул перчатку, зажал пальцами рацию на бронике. — Браво-шесть, это Браво-семь, прием. Тишина. Либо глушили все ещё, либо они слишком глубоко в местный лес забежали. Они практически одновременно достали портативные компасы, сверились. До места назначения, куда должны были вернуться полным составом, было почти пятьдесят километров. Пешим ходом через сложную местность надо идти долго. Поэтому привал точно нужен. Преследования слышно и видно не было, а по местному времени закат наступит через час; небо начинало окрашиваться в рыжие закатные тона. Соуп достал флягу, выпил все, что там было. Не страшно: воду слышно недалеко, можно будет набрать. — Надо найти место для ночлега, — низкий гулкий голос Гоуста прозвучал неожиданно, и Джон понял, что тот молчал уже довольно долго. Даже во время операции, ее начала и их бегства он молчал. — Перед рассветом двинемся. Соуп только кивнул в ответ. Они нарезали тонких прутьев и широких листьев для укрытия. Сложили все это конусом и застелили землю своей хижинки. Места оказалось достаточно для двоих. Гоуст указал на флягу Джона и жестом попросил ее. Забрав, отправился за водой. Напившись и перекусив содержимым пайка, они улеглись каждый со своей стороны их маленького вигвама из пальмовых листьев и палок. И все это в полной тишине и молчании. Молчал Гоуст, периодически включающий прием рации, молчал и Соуп. А что говорить? Все ясно и так. Им переждать до рассвета, а потом двигаться в путь. Надо добраться до той базы и там найти все ответы. Что с командой? Что с миссией? И не пустили ли их в расход? Если так, то выбираться из страны. Пути отхода есть всегда, этим Прайс озадачивался и готовил в начале любой их миссии. Ранены они оба не были. Только упрели от пота и устали от местного гнуса, что лез в глаза и уши. Спрей помогал от зуда и их укусов, но не от их присутствия. Долгий день, трудная битва, выматывающее бегство сделало свое дело, и парни погрузились в тревожный сон. Соупу снились тигры и лошади, быки и пилоны для стриптиза. Все это смешалось во сне и двигалось под странное смешение звуков: стрекот и уханье птиц, смех и плач, рычание и пение. Сон напоминал реку из тягучей жидкости, из нее хотелось выбраться, но не получалось: ты просто плыл, медленное течение несло тебя. Неумолимо, безвозвратно... Соуп открыл все-таки глаза. Ему приснился странный сон, жуткий хрип и будто его имя. Он потер лицо, лежа на левом боку. Гнус отступил немного, и жара спала. Хрип повторился. Соуп вскинулся и повернулся на звук. Огромный питон медленно переползал через грудь лежащего на спине Гоуста. Глаза Саймона были распахнуты в диком ужасе, в темноте и слабом свете от огоньков их раций было видно еле-еле, рот открыт в немом крике. Его маска лежала под его головой, он снял ее на ночь. Вместо дыхания изо рта вырывался тот самый хрип, через промежутки времени, во время которых Саймон делал незаметные вдохи. Джон обеми руками схватил упругое и скользкое тело змеи; та неспешно наползла уже на половину своей длины, не торопясь, пересекая преграду в виде человеческого тела. Он дёрнул питона, скидывая его со своего напарника. Гад понял, что лучше ретироваться и поспешно уполз в темноту, за пределы их травяного укрытия. Соуп схватил фонарик и осветил их убежище на предмет ещё таких непрошенных гостей. Никого. Он направил свет на Саймона. Тот все так же лежал на спине с широко распахнутыми глазами, приоткрытыми губами. Он будто замер. Но грудь вздымалась, не очень ровно, но он дышал. — Гоуст, — позвал Мактавиш. Он знал, что питоны не ядовиты, даже если и укусят, то ничего страшного. — Саймон? Райли не отвечал. Молчал и дышал, рвано и сухо. А потом его начало трясти. Сначала мелко, а затем его колошматило так, что задники его ботинок стучали по земле под ним. — Саймон, ёб твою мать!!!! — Соуп не на шутку перепугался. Он схватил напарника за плечи, пытаясь придавить к земле. Его сил еле хватало, чтобы справиться с огромным телом под ним, которое ходило ходуном, как взбесившееся массажное кресло. — Гоуст!!! Прекрати! — Джонни... — Смог разобрать сквозь стук его зубов Соуп, опустил голову, прислушался. — К-карм-ан...Джон...ни...табле...тки... Мактавиш отпустил его плечи и огладил бедра, в другой ситуации это было бы очень провокационно, но сейчас он ощупывал его брюки, его карманы, в поисках тех самых таблеток. Нащупал небольшой цилиндр, нырнул внутрь кармана, схватил сосуд и выдернул руку. Зубами сорвал белый колпачок, вытряс одну длинную пилюлю и поднёс ее к губам Гоуста. Видно было, что тот пытается бороться со своей мега-дрожью. Но челюсти его свело и он смог только поскрипеть зубами. Соуп попробовал разжать ему челюсти пальцами, но ничего не получилось. Они намертво застыли. Что же делать. Он, стоя на коленях перед вздрагивающим от сильных судорог другом, оглядывался. Его взгляд упал на их фляги, что лежали неподалеку от импровизированного входа. Схватил одну, кинул пилюлю в рот, набрал воды из фляги, разжевал все, стараясь не сглатывать. Наклонился к Саймону, приоткрыл его губы пальцами и прижался ртом. Пилюля, измельченная с водой, потекла внутрь рта Гоуста, по зубам. Что-то но должно было попасть. Хотя бы в слюнотоки. Отстранившись, Джон прижал ладонь к губам Райли, не давая смеси вытечь из его рта. Что это было за лекарство, но от него у Соупа начал неметь язык. Он, все ещё держа ладонь на лице Саймона, другой поднял флягу, набрал воды в рот, пополоскал и сплюнул. Потом ещё раз. Попало лекарство в кровь или нет, но первым делом Гоуст смог закрыть глаза и расслабить стиснутые зубы. Потом его дрожь начала затихать. Соуп убрал руку от лица напарника. Положил ее на его грудь. И поэтому смог почувствовать, как его тряска затихает. Фонарик все так же валялся включенным у их ног и освещал их тесное пространство, ограниченное срубленными ветками и листьями. Когда Саймон совсем затих, Соуп выбрался из шалаша и встал в полный рост. Он чувствовал, как его самого потряхивает. И как следствие после такого нервного всплеска, пришла сонливость. Были б сигареты, закурил точно. Помочившись, он забрался обратно внутрь. Гоуст уже не лежал, сидел с опущенной головой, скрестив ноги и положив локти на колени. Во всей его позе чувствовалось...бессилие. — Прости за то, что видел, — не поднимая головы, сказал Райли. Его голос звучал тихо и слабо, пусть и так же глубоко, как обычно. — А что я видел-то? — Соуп сел рядом с ним в такую же позу, как и он. — Что это было, Саймон? — Паническая атака, которой не должно было случиться, если бы не эта...— по телу Райли вновь прошла волна дрожи. — Тварь. — Ты боишься змей? — Джон искренне удивился. Он всегда думал, что его напарник не боится ничего. Ни бога, ни черта. — Я их ненавижу. — Эта не была ядовита, это просто... — Я ненавижу их не за их яд или что-то ещё, — продолжал Гоуст, все так же не поднимая головы. Он не слышал будто слов Соупа. — Эти твари для меня - мое прошлое. Эти твари - это...мой отец. Эти твари - это мой брат. Те кто предал меня. Те, кто пытал меня. Те, кто похоронил меня живым. Те, кто убил мою семью. Моего...племяника. Мою мать. Все те, кто поплатился жизнью за зло, причиненное мне. Они превратились в змей и ищут отмщения. С каждым словом Райли, глаза Соупа становились шире. О чем, черт возьми, говорит его напарник. Какие змеи? Кто кого хоронил? — Саймон, я не понимаю. Гоуст поднял, наконец, лицо и у Джона сжалось сердце, когда он увидел мокрые от слез щеки напарника. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, Джонни, — хотя по щекам его текли слезы, голос его звучал ровно. — Что я рехнулся. И ты отчасти прав. Я отрешился от прошлого, но оно от меня нет. Мозгоправы были правы, когда говорили, что далеко от себя я не убегу. Так и выходит. Я не хотел, чтобы ты видел меня таким. Джон слушал его и понимал, что сонливость его восе не от нервов, чертова таблетка. Она-таки попала и в его кровь. — Что это за лекарство, Саймон? И тут только заметил, что Гоуст крутит в своих длинных пальцах тот самый оранжевый цилиндр. — Сильный транквилизатор, — он смотрел на рыжий флакончик, потом поднял глаза на Джона. — Спасибо, Джонни. Здорово придумал. С таблеткой. — А как иначе-то. В смысле, пожалуйста, — отмахнулся Соуп, но потом серьезно добавил. — Только чую, что меня тоже проняло. Сильная хрень. Гоуст кивнул, убрал цилиндрик обратно в карман брюк, вытер лицо. Соуп заметил, что его пальцы все ещё подрагивают. Он чувствовал себя пьяным будто, поэтому спросил. — Из-за таких вот приступов ты живёшь один? Тренишься один и вообще сторонишься людей? — Они не так часты и так сильны, — ответил Саймон, он опять сложил руки на коленях. — Они не мешают мне ходить на задания. Прайс обо всем знает. Но если хочешь, можешь доложить о сегодняшнем. Соуп поморщился. — Мгм, разбежался - догоняйте, — он поднял флягу с земли, открутил крышку и от души присосался к горлышку. Закончив, протянул Саймону, тот отрицательно мотнул головой. — Люди, о которых ты говорил. Кто они? — Может, однажды я расскажу тебе все, Джонни, но не сегодня. — И тогда, ночью, — вспомнил вдруг Соуп. — Ты бродил по базе. Тогда тоже прижало? Саймон опустил глаза, ему, очевидно, было неловко все это. Слабых людей он презирал. Потому что сам имел слабость, и сейчас она лежала между ними, как улика перед убийцей. — Да, — просто ответил он. — Я переборщил с этим. Гоуст хлопнул себя по карману брюк. Джон покивал, а потом неожиданно широко зевнул, чуть челюсть не вывихнул. — Связь? Вместо ответа Саймон взял одну из их раций и зажал прием. Тишина. — Сделаем, как планировали, — сказал Райли, посмотрев на часы. — Двинемся через пару часов. Стоит поспать. — Хорошая идея, так-то. Соуп вытянулся на траве и листьях, служивших им постелями, закрыл глаза. Немного погодя, приоткрыл их - Гоуст все так же сидел и смотрел на выход из их укрытия. — Ты бы тоже поспал. — У меня вряд ли получится, — посмотрел на него Райли. — На меня эти пилюли действуют иначе. Я спокоен, но спать не могу. — Знаю, что поможет, — Джон похлопал по земле рядом с собой. — Хорошая шутка. Спи, Джонни. — Я не шучу, Саймон, — Соуп нахмурился, почувствовав раздражение. — Я ж тебя не трахаться зову. Иди сюда, ляг рядом. — Джонни. — Саймон, блядь. Может, мы подохнем завтра или сегодня. Давай хоть поспим. Гоуст повернулся, преодолел расстояние до Джона ползком на коленях, улёгся рядом, лежа на боку. — Вот так, — довольно прошептал Соуп. Он придвинулся к Райли, протянул руку, обнял напарника через грудь. Прижался всем телом. — Чем не секс, м? Поцелуи были, таблетки не в счёт. Теперь вот спим...вместе... И засопел. Его дыхание шевелило волоски на шее Саймона. А его тепло действовало не хуже той самой пилюли. Не заметил как, но вскоре и сам заснул. _____________ Пред рассветом они проснулись и, сторожась и не высовываясь, добрались до базы, где воссоединились с капитаном Прайсом и Гасом, который лежал на носилках без сознания. Он был жив, но сильно ранен. Они смогли, наконец, покинуть эту негостеприимную страну, где многое открылось и получило продолжение в последующем. Много позже Гоуст поведал свое прошлое Джону, когда тот напомнил об обещании. Обо всем. Но это уже совсем другая история.