Расправив крылья победы

Спроси любого ученика Старшей женской школы Ниияма кто такая Катсу Удай, они тут же начнут поливать грязь в её сторону. Даже только пришедшие первогодки настораживались, когда видели её поблизости. Либо это было связано с тем, что она хотела привлечь внимание, либо это был взрывной характер девушки. Она за два года обучения в школе успела прославиться не только поведением, а ещё и игрой в волейбол. Привлекать внимание и собирать публику в мнгновении ока — видимо талант, который она имела с детства. В первом году волейбольная команда школы прошла в финал межшкольных, но не прошла на ежегодный весенний турнир. Её друг, так-же по совместительству сосед по дому в довольно приличном районе, успокаивал её со словами, что у неё ещё два года впереди и не надо вешать нос. Унять свой пыл она смогла лишь тогда, когда брат вернулся с работы. Она помнила, что старший Удай тоже не прошёл на национальные в свой первый год и разговор с ним про тему победы и слова поддержки угомонили её. Также он пообещал побольше с ней тренироваться для лучшего результата. Сейчас, Катсу сидела в кабинете директрисы, за очередную драку, которая началась с оскорблений в её сторону. — Ты меня поняла, Катсу? — посмотрела директриса на неё скептическим взгладом. — Удай, угомони свой пыл, хоть чему-то научись у старшего брата! Я не хочу беспокоить твою маму в очередной раз. Девушка спустилась с небес и нахмурилась на её слова. Вот карга, соль на рану сыпит. Она кивнула и потянулась в добавок зевнув от мучительных лекций пожилой женщины. Сейчас на лице девушки царило полное безобразие. На щеке красовалась марлия, прикреплённая лекопластом, губа была разбита, на правом глазу смачный фингал, который она позже собиралась закрыть повязкой. Но больше пострадала та, которая напала на неё первой. У бедной девушки ноги были в ссадинах, разбиты губа и левая бровь, на лбу несмываемым маркером было написано «прошмандовка», а про волосы лучше промолчать. Почему её до сих пор не выгнали из школы? Причина тому хорошие связи её семьи и оценки. — Старуха, ты каждый раз повторяешь одно и тоже! Пластинка заела что-ли? — директриса уже привыкла к данному обращению от неё и ей оставалось только тяжело вздохнуть. — А ты всегда одно и тоже делаешь! — А что мне остаётся! Каждый божий день одни и те же блядские рожи, которые только и могут поливать грязь в мою сторону! Как же я за… — Ладно! Хватит! Предупреждаю в последний раз! Либо ты ведёшь себя нормально, либо я исключаю тебя из клубной деятельности навсегда, — строго сказала она. — Ладно, постараюсь обойтись только разговорами, но не обещаю, — взяв сумку, она быстро выбежала из кабинета не забыв показать язык и две пальцы, показывающие знак «мир». — Проваливай уже, негодница! Ой сколько-же нервов ты мне потрепала, Катсу…

***

— Катсу, ты снова опаздываешь! — крикнула капитан. — Видит Бог, я этого не хотела, — приподняла она руки, как будто заложница. — Быстрее на разминку! Сегодня будешь отрабатывать быструю атаку до совершенства. — Есть! «И как я до этого докатилась»?

***

— Катсу, куда собираешься поступать? — В старшую женскую школу Нияма. — А почему именно туда? — Их волейбольная команда достаточно сильна, а ещё он близко к нашему дому. — Ну сразу бы так, — хихикнул старший Удай. — Если ты так сильно хочешь стать асом, каким я был в свои юные годы, тебе придётся сильно потрудится. — Ты это говоришь так, как будто сейчас тебе за пятьдесят, — усмехнулась Катсу. — Ах-ах, очень смешно, — с иронией произнёс он. — Пойдём на задний двор, научу тебя как правильно атаковать, за одно и твои приёмы отработаем. — А что с ними не так? — удивилась она. — Без обид, но Содома и Гоморра по сравнению с твоей игрой в волейбол ещё цветочки. — Эй! — Катсу, твои крыля ещё растут и я уверен, что скоро ты расправишь их в полной мере и взлетишь до небес. — Боже, ты должен был в философы пойти. Вот помнишь того мальчика из прежнего района где мы раньше жыли? Он тоже иногда начинал философить и… — Катсу… хватит. Его не было, но ты всегда наствиваешь на том, что даже я его знал. Если бы знал, то следовательно и вспомнил. — А тогда откуда эти серёжки? — указала она на левое ухо. — Тебе точно мама их купила, но ты не помнишь. — Ах, первая любовь… Он же любил меня, а вы разлучили нас, — начала драматизировать она, прижимая кулаки к сердцу. — А, ясно, — выключив телефон сказал он. — Что ясно? — Это называется Эффект Манделы. — Эффект чего? — непонимающе спросила брюнетка. — Учёные объясняют эффект Манделы конфабуляцией — явлением, при котором у человека образуются воспоминания о фактах, которые на самом деле не происходили или же произошли в другой промежуток времени. — К чёрту этот ваш Эффект Манделы! Я найду его! — встав на качели, она изобразила из себя Супермена. — Пошли уже! Мяч сам себя не перебросит, Супермен — встав с качелей, оба побежали на задний двор.

***

— Собрались, поприветствуем наших новеньких, — объявила капитан. — В этом году их довольно мало, — не смогла скрыть своё удивление Канока. — Хоть бы от них толк какой-то был, Аманай. Думай об этом, — ответила Удай. — А-ага. Подойдя к вставшим в линию троим девушкам, участники команды принялись их изучать. На первый взгляд, вроде-бы хорошие, но Катсу не понравилась одна из них, которая была в медицинской маске и она посмотрев на неё фыркнула. — Представтесь пожалуйста, — сказала капитан. — Рицуко Аяка, — представившись, стеснительная шатенка сделала шаг вперёд. — Первый год обучения, рост-сто семьдесят семь: в средней школе играла на позиции доигровщика, — поклонилась она и встала обратно в линию. — Какая милашка, — шепнула Катсу, но это не скрылось от ушей Каноки. Она легко кивнула в знак согласия. — Мураками Хоши, — шагнула вперёд платиновая блондинка. — Первый год обучения, рост-сто семьдесят пять: играла на позиции центрального блокирующего, — поклонившись она тоже встала обратно в линию, давая сегодняшней «звезде» право на слово. — Сейчас что-то будет, — шепнула Удай Каноке. Та в свою очередь нервно посмотрела сначала в сторону новенькой, а потом на неё и точно мысленно связалась со всеми Богами. — Мия Мисаки, — самодовольной физиономией сказала брюнетка снимая маску. — Первый год обучения, рост-сто восемьдесят два. Я буду играть на позиции связующего, — поклонившись, она собиралась сказать ещё что-то с ехидным лицом, но её перебили. — Ишь ты какая самоуверенная, — прищурив глаза с ядовитой улыбкой и склонённой на бок головой перебила её Удай. Тем временем Аманай убедилась, что Бога нет. — У нас, дорогуша, уже есть довольно хороший игрок на этой позиции. — Но… — Аманай, тише. Канока в очередной раз убедилась, что на верху связи плохие. Капитан довольно разглядывала Катсу. — Эй, рот у стамотолога открывать будешь! — усмехнулась Мисаки. — А ты у ширинки, — не сдержавшись, Удай прыснула в кулак, а про членов команды, половина которой уже звонко хохотало, лучше промолчать. Канока опустилась на корточки вместе с Катсу и смеялась, пытаясь вспомнить где в сумке лежат магниты, а Удай молилась, чтобы она не вспомнила ещё про набор карандашей, которые у неё дома. А вот Мисаки было не до шуток. Мия убийственным взглядом посмотрела на виновницу всего этого цирка и вплотную подойдя, грубо схватила за шиворот майки приподнимая её из сидячего положения. — Кабину закрыла, обезьяна необразованная! — испепеляя её взглядом сказала девушка. — Ой-ой какие мы культурные! Боюсь-боюсь! — зажмурила глаза Катсу. — А теперь ты слушай, если сейчас деффекты твоего лица скрыты под тоналкой, то к сожалению деффекты мозга им не скроешь. Ошибка фармацевта! Сорок седьмую хромосому не трудно найти в обществе! Недоразвитая тряпка, если не затруднит научись фотошопу и удали себя, — оттолкнув её от себя закончила Удай. Вот, видишь, я тоже умею культурно хамить. — С кем я имела честь разговаривать? — усмешка не спадала с лица Мисаки. — Удай Катсу, дорогуша. Я ведьма этой школы, бу-га-га! Если будешь себя плохо вести заколдую тебя в уродливую жабу! — подняв руки до уровня головы и шевеля фалангами пальцев в воздухе сказав, поставила точку в этой бессмыслице в виде «у-у-у-у-у», как в ужастиках из семидесятых. Вся команда облегчённо вздохнула, что дело до рукопашного боя не дошло. — Надеюсь сработаемся. — Надейся, — стоя к ней спиной помахала рукой Катсу, — ведь надежда умирает последней. — Завтра будет тренировочный матч три на три! Если хорошо проявите себя в игре, возможно войдёте в основной состав команды, — сказала капитан. — А теперь по домам, отдохните. — Есть! — хором крикнули они. — Аманай, пойдём проведаем Майко, надеюсь ей уже хорошо. — Да, с радостью, — открыла дверь раздевалки Канока.

***

— Вот низкоинтеллектуальная тряпка! — воскликнула Йонезава. — Вот! И я о том же! Она мне говорит, что я рот у стамотолога открывать буду. — А ты ей что? — жуя мотти поинтересовалась она. — Аманай, барабанная дробь… Канока, с большим энтузиазмом, начала постукивать по тарелке палочками от еды. — А ты у ширинки! — Так ей! Завтра я точно должна прийти! — Будем только рады! Оставшись ещё немного у Майко, девушки поблагодорили родителей Йонезавы за гостепреимство, вкусный ужин и собравшись пошли домой. Ещё немного поболтав на пути, оба попрощались и Катсу свернула в угол, где был её район. — Хоть бы брат уже был дома! Столько надо ему рассказать! — в предвкушении сегодняшнего разговора, Катсу со всех ног поспешила домой.

***

— Я дома! — крикнула Мисаки, за одно снимая обувь. — Мы у куханного стола! Тут много еды! Быстрее пока тот дебил не сожрал всё! — Сам такой! Смазливая морда! — донеслось со второго этажа. — У меня очень интересный рассказ на сегодня, — присаживаясь сказала Мия. — Саму, спускайся быстрее иначе всё съем и ничего тебе не оставлю! — Не надо кричать, я уже тут. — Всё, садитесь и я начну. Вам точно будет интересно!