Традиция

-Это зеркало здесь специально повесили? - не стыдясь Эсти приспустил одежду, оценивающе оглядывая пострадавший зад. Выглядело впечатляюще, множество следов от розги и шесть бордовых толстых рубцов поверх них. - Это багряноземельская трость. На редкость неприятная штука. Неприятная это слишком слабо сказано, вот почему бывшему однокорытнику не удалось удержаться от криков. - Одиль обычно добрая, чем вы ее так разозлили? - Сказал, что был тупым бараном, но все же не ожидал, что тупых баранов порют настолько строго. Издевательство над тем, кто был явно в уязвимом положении, провокации на дуэль... если это всего лишь "был тупым бараном", то что бы он счёл достаточным проступком? Но всё же по сравнению с Эстебаном его самого всего лишь погладили. Даже Валентину досталось намного строже. Дженнифер на правах жены эра завладела им и ловко уложив на колени отшлепала деревянной щеткой по заду. Причем отшлепала так, что обычно невозмутимому Спруту изменила его обычная выдержка. - Будете ещё дерзить? - Нет, эрэа, простите.- голос Валентина звучит неожиданно глухо, неужели из-за едва сдерживаемых слёз? - Надеюсь на это. Иначе будете оказываться у меня на коленях в подобной позе чаще чем вам бы это хотелось. - У Надорских вепрей крепкая шкура, королева вас явно жалела. Только Придд даже в подобном положении мог продолжать обращаться на "вы", как будто совсем недавно им не приходилось слушать стоны и вздохи друг друга. Троица ещё не друзей, но уже явно не врагов покинула дворец, изо всех сил стараясь не показывать какие неудобства им доставляет сейчас малейшее движение. Катарина/Ричард некоторое время спустя. Довольно низкая софа, рядом с ней низкий столик, а на нем разложены...нет, не смотреть туда и не предоставлять как это все прогуляется по его заду. - Спусти штаны до колен. Хорошо, теперь белье. Через мои колени, Ричард. - Тебе будет тяжело. - Ладонями упрешься в пол и постарайся не слишком ерзать. - Итак, с чего бы начать? - краем глаза он отметил как Катарина взяла со столика довольно лёгкую дощечку с ручкой. Примерилась, слегка похлопывая по сжавшимся полушариям, отложила в сторону. Взяла овальную щётку среднего размера. "Надорским тыковкам идёт румянец". - щетка звонко шлепнула по одной половинке, потом по другой. - За что я тебя наказываю?- ещё два звонких шлепка. "Разве за что-то? Разве не для собственного удовольствия?". - Я редко навещал Ваше величество. - Забыли меня совсем, вредный мальчишка. - пусть это не больше чем игра, но как же хочется верить в большее. И сейчас Катари другая, не такая как в саду или даже когда она впервые его наказывала. Ещё несколько шлепков, ягодицы начинает слегка уже припекать. - Посчитай для меня. Вслух. --Двадцать четыре. Двадцать пять.- считать становилось сложнее. Она пока не меняла ритм и силу шлепков, но было уже неприятно. Ощутимо неприятно. - Хорошо. Попробуем что-то ещё. - она слегка погладила розовые ягодицы. Неспеша выбрала длинную и довольно толстую линейку, хлопнула ей на пробу по верхушке ягодиц. - Считай. Линейка не причиняла особой боли, скорее неприятное ощущение усиливалось. - Семнадцать. Восемнадцать.- внезапно нежная ручка королевы хлопает по заду практически с размаха. Он даже слышал свист , с которым линейка опустилась на середину ягодиц. - Девятнадцать.- почти без запинки. Ещё пара вот таких со свистом ударов и Катарина почти отбрасывает линейку на столик. - Ричард.- голос мягкий и вкрадчивый. - Ты должен ответить мне на один вопрос. - Да, Катари... - Мне выпороть тебя до слёз? Ему сначала показалось, что он ослышался. - Я не понимаю. - Если тебе это нужно, то я сделаю это. - Я...не знаю, честно не знаю...я ведь знаю, что ты не причинишь мне вреда, ведь это просто игра.- сейчас почувствовалось как оказывается затекло тело. Когда оголенный зад не жалила щётка или что-то ещё появились и другие ощущения. - Хорошо. - Катари взяла со столика другую щётку. Тяжёлую, массивную. - Сосредоточься на ощущениях. Пока можешь не считать. После основательной порки щеткой пришел черед круглой кожаной шлепалки, которая хотя и была лёгкой на вид, но довольно крепко жалила, затем деревянного среднего размера паддла, потом короткого жёсткого ремня. Даже "крепкая шкура надорского вепря" терпела подобное с трудом. Уже порядком вспотевшему и извертевшемуся ему разрешили подняться, но тут же велели перегнуться через спинку стоявшего напротив кресла. - Осталось немного.- по заду хлестнул крепкий раздвоенный ремень. После двадцати ударов ремнём Катари вновь сосредоточенно помолчала. - Розги или трость? Что выберешь? - Трость. - Уверен? - Если ты хочешь. - Начнем с этой. - трость оказалась довольно лёгкой и тонкой. Но первый же удар заставил едва не взвыть на весь дворец. - А вот теперь считай. После того как десять горячих поцелуев трости были отсчитаны со стонами и всё же выступившими на глазах непрошеным слезами наказание, впрочем даже не наказание, вразумление и воспитание юного оруженосца было завершено. Наверное, в другие дни было бы стыдно, лежать вот так с напоротым задом перед королевой. С напоротым ею же задом. Но сейчас она просто гладила его по голове, ласково смазывала пострадавшие места мазью, даже сама взялась напоить его обезболивающим отваром. - Надеюсь, ты не сердишься на меня. - Нет, конечно, Катари, как я могу... - Это ведь и мой долг тоже. Поверь, мне самой тяжело, когда юноши упрямятся и не хотят с полной покорностью, а главное - осознанием принимать это наказание. - Да, монсеньор так и сказал. Что мужчине бы пришлось после этого дать в нос или вызвать на дуэль. А когда наказывают столь нежные ручки, то им прощаешь любую боль. - Поэтому это традиция. Традиция с любовью и строгостью пороть юношей. Кого-то достаточно выпороть всего раз, кого-то несколько. Иногда оруженосец сам просит об этом, если совершил что-то за что его нельзя привлечь к строгой ответственности, но тело уже само знает, что хорошая порция ремня или розог поможет успокоить совесть. А потом все, юноша станет рыцарем и его никто уже не сможет ударить безнаказанно. Поэтому и родители стараются не наказывать молодых дворян телесно до поступления в оруженосцы. Тело не должно знать эту боль. Боль, причиняемую в гневе или из-за мести. Георгия/Рокэ, семнадцать лет назад. (Фрейлины явно жалели столь красивого юношу, лишь слегка отшлепали. Но тут пришла Георгия.) Она села, расправив юбки. Щётка оказалась рядом на софе. - Располагайтесь. Как бы ни было стыдно, но подчиниться пришлось. Какое-то время она просто слегка поглаживала ягодицы, словно обдумывая что-то. Затем решительно заявила. - Я думаю, маркиз, что эти прекрасные полушария заслуживают большего внимания. - с этими словами ладонь бывшей принцессы крепко опустилась на едва розовые ягодицы. Ещё раз и ещё. Но это было лишь началом. После того как зад явно покраснел пришёл черед щетки. Терпеть становилось все сложнее. Крепкая деревянная щётка раскрасила зад во все оттенки красного и наставила немало синяков. - Приподнимитесь. - щётка начала обрабатывать верх бёдер и нежную складку под ягодицами. Не снижая темпа и силы ударов, а скорее их удваивая. Тело невольно пытается уклониться от ударов, хотя от этого ещё стыднее. - За виляния задом получите дополнительно.- два резких удара по бёдрам, по ещё нетронутой коже. И вновь щётка возвращается на уже горящие ягодицы. Попросить о снисхождении? Невозможно! - Ты хороший мальчик. Встань на колени в угол. Не на горох, просто так. Руки за голову. Она подошла, некоторое время любуясь картиной. - Наследник Кэналлийского ворона на коленях со спущенными штанами и выпоротой задницей. Мне это нравится. -Можешь подняться. Ты хороший мальчик, красивый, смышлёный. Но тебе нужна твёрдая рука. Так что не держи на меня зла.