Принц Египта

Мари-Аньес Дукармо де Гонсалес была дочерью чистокровных аристократов Парижа голубых кровей. Проживали они на берегу Сены, на улице Версаля в одном престижном районе, напротив "Белого дома", который в прошлом, а именно 3 дня назад был под названием говорившим за себя "Публичный дом". Так вот, "Мадуго", так мы будем называть дитя Марии Гонсалес де Лавего и Хуана Костельо Гонсалес де Моралес, была идеалом для написания картин в стиле авангард или классический беспорядок. Ноги этой девушки были словно высечены из белоснежной слоновой кости цвета каменного угля высшего сорта, постепенно по мере повышения вверх переходящим в цвет осеннего неба во время дождя. Руки её были созданы поистине лишь для того, чтобы показывать направление ветра в полдень. Необычайно грациозными движениями плавной руки она то и дело убирала слипшиеся пряди волос цвета хаки со лба секстинской мадонны величайшего художника 16 века Марчело Мастрояни. Вы спросите, почему слипшиеся, да потому что когда её хотели помыть при этом опрокинув ведро воды, она словно испуганная лань понеслась быстрее ветра по полю, на котором монахи Собора св. Петра Угодника выращивали коноплю дабы одеть всю монашескую рать мужского и женского монастырей. Когда Мадуго в очередной раз обернулась посмотреть не бежит ли за ней толпа слуг с тазиком, она вписалась очень нечаянно, во что-то большое и мягкое, которое оказалось ни чем иным, как лошадь графа барона и чуть ли не герцога Вивона Ларьего де Круз Семёновича.