Это как ездить на велосипеде

***

- А теперь расскажи, как ты провёл тот день. - Прям с самого начала или..? Фрэнк понимал, насколько подозрительно выглядит, оттягивая вопрос, но по-другому он не мог. Тётенька явно чувствовала, как он волнуется, и очень старалась сделать так, чтобы Фрэнк сам это признал. Ну бога ради. Он пока справляется. - С самого начала. Она постучала своими бумажками - пустыми, Фрэнк заметил - по столу, создавая ровную стопку, и вылупилась на него из под роговых очков. Фрэнк пытался успокоить себя тем, что это её работа, - пугать его до усрачки её работа. Быстрей начнём - быстрей закончим и так далее, никто из них не хотел быть здесь, просто Фрэнк никак не мог вспомнить, что такого мог делать весь день до того, как они пришли в бар. Даже учитывая, что эту эпопею сегодня он успел пересказать как минимум дважды - в сжатом, а затем и относительно полном виде. - Что ж, я не просыпаюсь рано уже несколько лет, так что в среду точно встал не раньше часа дня или около того. - Фрэнк выбрал стратегию и с самого начала их разговора тупо таращился на тётеньку в ответ, чтобы не давать ни единого подозрения на свой счёт. И пока он справлялся, а вместе с торжеством гения чувствовал, как начинают зудеть глаза - За день до этого, получается, во вторник, мы с группой репетировали до самого утра, так что это даже необычно, что я всё-таки поехал домой, а не остался у ребят. - Pencey Prep... -женщина сделала вид, будто ищет название в бумажках, но Фрэнк то, не будь слепым, знал, что они пустые. Дибильный жест, вот что он подумал прежде чем кивнуть. - И где вы обычно репетируете? Он назвал адрес дома и наклонил голову. Мышцы затекли, и Фрэнк чувствовал, что ещё немного и собственная шея заставит его обосраться, но боялся пересаживаться. Неуверенностью воняешь. Женщина снова шлёпнула своими бумажками, видимо усиленно соображая. Какая же пакость, ей богу. В своих невнятных очках, пучком на голове и презрительной манерой речи она напоминала кого-то поганого из прошлого Фрэнка, и это отвлекало его даже сильнее, чем место, в котором ему пришлось находится так долго. А общее впечатление от каменной коробки, где разные люди слушали, как он вещал одно и то же по несколько раз, было хуже не придумаешь. - Насколько я знаю, это не очень безопасный район. Женщина отмерла и снова уткнулась в его лицо через стекло очков. Лампа дала блик, Фрэнка ослепило, и на несколько секунд он не увидел её глаз. Когда они стояли под фонарём на улице, Майки выглядел также. Всё из-за тебя, грёбаный Майки. Фрэнк почувствовал, что не может сдержать прилива желчи. - Мэм, мы в Джерси. Здесь нет безопасных районов. Тётеньке это явно не понравилось, а Фрэнк почувствовал, как на его лице появляется выражение тринадцатилетнего мальчика, который нахамил водителю автобуса и убежал через открытые двери. Очень некстати, но что делать? Всё из-за тебя, Майки. - И вы поёте свои песни.... - В гараже, конечно. Кого в этом районе только не встретишь, но, к сожалению, не все немытые люди наши фанаты. Тётенька промолчала, но очень заметно скорчила рожу и на секунду отвела взгляд в пустой листочек. Фрэнк ощутил викторию, и что больше тётенька не будет задавать вопросов из разряда "просто любопытно". Ответы ей не понравятся. - Допустим. Что потом? И Фрэнк рассказал, что было потом. Вспомнил, как потратил около полутора часов на завтрак, как смотрел "Звонок" второго года на кассете (в седьмой раз, между прочим), не забыл упомянуть о том, сколько раз и как долго он ходил в туалет, чтобы отбить у тётеньки желание вставлять свои тупые уточнения. В общем он рассказал всё, что было очень неважно и бездоказательно. С другой стороны, она сама спросила, а если вдруг выяснится, что на самом деле с среду у него был запор, это вряд ли послужит весомой доказательной базой для обвинения в убийстве. А потом он рассказал про репетицию. - Я вышел часов в пять, может, в пять пятнадцать. Мы договорились начать в пять, но, понимаете, я же знаю своих друзей. Настоящая репетиция начинается спустя час после того, как все собираются, это всегда так, а в тот день я хотел немного побыть один и настроиться. Выступление это... Короче это надо настроиться. Ни на чём не ехал, пешком добрался за полчаса. Все были там. Посидели до восьми, ничего толком не повторили, надрались и поехали в бар. - Фрэнк не уточнил ни адреса, ни с кем, собственно, там пили, потому что это всё он уже говорил. - Выступление это и есть репетиция, раз уж на то пошло. Музыка создаётся либо в полном одиночестве, либо... Да неважно. А, ещё по дороге я купил какой-то леденец, может фантик остался в кофте и вы его описали. Фрэнк скучно закончил и закрыл рот. Он повторял этот текст несколько раз за сегодня, и с каждым разом это становилось всё нуднее, хотя в ту среду так оно и было. Строго говоря, оно всегда так было. Тётенька помолчала, обрабатывая весь каскад информации, а потом кивнула. - Понятно. - разумеется, тебе понятно. Не понятно только нахрен нужны эти бумажки - Ты сказал, что вы.. Пили, правильно? Много? Фрэнк неопределенно качнул головой. - Порядочно. Перед тем как делать что-то на публике, многие пытаются прийти в себя. Я бы перечислил все способы, - тётенька красноречиво моргнула - но скажу только, что проще всего залиться пивом. Фрэнк знал, что она собирается спросить, и оборвал её. Вряд ли стоило так делать, но он уже не рассчитывал произвести на неё впечатление. Фрэнк называл тётеньку тётенькой только потому что никак не мог вспомнить её имени, а ведь она даже называла должность или что у них тут. Да он банально не обдумал свои слова прежде, чем начать говорить. - Я стараюсь пить реже. Когда ты пьяный в сопли и дело доходит до мелкой моторики, тебя размазывает. К тому же, мои друзья хорошие чуваки, но пьют и быстро превращаются в быдло, а я не люблю просыпаться в луже блевотины. Хотя вообще да, около стакана я всё-таки выпил. - А зачем? - вкрадчиво ровно настолько, чтобы Фрэнка передёрнуло. Вот ты кто. Вот ты, блять, кто. Мог бы и раньше догадаться. В средней школе у него была преподавательница музыки, которая выглядела почти также - сухая стареющая женщина чёрт знает какого возраста, которая странно одевалась, манерно говорила и плохо скрывала отвращение ко всем, кто посмел заниматься музыкой кроме неё и, может быть, Боба Марли. Про него она по крайней мере не упоминала, а вот Фрэнк периодически отхватывал. - Тревожность. Он по дибильному оскалился, чем неслабо напугал тётеньку. Тётеньку Жопу. - Мне выписывали таблетки, но я не пользуюсь ими последние полгода. Тогда совсем нельзя было бы пить. Тётенька уже не скрывала, что они до сих пор говорят только потому что того требует дело. Видимо, её задело трепетное отношение к пиву. Её правда. В любом случае Фрэнку было важно не впечатлить глубоко гетеросексуальную женщину, а уйти домой без срока, причём желательно сегодня, так что он не обиделся. А когда тётенька упомянула о выступлении, он рассказал ей о выступлении. Как они пришли, как слушали таких же фанатов высокой культуры, как сыграли сами. Фрэнк не стеснялся в выражениях и чувствовал, как расслабляется, говоря об этой ночи. Время, имена, марки инструментов и обязательно несколько слов о том, кто больше всех пил. А Фрэнк конечно не пил, упаси господь. Тётенька слушала, и с каждым новым фактом стучала своими бумагами всё чаще. - Спасибо, достаточно. - Фрэнк захлопнулся. Он мог бы сказать ещё много чего, потому что тем вечером, опять же, не был в сопли пьян и помнил даже цвета футболок, но как скажешь, тётенька. Дядя Билл, который допрашивал Фрэнка до неё, был явно добрым полицейским в плане слушания. Так грубо. - Теперь мне интересно послушать про Майки. Ясно. Конечно тебе интересно послушать про Майки. Фрэнк и сам бы с удовольствием послушал. Не то чтобы после этих слов в животе что-то перевернулось или зубы свело достаточно сильно, чтобы обосраться, как это бывает обычно, просто Фрэнк вернулся туда, где на самом деле был. И здесь ему не нравилось. Серые стены, пара тупых - спасибо хоть не пластиковых - стульев по бокам от стола. Разумеется, они привинчены к полу. Вдруг Фрэнк озвереет и соберётся проломить тётеньке башку. Вообще он и собрался, но сейчас за ним наблюдают предусмотрительные люди. Ещё запертая дверь и стена из чёрного стекла сбоку, чтобы они могли подслушивать. Кем бы они ни были. А ещё Фрэнк точно знал, что его записывают, так что убрала бы ты свои бумажки в жопу, мисс тётя. Наверное, это чтобы больше давить психологически. Тётя и её бумажки. И стояло бы сейчас где-то дерево. - Он был на выступлении. В баре, том, первом. - Фрэнк почувствовал, как скукоживается, но это не прекращалось. Он не мог контролировать себя лучше и, наверное, со стороны выглядел дико, но вообще-то он имел на это право. Фрэнк ни в коем случае не забывал, зачем они здесь собрались, но начало рассказа было слишком спокойным, даже _повседневным_ так что Фрэнк пытался в нём раствориться. Начало рассказа это одно дело, это хорошо. Не то что конец. - Ты видел его? - Да. Когда мы выступали и до этого.... Он торчал среди толпы всё время со своими друзьями, что-то пил, с кем-то разговаривал. Я принял его за местного весельчака, даже мои друзья говорили о нём, потому что чувак был очень громким. А выступления слушал как положено. Ну, знаете, не мешался и хлопал даже когда пели объективно пакостно. А в этих кругах и не хлопают особо, там другие поощрения. Знаете, были там такие хамские ребята, пришли, начали орать, а как до дела.... Ну да. Фрэнк перевёл взгляд на тётеньку и понял, что дальше ей знать не хочется. Они тут не из-за тех паршивых подростков, которые не научились смешно обзываться. когда ты уходишь от темы, это подозрительно Фрэнк медленно вздохнул, глядя на тётю. Она победила. Конечно она победила - Фрэнк начал отворачиваться и мямлить. Он всегда делал так, когда вспоминал что-то важное, но Департамент то об этом не знает. Да и вряд ли у них есть другие подозреваемые. Нужно собрать себя в кучу, если ещё не поздно. - В общем я не буду брехать, что не заметил его. Мы сыграли пару песен и спустились, за нами вышли другие, а Майки продолжал хлопать и делать это, знаете, когда ты начинаешь орать, чтобы показать выступающим мол смотрите, я тут, и мне понравилось? - в глазах тётеньки было написано, что нихрена она не знает, но Фрэнк и не для неё старался. - В общем это тот тип зрителей, которых нужно в жопу целовать. Кстати нас там и было не так много: кроме трёх групп(первые свалили сразу вроде как) только чьи-то друзья типа группы поддержки и может быть случайные проходимцы, которые собрались просто похлебать, а тут кто-то поёт. Короче все относительно запомнили друг друга. Ну и Майки не выступал, а слушал своих. Потом он рассказал, что тоже умеет играть, просто взял отгул или что-то такое. Тётенька незаинтересованно покивала и снова замолчала, позволяя расслабиться. Он расслабился, сразу же чувствуя во рту привкус кошачьей мочи, какой бы она ни была. Фрэнк вроде не считал себя соплёй, но, поддавшись заминке, вспомнил, каким довольным выглядел Майки, когда хлопал ему, совершенно случайному члену в подвале, и почувствовал, что дрожит. Конкретно в те пару минут между песнями, первой и второй, когда у кого-то что-то похерилось, Фрэнк посмотрел на людей, которые из-за освящения выглядели как гора трупов, и остановился на Майки. Он создавал ощущение, что если бы все присутствующие правда лежали бы и гнили прямо сейчас, он вонял бы сильнее всех. Фрэнка это тронуло. Он не хотел признаваться, но с того момента больше ни на кого особо не смотрел. - Ты говоришь, он вёл себя громко. Может, вызывающе? Он мог делать так на улице? Бум. Ну и снова сучья интонация, куда без неё? Если убили чувака без бабок, значит он либо открывал пасть, либо педик. У убийц же не бывает мотивов кроме трахнуть или отомстить за то, как мамочка накричала в детстве и.. И тоже трахнуть, что ещё. Об этом кстати лучше не упоминать. Спасибо, люди за стеклом, что прикрутили стулья к полу. Теперь Фрэнк прочувствовал, зачем. - Если кто-то и вёл себя как проститутка, то только я, и, как видите, я всё ещё здесь. Мне продолжать? Выражение отвращения прилипло к тётенькиному лицу как мокрый кусок туалетной бумаги. Фрэнк чувствовал, что его начинает коробить, поэтому постарался не только думать о Майки как о чём-то отвлечённом, но и представлять тётю перед собой закутанной в обоссаный рулон. Техника дыхания не работала - чем ближе они подходили к Майки, тем больше деталей вскрывались. И не всеми можно было делиться. Ответ, видимо, показался тётеньке исчерпывающим, так что она сквозь зубы спросила его о деталях, времени и чём-то ещё. Это было так же неважно, как и всё то, что Фрэнк рассказал о начале того дня, но пускай. Может, ей просто интересно. Когда Фрэнк закончил вспоминать относящиеся к делу имена, тётенька снова помолчала, давая Фрэнку ненавязчиво размять мышцы. - Ответь ещё раз, что ты сказал ему, когда вы закончили выступление? - Ничего? Я просто знал, что он где-то среди толпы, когда мы спустились, но не больше. Мы не были знакомы. - Да что ты говоришь. Ну ахренеть теперь. Может сама будешь рассказывать? - Если вы имеете ввиду тайный роман, то у нас физически не было на это времени. Майки спросил, кто я такой, часам к десяти вечера, мы пообщались, а дальше вы знаете. Хотя кто ещё здесь знает. -Как скажешь. Но когда вы в таком случае начали общаться? - она как-то странно выделила последние два слова, и Фрэнк не смог объяснить себе, что это значило. - В десять бар закрывается, и нас попросили. - тётенька ехидно оскалилась, и Фрэнк, который видел её зубы чуть ли не впервые за день, укрепился в теории о музычке. - Тупая тема, не находите? Закрывать бар в подвале, куда ходят люди вроде меня, в 10. В это время всё только начинается, понимаете? Не представляю, сколько можно заработать за ночь. Но нас по традиции выдворили, и большая часть тех, кто там был, пошли в другое место. - Прямо так собрались и пошли? - Разумеется. Это не первый раз, когда выступали мы или кто-либо другой. В это место попасть проще всего, тут даже регестрироваться на выступление не заставляют, а для практики очень полезно. Лично я много раз там был, и каждый раз меня вышвыривали в 10. Короче, в этом районе бара всего два, и когда начинают выгонять из первого, все идут во второй. Конечно, кто-то может и не дошёл в тот день, но мои друзья были в полном составе. Фрэнк понял, что она сейчас спросит, поэтому снова безобразно прервал тётеньку на полуслове. - "Мёртвая крыса". Конечно, не "Голубая устрица", но тоже ничего. - учитывая обстоятельства, Фрэнк хотел пошутить иначе, но не стал из этических соображений. - Точного адреса не назову. В горле застрял комок, и вдыхать стало ещё сложнее, но Фрэнк не обратил внимания. Его выворачивало блевать ядом. - То есть вы всей толпой пошли из одного места в другое? Учитывая, что не знаете друг друга? - Я же говорю, почти все знали друг друга Многие приходят в такие места познакомиться, и обычно это одни и те же люди. - Фрэнк не мог догадаться, но его глаза потемнели. - Майки заговорил со мной, когда мы почти дошли. А потом он рассказал про Майки. Как они познакомились после сраных десяти часов на улице у бара похуже, как вдвоём зашли внутрь и купили по стакану пива, как Майки вещал про группу на своей футболке, и как Фрэнк слушал, хотя и так почти всё о ней знал. Он тезисно вспомнил большую часть тем их разговора, в каких углах они стояли, и кто к ним подходил. Не рассказал Фрэнк только о том, что он думал, рассматривая очкастого засранца перед собой, но тётенька противная, а не дура, так что, наверное, частично сама догадалась. Да и Майки может тоже. - То есть вы просто говорили об этом несколько часов? Нет, блять, смотрели друг на друга. Ты вообще слушаешь? - Иногда люди так делают. - Фрэнк злился тем больше, чем ближе дело доходило до того самого. - Ну, знаете, разговаривают. - И вы не ругались? - Не ругались. - Кто-то может подтвердить? Фрэнк злился. Безусловно, он злился весь сраный день по разным причинам, но теперь появилось и ещё кое что. Его так утомила и тётенька, и дяденька, и чёрт с рогами и все остальные. Он всего лишь хотел домой. - Не знаю. Может, весь бар? Мы тихо стояли в углу и разговаривали, это всё. - И сколько по-твоему это длилось? - Часов до двух, и мы пошли. А теперь самое интересное. Барабанная дробь...... - Расскажи про это. Фрэнк выдохнул. *** - Ну давай, мужик. Ты же не собираешься торчать тут до страшного суда? Майки ждал под фонарём, расставив руки, и это выглядело слишком знакомо. Как плохо-то. Чувак был не совсем трезв и придумал очень сомнительное развлечение, и было непонятно, как ему отказать. Разумеется, Фрэнк и не думал оставаться в потном помещении, где подростки-переростки совсем уж разбаловались, но и к Майки ему идти не хотелось. Дибильный фонарь, дибильная ночь, ёбаные ёбы. - Нет, но... - попытался отбрыкаться Фрэнк, но его перебили. - Ну и всё, значит поскакали. Или у тебя сегодня бабушка рожает? Сука. Он так нравился Фрэнку весь вечер, а теперь казался ещё лучше. Твою же мать. - Это было позавчера. - Майки пьяно хрюкнул. - Но я не могу сейчас. Хотел бы, но....... Фрэнк красноречиво замялся, показывая Майки, что это вроде как не его ума дело. Типа Фрэнк такой весь деловой, загадочный и вообще хер его добьёшься. Майки не впечатлился. - Это из-за моего брата, да? Фрэнк чувствовал себя так, будто с него стянули штаны, и молчал. Со стороны, наверное, смотрелся как дибил, потому что предположение застало его врасплох. Почему-то. Майки ждал его на бордюре в паре метров от входа. На нём была серая зачуханная футболка, какие-то невнятные ботинки, гейские штаны и уверенность в том, что домой он пойдёт не один. Да и Фрэнк потихоньку начинал сомневаться, что откажется. Не в такой библейской обстановке. Может, ничего и не случится, если он просто проводит чувака до дома и потусит с ним какое-то время, просто.... Да, вообще-то Майки прав насчёт своего брата. Это некультурно. Да, дА, ДА!!! Всё, мужик сказал - мужик отказался, и это из-за брата, свата, и чёрта с рогами. Фрэнку не нравилось быть ссыклом, но предосторожность есть предосторожность, люди поэтому и доживоют до скрипа костей. Спасибо за подсказку. - Мы же даже не знакомы. Майки закатил глаза и шагнул вперёд. Он стоял прямо под светом жёлтого болвана, которого Фрэнк не видел из-за козырька, так что это выглядело убедительнее, чем было на самом деле. А ещё Майки совершенно не считал, что ошибается, так настойчиво приглашая к себе случайного типа посреди ночи. Хотя может Фрэнк просто похож по собаку. Им верят. - Познакомитесь. Тем более, это такой же его дом, как и мой. Как у тебя всё просто. - То есть чел встанет поссать, а там я... - Спишь в его ванной, почему нет? К нам обоим давно никто не приходил, он не будет против. Я бы сказал, даже наоборот. Фрэнк открыл рот, чтобы обжаловать, но Майки снова не дал ему начать. Даже подозрительно. - Я послежу, чтобы он не расчленил тебя или что-то такое. Тебе же завтра в школу не вставать? Майки улыбался, а Фрэнк просто не мог себе позволить. Он знал, чем всё может закончиться. Снова, раз уж на то пошло. - Это слишком странное дерьмо, не думаешь? Типа мы знакомы сколько, вечер? Вдруг я башку тебе оторву? Тем более, ты ничего не сказал этому.... - Джерарду. - подсказал Майки, и Фрэнк махнул рукой. - Вот ему, да. Ты не предупредил его, это херовый поступок. На его месте я бы обосрался, если бы зашёл на кухню и встретил бы там какого-то хмыря. - Но ты-то один живёшь. Я тоже не позвал бы тебя, если бы жил один. Мой брат закрывается на ночь и держит нож в комнате. Потому что он красивый конечно, но если кто-то станет баловаться в доме, Джерард догадается использовать его. Он не тупой. - Нож или.... Майки промолчал. На улице было прохладно, ночь всё-таки, так что за пару минут здесь он немного пришёл в себя. По хорошему ему просто стоило отказаться от последнего стакана, чтобы хоть как-то соображать, но что теперь уже. И сейчас, немного протрезвев, Майки думал, что вообще-то всё правильно. Ну расчётливая мразь, ну нашёл себе попутчика, ну и что? Фрэнку об этом знать необязательно, просто Майки не горел желанием тащиться домой ночью одному. Всё-таки он знал район, в котором жил, и не верил в него. Фрэнку же брать нового знакомого за жопу выгоды не было никакой - они буквально одинаковые. У Майки нечего красть что сейчас, что дома. Хотя про Джерарда он конечно немного прибрехал - он старший брат и всё такое, но ни разу не дрался. Поводы может и были, но чтобы это во что-то вылилось? Кукиш. Таким большим делом Джерард похвастался бы ему первому, особенно если бы проиграл. Да и катана его херня полная, так, игрушка долларов за 15, какой и масла не намажешь. Только Майки не видел в этом необходимости - на месте разбойника Фрэнк сразу согласился бы. - Ну так что, идёшь? Майки остановился на границе жёлтого света и ждал. Он придумал бы что-то и без Фрэнка, взял бы кого-то другого, если бы понадобилось, пошёл бы сам в конце концов, не первый же раз. Просто он хотел получить наконец нормального друга, настоящего, с которым они могли бы видеться поэтому что действительно хотят, а не потому что больше не с кем. Джерард отличный, грех жаловаться, но это другое. А Фрэнк идеально подходил, к тому же Майки уже его выбрал. - Я всё равно считаю, что это тупая идея. - Фрэнк шагнул вперёд, прямо под край козырька. Его по-прежнему освещала только полоска света под дверью за спиной. Там оставалась целая куча народа, к которой без проблем можно было вернуться, и Фрэнк изо всех сил старался сделать правильный выбор. Как называется последний фильм Мерлин? Что-то должно случиться, Фрэнк чувствовал это. Весь вечер он думал, зависит ли от него хоть что-то. Может, хватит? - Но это только потому что я уже со всеми попрощался. Он хлопнул Майки по груди тыльной стороной ладони и вышел в ночь. Они просто пойдут к нему домой и нормально проведут время, это не опасно. Просто Фрэнку стоит сделать что-нибудь со своей тревожностью(если всё остальное в порядке). Дело ведь не в тех людях, что окружали Фрэнка что тогда, что сейчас. Майки такой вариант понравился, и он развернулся. - Я уже заманался тебя уламывать. - Да или в жопу. - Фрэнк хихикнул, но почему-то остановился. Майки точно не слышал ничего, кроме приглушённого шума бара, но прямо за дверью кто-то был. Их слышно. - Подожди, нам сколько идти? Майки посмотрел на него как на дибила. - Чел, тебе 15? Фрэнк выглядел растерянным. Так, будто в самом деле не знал, зачем сказал это. - Да, Господи, час. Даже меньше, если ты не будешь останавливаться поссать. - Да я не об этом. Мне просто холодно, а до дома минут десять. Давай зайдём за кофтой, я и тебе что-нибудь вынесу? Майки явно не проникся - холодно не было, и ему хватало ума понимать это, но мало ли? Холодно так холодно. - Ну пошли раз надо. - он поднял руку и поправил очки, чтобы они не свалились. - А то вдруг жопа отвалится. Фрэнк уже не помнил, что ответил. Может быть это даже было смешно. Или нет. Фрэнк думал о чём-то нехорошем, что могло бы случиться из-за кофты, которая не была ему нужна. Строго говоря, он всегда так или иначе думал о плохом, а сейчас ночь. Ночью это было. А может и не было. По крайней мере он никогда об этом не забывал. Они шли в сторону дома Фрэнка, и подвальный вход в бар остался сзади, хотя шансов вернуться у них обоих и так не было. Фрэнк не помнил, что спросил также, как не помнил, что ему ответили. Он просто старался лишний раз не смотреть по сторонам. Они шли домой, каждые несколько метров попадая под новый фонарь. Город спал, никто их не видел, и кроме того, что пытался говорить Фрэнк, слышен был только шорох обуви по асфальту - пары кед и какого-то чёрт знает чего. Майки не говорил, где взял это. Шёл третий час ночи. *** - Когда ты оказался дома, что ты сделал? Майки всё ещё был на улице? Фрэнк чувствовал, как его начинает потряхивать, но не знал, что можно сделать. После всех этих разговоров ему хотелось пить и подышать вне Департамента, но тётенька задала ещё не все свои тупые вопросы. Кстати, он совсем перестал на неё смотреть. - Что сделал.... Закрыл дверь, налил воды и лёг спать. Не помню, чтобы включал свет. А насчёт Майки не знаю. - он поднял глаза на тётеньку. - Из моего окна его было бы видно, но я не стал смотреть. Решил, что он уже ушёл, и вообще я ему никто, это было бы странно наверное. Ну знаете, если бы он увидел, как я таращусь из окна. Мы же даже не друзья. Фрэнк попытался понять, что тётенька могла думать на его счёт, но не смог. Его будто засасывало себя же после подробного рассказа о той ночи. Позавчерашней ночи, когда Майки Джеймса Уэя в этих его ботинках видели живым в последний раз. Фрэнк больше не мог думать. Он боялся выключиться. - Хорошо. Но если ты не видел, мог быть кто-то ещё? Мог и был, хотя в других обстоятельствах Фрэнк построил бы свой ответ на чистом возмущении. Но да, кое кто был, и вопрос об этом получился самым простым за день даже несмотря на то, что тётя снова использовала поганую интонацию. Будто Фрэнк выдумал себе свидетеля, а не просто оказался достаточно удачливым. - Соседка снизу. Ей около пятидесяти, но нам повезло, что у меня отличные отношения со взрослыми дамами. Фрэнк изо всех сил постарался улыбнуться. Её звали Джолин. Джолин было 48, и она жила в послевоенной многоэтажке одна, потому что послала всех родственников нахер, пока была ещё непростительно молода. Фрэнк знал её одну из всего дома, но этой женщины ему хватало за глаза - они познакомились случайно сразу после переезда Фрэнка и относились друг к другу так, будто Джолин была его тётей. Встречались они в худшем случае раз в пару месяцев и трепались до утра о чём попало, потому что были слишком похожи. Так Фрэнк даже узнал, что у Джолин был муж, но несколько лет назад он умер от передоза. Она до сих пор вспоминала об этом с грустью, хотя прекращать собственные отношения с травой даже не думала. В общем Джолин была из тех женщин, которые всегда одни, но никогда не одиноки и чертовски в этом красивы. А ещё она пользовалась ядрёно-красной помадой, занималась боксом и варила отменный глинтвейн, чтобы не дай бог не прожить дольше шестидесяти. В тот вечер, когда Фрэнк поднимался по лестнице, Джолин курила около своей двери. Она работала в больнице каким-то крутым хирургом и её могли вызвать в любое время, так что к трём она только доковыляла до дома. Фрэнк помнил, как красный огонёк вяло перемещался в темноте. Это почему-то испугало его. Они перекинулись парой слов, но не больше - оба ахренительно устали. Вскоре она зашла в дом, и Фрэнк таким образом получил алиби. Конечно, она сказала бы что угодно, попроси Фрэнк об этом, но он бы ни за что не стал. Фрэнк не замечал, с какой любовью говорит о стареющей женщине снизу, но ведь так оно и было. Джолин напоминала ему о маме и кафе-мороженом, и это было благословением посреди бочки с пауками. Даже теперь Фрэнк грешным делом подумал, что будь он постарше, точно начал бы ходить в качалку и бегать по утрам ради неё . Кстати, это не сработало бы - Джолин больше любила мальчиков поаккуратней. Говорить о чём угодно кроме убийства было целебным для Фрэнка, так что он не следил за колличеством предложений. Разве что немного фильтровал базар, чтобы не упомянуть курево и акцентировал внимание на работе Джолин. Хирургов любят. И в какой-то момент до него дошло, что не стоит говорить о ней так много. Подозрительно или нет - если они узнают, что Фрэнк называет единственного свидетеля своим лучшим другом, это станет поводом. Последнее, чего Фрэнк мог бы хотеть, это чтобы к его стареющей соседке прибежали с обыском, так что он быстро переобулся, повторил имя, номер квартиры, что-то ещё и на том закончил. Чисто. Тётенька поглядела на него какое-то время, а затем молча поднялась с места и пошла к двери. Фрэнк понятия не имел, что это могут быть за фокусы, и уже собирался открыть рот, но тётя остановилась, взявшись за ручку. - У меня есть последний самый важный вопрос для тебя. Посиди пару минут. Она не стала стучать, а просто вышла. Фрэнку казалось, что у двери должна толпиться куча народу, чтобы не дать ему(или кому-то ещё на его месте) свалить, если он попытается, но никто даже не потрудился закрыть дверь. Его либо отпустят домой сегодня, либо люди с пистолетами только и ждут, чтобы он вышел. Он не выйдет. Может поправит волосы или покажет жопу в камеру, но не выйдет. Видимо, полученная информация удовлетворила её. Фрэнк встал, представляя, как Они напряглись. Потом наклонился, попробовал поднять ноги несколько раз и сделал ещё кое какие невнятные движения. Это же не запрещается, правильно? Потом он сел и потянулся. Фрэнк был уверен, что тётенька вышла только чтобы размяться. Он положил локти на стол и наклонился, закрыв лицо руками. Пальцы немного тряслись, трудно было не почувствовать. Это слишком долгий день. Фрэнк захлопнул глаза и попытался расслабиться, насколько это было возможно. Видимо, не было. Он не знал точно, сколько находится здесь, и тем более не знал, сколько ещё придётся, но надолго его вряд ли хватит. Фрэнк не выспался и в последний раз ел вчера часов в пять, да и едой это не назовёшь. Неудивительно, что он расклеился настолько, что не помнил, кому звонил, когда ему дали такое право. Вряд ли родителям - они не так часто общались, но кому ещё? Хотя эта проблема была самой незначительной из всех для человека, которого скорее всего обвиняли в убийстве. Он протёр глаза до появления бензиновых разводов в темноте и стал рассматривать их. Фрэнк в сущности только недавно узнал, что другие люди тоже могут видеть эту хрень, просто не делают это постоянно. Отпечаток света на сетчатке или что-то такое - он обычно занимался этим, когда больше было нечем. Только не думать о Майки это не помогало. Сразу после короткого экскурса в жизнь Джолин Фрэнк почувствовал, как его внутренности похолодели снова. Прошло около двух минут, когда громкие шаги тётеньки послышались совсем близко. Надо же, Фрэнк думал, она задержится. На её месте он сходил бы покурить или просто постоял бы вне коробки со столом какое-то время, чтобы не возвращаться к разговору так скоро. Да, ему чертовски хотелось закурить. Закурить, посрать и лечь спать, чтобы этот наконец день закончился. Есть нормально он всё равно не сможет ещё какое-то время, это точно. За секунду до щелчка дверной ручки Фрэнк успел поднять голову и выпрямиться, чтобы не выглядеть дибилом. Наверное, у него не получилось, потому что цветные пятна никуда не делись, и, глядя на тётеньку, Фрэнк видел их. - Ты готов? - Да. - бросил Фрэнк, не потрудившись придумать ответ поинтереснее. Ему было не до того - когда тётенька зачем-то отвернулась, он принялся резко растирать глаза. Дверь захлопнулась, и она села на своё место, сделав особое лицо. Очевидно, эта женщина не была такой нудной в жизни, и Фрэнку хватило ума понять, что это лично для него. Тупой выбор, но не его дело. - Хорошо. Тебе ничего не нужно? "Только зевнуть" - подумал Фрэнк, так невовремя чувствуя, что это срочно. Ещё чего не хватало. Наверняка его уже готовились сажать за убийство, мотива к которому не было и в помине, а тут ещё и такая дурь. Нельзя было в другое время? Фрэнк собирался отвернуться и зевнуть в сторону, чтобы по этому жесту никто не решил, что он возит крек из Колумбии, но тут тётенька подняла правую руку. Она выходила не просто так. Ежу ясно, что не от нечего делать, просто Фрэнк даже не задумывался, что конкретно могло ей понадобиться. И уж тем более, что это лично для него. Когда тётенька опустила пакетик на стол, Фрэнк забыл, что секунду назад его глаза чуть не выпали от сильного желания зевнуть. Он в принципе забыл, где находится, когда тётя начала хвастаться подарками. Теперь на столе лежал ментовской пакетик, а в пакетике - секретик. Майки доставал его пару раз, пока они были в баре, и Фрэнк его запомнил. Становилось дурно. Дурнее, чем было, раз уж на то пошло. - Знаешь, что это? Конечно, он, блять, знал. Фрэнка зазнобило. Может быть это конец. - Его телефон. - Фрэнк поднял голову и вылупился на тётеньку. Он придумывал варианты того, что она могла бы сказать, и все они были один хуже другого. В каждом из них его сажали. - Откуда знаешь? - Мы виделись на этой неделе. Стены здесь с шумоподавлением, это точно. Будь слух Фрэнка острее, он услышал бы, как по ту сторону истерически смеются. - Чувак доставал его пару раз, чтобы проверить время. Тётенька очевидно ждала ещё чего-то, но у Фрэнка не было ни информации, ни фантазии. Телефон перед ним - серенькая Нокиа, каких жопой жуй - казался мёртвым, будто это его ударили по голове кирпичом между двумя домами. Фрэнк смотрел на тётеньку чуть ли не сдерживая слёзы и боялся случайно увидеть телефон. Он даже не знал, что вещи делают смерть такой осязаемой. Кажется, он думал, что когда кто-то умирает, его одежда, зубные щётки и телефоны автоматически стираются как файлы с камер в магазинах. А ещё он почему-то думал, что теперь его точно посадят. По ту сторону стены смех перешёл на всхлипы, которых тоже никто не слышал. - Хорошо. - Фрэнк серьёзно ждал, что тётенька привычно постучит своими бумажечками, но она не стала. Бумажечек вообще больше не было. - Ты держал его в руках? И правда ведь, держал ли? Фрэнк сосредоточенно прокручивал всё, что произошло в тот вечер, но вспомнил только, как заметил на корпусе телефона замусоленную наклейку с ХеллоуКитти. Это показалось Фрэнку достаточно солидным, хотя он не стал говорить Майки, что тоже такую хочет. Выпуклую, ярко белую и блестящую - по крайней мере она была такой, пока Майки не начал протирать её о свою задницу, засовывая телефон в задний карман джинсов. Со временем наклейка стёрлась и пожелтела, так что блёстки стало видно чуть хуже. Фрэнк не сомневался, что сейчас в морге Майки выглядит как она. Фрэнк помнил его глаза. И тут он понял. Только открыл рот, чтобы сказать тёте, получается, неправду, и вспомнил. Не сам эпизод, а тот момент, когда на следующий день он сел что-то пить и хотел было написать Майки об этом, но передумал. Матерь божья. Фрэнк вытаращился на тётеньку и принялся тараторить: - Да, точно держал! Пока мы были в баре, к нам подходила какая-то подруга Майки, и они говорили пару минут. Потом они взяли ещё пива в таких больших кружках, Майки облился, а эта подруга предложила сфотографироваться. Короче так получилось, что нас фотографировал я. Лошара. Сразу то чё не сказал? Фрэнк испугался бы за себя, если бы не знал, что у фотографий есть свойство сохраняться. И что на той фотографии видно, кто держит телефон. Разумеется, если Майки не успел удалить её, пока Фрэнк отворачивался. - То есть на его телефон вас фотографировал ты? Дурь конечно та ещё, не поспоришь, но вообще-то так Фрэнк и сделал. - Что есть, то есть. Естественно ему пришлось рассказать это ещё пару раз во всех красках, какие он только мог вспомнить. Теперь просто было спокойнее. Эту как бы её ни звали можно запросто найти и спросить мол ну чё, было? А Фрэнк помнил, что было. В какой-то момент он даже позволил себе мельком глянуть на телефон и не почувствовал ничего плохого. Телефон как телефон. В том, что Майки умер он не виноват. Единственным, что Фрэнк по какой-то причине умолчал, было наличие наклейки на корпусе. Он ещё подумал о ней как о чём-то ахренительно важном, будто эта информация было ключевым доказательством его невиновности. Что-то просто не дало ему сказать. А потом тётенька велела Фрэнку показать, в какой позе он делал фотографию. Туповатое предложение, но как скажешь, Фрэнк готов был сделать любое дерьмо, лишь бы уйти домой пораньше. Мысль о телефоне неоправданно окрыляла его, давала уверенность в своих словах, в конце концов служила нерушимым доказательством чего угодно. В глазах Фрэнка, разумеется. Человек со стороны мог придумать сколько угодно новых вопросов, которые бы взяли Фрэнка за жопу лет на пять, но думать об этом было экономически невыгодно. Фрэнк знал, что бывает с теми, кто волнуется. Итак, он встал, шагнул в сторону, но тут тётенька одёрнула его. - Фрэнк? - он остановился, чувствуя, что хорошим это не кончится - Возьмите, пожалуйста. Она подняла телефон прямо в запечатанном пакете и протянула Фрэнку. Подозреваемому в убийстве. Вероятно, единственную улику. Тётенька порядком утомила Фрэнка, но она не дура. То дерьмо, которое происходило прямо сейчас, точно не по уставу или как это у них называется. Мысль отдалась покалыванием в животе - тебя проверяют. Очередной тест на ублюдка, разумеется. На месте убийцы Фрэнк попытался бы уничтожить телефон. В крайней степени тупого убийцы раз уж на то пошло - речь идёт о Нокии. Её можно только бросить в жерло вулкана, чтобы через тысячи лет рептилоиды шугались звона будильника из под земли. Но тётенька предлагала, а Фрэнк не хотел казаться подозрительным. Он осторожно взял пакетик и вытянул руку вперёд, демонстрируя, как это было. - Она стояла там, а Майки рядом. Тётенька оценивающе проследила за ним несколько секунд, давая и тем, кто мог наблюдать за ними, насмотреться тоже, и кивнула. - Хорошо. И после этого ты не брал телефон? - Больше нет. Майки и не доставал его. Фрэнк шагнул к столу, сжимая пакетик в руках, и что-то заставило его опустить глаза. Телефон ощущался не как прежде, он был совсем чужим, будто Фрэнк держал его впервые. Конечно, не стоило это проверять, но было уже поздно. Опускаясь на свой стул, Фрэнк развернул телефон задней стороной и завис. Странное дело, но сзади он выглядел как и спереди - никак. На нём не было брелков или чехла, которые отсылали бы к личности хозяина, только царапинка на экране, которую Майки сам показывал. Телефон точно был его, но твою мать, на нём не было наклейки. Фрэнк понимал, что это не та вещь, которую можно проглядеть или понять не так - наклейка либо есть, либо нет. И здесь её очевидно не было. Похоже на розыгрыш, основную часть проверки. Мол попался, мы такие вот сякие придумали уловочку, а ты повёлся ЧМО сиди теперь в тюрьме. Да сто процентов. Фрэнк только не совсем понял, как это обойти. Тётенька молчала, наверное, ожидая чего-то, но прошла всего пара секунд, так что Фрэнк быстро перевернул телефон экраном кверху и как ни в чём не бывало положил его обратно. Если подумать, Фрэнк соображал не так долго, чтобы кто-то это заметил. Ну и в этот раз он был уверен в своём лице. Иногда Фрэнк забывал, что такое эмоции. Не то чтобы он был психом или кем-то вроде того, просто время от времени его лицо не могло вспомнить, как изображать удивление или радость. Он мог сходу вспомнить несколько случаев, когда не смеялся над действительно смешными шутками. Все знали, как трепетно Фрэнк относится к юмору, так что ожидали супер-реакции, но он просто не мог. И заканчивалось это либо неловким молчанием с последующей фразой типа "а.. о, смешно, да, я аж обосрался. Круто.", либо подражанием смеха. Вот как чувствуют себя женщины, имитирующие оргазм. И Фрэнк даже не замечал это лет до 18, думая, что так бывает у всех, но нет, так не было. Когда происходило что-то ахереть странное, люди вокруг него удивлялись, когда что-то радостное - блять, радовались, и это было видно. А Фрэнк всё чаще начал замечать, что не плывёт в едином эмоциональном потоке со всеми, а скорее пристально наблюдает с берега. Так таращится, будто хочет прыгнуть к ним, но вообще-то не хочет. Ему просто было интересно смотреть, как они это делают. Разве что пассивное наблюдение делало из него если не изгоя, то придурка, к которому всегда возникают вопросы. Но эмоции он чувствовал(почти всегда), даже побольше некоторых, так что не придавал этому такого большого значения. Не ржёт как конь ну и ладно. Может дело в том, что Фрэнк не умел быть искренним с людьми, которые ему не нравились, а тётеньке и типам организаторам выступлений он как раз не доверял. Фрэнк положил телефон, и на ладони осталось ощущение ментовского пакета. Наконец-то неприятельские чувства ему пригодились. Фрэнк даже почти забыл о том, что он увидел. Это многое меняло. Не факт, но Фрэнк мог предположить, куда делась наклейка. Он мог бы проверить и сейчас, но удержал себя - тётенька думала, как продолжить их утомительную беседу и смотрела прямо на него. Она точно ничего не заметила. Они общались ещё 20 минут, в течении которых Фрэнк только уточнял то, что уже сказал до этого. Те же имена, то же место и, естественно, Майки, которого какая-то мразь ударила в висок после того, как Фрэнк поднялся в квартиру. Никто не показывал, как это выглядело, когда случайный мужичок на следующее утро зашёл за угол поссать и наткнулся на труп, хотя в сериалах обвиняемые обычно получают фотографии. Фрэнк принял бы это на свой счёт, будь он чуть больше в себе. Всё что он мог сейчас - пересказывать простые вещи, не имеющие отношения к смерти. А потом тётя попрощалась и вышла. Фрэнк ждал первого мужичка, который общался с ним утром или ещё кого-то, кто будет задавать такие же вопросы, но спустя полминуты в комнату вошли люди в форме и вывели его. Что бы это ни значило, Фрэнка просто провели по хитросплетениям закулисных коридоров, открыли перед ним какие-то двери и куда-то доставили. Он даже не задумывался, зачем это, и просто рассматривал пол, пока не нашёл себя за столом в уже знакомом кабинете. Фрэнк очнулся, когда ему дали подписать бумажки и попросили повторить, какие из вещей были с ним утром. Он перечитал бумажку раза три и таки подписал её, а потом по памяти перечислил, что примерно было в его карманах. На это тоже была своя бумажка, и Фрэнк тоже обмусолил её как первую. Мало что понял, но и опасного не нашёл. Разве что была одна вещица, которую он никому не отдавал и не показывал, но Фрэнк и сам её не видел. Когда его повели забирать вещи, он думал только о том, как бы не залезть в собственный карман. Это убило бы его. Фрэнк окончательно понял, что всё закончилось, только когда увидел перед собой ключи от квартиры. Они лежали кучей вместе с другими вещами, и Фрэнк очнулся, понимая, что это всё. Те двое ушли, тётенька спросила что хотела, а типам вокруг нет до него никакого дела. Разве так можно? Фрэнк чувствовал, как дрожат его руки, но не мог ими пошевелить. Может это ловушка? Его снова проверяют? Он не мог отделаться так просто, это же очевидно. Что-то не так, чего-то... - Чего-то не хватает? - Фрэнк не вздрогнул, почувствовав чужую руку на своём плече, но нельзя было сказать, что он не обосрался. - Ты уже всё подписал. Мистер Билл. Фрэнк увидел его прямо перед собой, когда обернулся. Толстый лысеющий мужичок средних лет, ростом даже ниже Фрэнка. Это он говорил с ним утром. Фрэнку понравился этот добрый чувак, которому скорее всего просто платили, чтобы он был таким. Без разницы, Фрэнк не упал в обморок только благодаря его добрым словам. - О, нет, всё на месте. - Фрэнк не знал, всё ли на месте. - Я просто устал или что-то такое. - Слишком долго, да? - Да. - подумав, бросил Фрэнк. - Наверное. Сколько сейчас? - дядька проверил часы на массивном запястье и назвал цифру, означающую, что прошло почти семь часов. Фрэнк понял, что чувствует возмущение и удивление, а также, что внешне этого не видно. - Жесть. - Бывает и хуже. - он действительно выглядел как человек, который знает, что хуже бывает. - И я думаю, тебя больше не будут дёргать. Давай собирайся, я провожу. Вот оно что. Ну славненько, а то Фрэнк боялся, что без сопровождения не справится с непреодолимым желанием надрать кому-то жопу прямо здесь. Но кроме шуток, это очень вовремя - чувак знал, что может заблудиться в этом муравейнике, и тогда в графе причина смерти напишут "побоялся спросить дорогу". Фрэнк сгрёб свои манатки в один карман и развернулся к мистеру Биллу. Он стоял чуть справа и разглядывал какой-то плакат так, будто видел его впервые. Фрэнк хотел сказать что-нибудь, но его снова затошнило, так из этого ничего не вышло, но дядька повернулся сам. Его голубая рубашка натянулась, и Фрэнк подумал, что она чувствует себя также плохо, как и он. Ничего удивительного, просто в животе Фрэнка желудочный сок спорил со вчерашним завтраком и больно побеждал. Дядька оценивающе разглядывал Фрэнка пару секунд, а потом без прелюдий направился куда-то вглубь коридора. Фрэнк этого шага не понял, но поспешил догнать его. Странное дело - со стороны они смотрелись как разгневанная мамашка и её пятилетний сын. По крайней мере Фрэнк тоже боялся отстать из соображений безопасности, но грозил ему не киднепинг, а, скорее, наказание за это дело. Бредятина, но он не мог отделаться от мысли, что за брожения по участку его снова вернут в комнату тупых разговоров, но на этот раз сначала больно отлупят по жопе, а потом отведут в камеру. - Ну что, боец, как самочувствие? Фрэнк услышал это сразу же, как только поравнялся с мистером дядькой. Разве они не собирались молча дойти до выхода и на этом сладенько расстаться? - Обосрано. - бросил Фрэнк самое простое, что только смог, и тут же опасливо повернул голову к дядьке, проверяя его реакцию. - Ну, в общем не очень. - Да я понял, не надо. Мы же не в школе. Действительно. Фрэнк как раз ели ворочал языком, чтобы воспроизводить слишком сложные конструкции. И у него не было сил на то, чтобы хоть чему-то радоваться. - Точно. И спасибо, что, ну... Что нормально общались со мной там. - он сказал это только чтобы что-то сказать, но так-то Фрэнк действительно был благодарен дяде за то, что он был к нему относительно дружелюбен. Фрэнк не сомневался, что обосрался бы, не поддержи его кто-то с самого начала - смелые парни на магшотах это брехня брехнёй. То есть конечно это Фрэнк посчитал, что раз он обосрался, то и остальные такие же. Дядька помолчал ещё немного, чем вкинул заявку на отличные несколько минут, пока они не дойдут до выхода. С каждым шагом Фрэнк всё меньше был настроен на трёп, потому что голод буквально скручивал его изнутри, как хиппи делают со своими футболками. А ещё Фрэнк чувствовал, что может упасть в любой момент, потому что дико устал. Даже утром он не был настолько в порядке, чтобы кому-то что-то объяснять, а сейчас уже вечер, и всё это время его высасывали со всех дыр. Радовало только то, что такие как он, наполовину виноватые, частенько выходят отсюда в никуда, а у Фрэнка есть дом. Конечно его до сих пор могли обвинять в убийстве, чего не отнять, только это уже их проблема, не его. Пусть хоть лопнут, этот чувак идёт домой отдыхать. А потом дядька Билл как по щелчку пальцев завёлся и начал болтать о чём попало, будто старался сделать так, чтобы Фрэнк не дай бог не мог слушать тишину и дальше. Вообще Фрэнк только теперь понял, как в департаменте тихо. Он не смотрел по сторонам, разве что за тем, как плиточные швы сменяют друг друга под его подошвой, и ни о чём особо не думал, но теперь Билл начал трепаться, и Фрэнк заметил. Вокруг них один за другим пролетали комнаты и кабинеты, они сворачивали в разные стороны, проходили мимо стульев и настоящих людей, но везде было одинаково тихо. Создавалось ощущение, что пока дядя не завёлся, Фрэнк слышал только как скрипят его собственные кеды. Даже Билл будто не шёл, а летел над полом, как и люди-носильщики бумаги, которые продолжали толкаться где-то близко. Фрэнк перевёл взгляд со своей обуви на дядькину. Коричневые ботинки с дырочками, какие сейчас очень ценят люди за 30, хотя ему явно больше. Либо он просто так выглядит. Поработай в этом закулисье и будешь знать, что такое состариться за день. А дядя не столько состарился, сколько вырос в объёмах, хотя Фрэнк не мог судить без фотографии "до". А ещё он стал носить такую обувь - иначе нельзя было объяснить, почему эта катастрофа моды вообще происходила с кем бы то ни было. Зато они наверное удобные, поэтому не скрипят. Не скрипят. Фрэнк совсем одурел от произошедшего, так что его мозг начал цепляться за что попало, чтобы отвлечься, хотя справедливости ради стоит отметить, что мистер дядька действительно не топал. Билл спросил Фрэнка о самочувствии снова, и он чудом ответил, хотя был слишком увлечён разглядыванием всего, что только попадалось на их пути. Сказал, что голоден и может быть заснёт по дороге домой. Не набрехал, хотя дядя, кажется, подумал, что это такая шутка. Он ещё что-то посоветовал, но Фрэнк не то чтобы слушал. Скорее всего это было что-то мудрое типа сходи поешь, сам же не догадается. Фрэнка больше интересовало, как выглядит это место изнутри, чтобы запомнить всё детально - событие как никак. Белые, странно штукатуренные стены и пол в плиточку. Планировка сложная, они достаточно часто сворачивали из-за разницы в размерах помещений, и около дверей висело слишком много постеров. Какие-то инструкции, предупреждения о вреде курения и опасности проституции, даже что-то о молярии. Что попало. Фрэнк не запомнил бы всего этого, если бы не заставил себя. А ещё да, дядя не издавал звуков про ходьбе, но отлично компенсировал это собственным голосом. И тут он остановился. Не прекратил болтать, а просто встал, так что Фрэнк только через пару шагов заметил, что идёт один. - О, уже? Фрэнк резко развернулся и по классике бросил первое, что пришло ему в голову, чтобы не дать оппоненту возможности сказать что-нибудь дибильное - из всего уважения к этому человеку, Фрэнк уже успел умаяться слушать его, хотя он и не старался. Как одинокая родственница, ей богу. - Уже. - дядька улыбнулся так, будто остановиться посреди коридора было его личным достижением, и его необычно былые, в сравнении с кожей, зубы показались на несколько секунд - Мне нужно кое что заполнить о тебе, но я и сам могу. Выход за поворотом, не потеряешься. Фрэнк хотел было заерепениться, но раз не нужен, то и слава богу. Когда мистер дядя махнул рукой куда-то за его спину, Фрэнк непроизвольно обернулся и увидел точное продолжение того, что они преодолели только что, но без намёка на выход. - Давай не болей. Надеюсь, больше не свидимся. Отличное напутствие, лучше не придумаешь и Фрэнк хотел ответить чем-то таким же, но не успел обернуться прежде, чем дверь ближайшего кабинета захлопнулась. Странное дело, но Фрэнк не так представлял себе сцену прощания с этим человеком. Лобзаться в щёки и жать руки по полчаса это да, но так просто? Настолько всё это скомканно, что даже подозрительно, но он бы уже не выдержал таких расшаркиваний. Весь этот день был неуместно медленным в одних местах и слишком быстрым в других, так что Фрэнк решил, что лучше будет просто закончить его как можно скорее. Пора собирать манатки. Он впервые за вечер удосужился проверить, что у него в карманах и нашёл там ключи, раскладушку, пачку сигарет и смотанные в гнездо наушники. Ровно 4 позиции, которые он никогда не оставлял дома. Уже неплохо. Собственные ноги ели держали, зато Фрэнк мог похвастаться тем, что сможет открыть дверь своей квартиры и позвонить куда угодно только потому что ничего не потерял. Хотя прямо сейчас он не мог точно сказать, с какой целью запихал все эти вещи в карманы прошедши утром. Прежде чем пойти туда, куда направил его дядька, Фрэнк вытащил руки из карманов, оставив там только пальцы, чтобы чувствовать наличие вещей. Он сделал это неосознанно, потому что глубоко внутри ни один дядя Билл не мог заставить его забыть о чем-то, что могло лежать в подкладке. Нисколько не доказательство, как его ни крути, но Фрэнк знал, что оно могло бы означать. Теперь же он благополучно забыл об этом, давая своему телу призрачную возможность доползти до дома и бросить кости на кровать. Это было бы хорошо - о чём Фрэнк только и думал, когда зашёл за угол. А не такой уж этот так называемый Департамент и большой. Даже нормальный, ей богу. Наверное, просто колетушка для тупых разговоров спрятана в самой его жопе, поэтому пришлось побродить - сразу за поворотом Фрэнк внезапно почувствовал все чувства, какие только должен был. Это как выход из депрессии, как проснуться, как выздороветь. Фрэнк был якобы виновен в убийстве всего шаг назад, а теперь он смотрел на коридор, полный людей, и был одним из них. Здесь было шумно и людно, несколько человек, может, понятые или ещё кто, спорило с девушкой в синей форме чуть старше Фрэнка. Над ними почётно красовался плакат с отравлениями и рисунками отравлений, но предмет их спора был, видимо, интереснее. У другой стены на пластиковых стульях скучились другие, около окошка регистратуры или чего-то такого торчала женщина с начёсом и зловеще таращилась на предыдущих. Они были настоящими. Галдёж и напряжение, ни больше ни меньше, но Фрэнк ничего этого не заметил. Он услышал людей, увидел людей, и они были не скованы ордером впервые за все перенесённые приключения здесь, и Фрэнк мог бы обнять их всех по очереди только за то, что они такие раздражающие тут есть. И освещали их всё те же противные белые лампы, в которых женщина с белой причёской выглядела так, будто сейчас обуглится, но Фрэнк готов был глотать этот свет, заталкивать его в себя руками. Это как весна - внешне стало даже хуже, но ты хочешь любить. Фрэнк был готов на что угодно, пока находился здесь. Здесь он был виновен не больше, чем все остальные. Сзади кто-то протопал из одного коридора в другой и Фрэнку показалось, будто шаги были слышны только пока человек не покинул живую часть департамента. Никто не останавливал Фрэнка, пока он шёл к дверям. Наверное, решил он, всех предупредили, так что даже позволил себе прощально кивнуть офицеру за стойкой, пока проходил мимо. Фрэнк ни за что не сказал бы, через этот ли вход его сюда доставили, но вот лицо этого синего человека он помнил. А ещё Фрэнк не смог бы сказать, что взгляды всех работников были направлены на него, когда он проходил мимо. Людям было в принципе плевать, идёт кто-то или нет, они были заняты своим, поэтому Фрэнк решил, что может рассмотреть их. Белую женщину, например. Она похожа на смерть. С худыми скулами, как кошка на обочине. Таких некому закапывать. В голове Фрэнка это прозвучало классно. Обидно, это может быть, но в интересах поэзии потрясающе, так что с этого момента Фрэнк не мог похвастаться наблюдательностью - он придумывал стихи и как донести их до дома. Когда женщина осталась позади, Фрэнк мог сказать о ней только то, что её образу не хватает трубки. Она держала в руках её невидимую копию, разрешенную в помещении, но Фрэнк-то видел. А потом что-то произошло. Фрэнк не мог сказать, что конкретно почувствовал, просто его желудок резко провалился куда-то внутрь и упал на мочевой пузырь. Слишком много шокирующих подробностей, но да, он был близок к тому, чтобы обоссаться прямо на плитку. На его месте так поступил бы каждый. Он шёл вперёд, чувствуя как близка улица. Синие тяжёлые двери, обе, вот они, были почти так же близко, как грудь девочки, которая танцевала с Фрэнком на выпускном, но, боже, тогда он не осмелился отвернуться. Железные двери с решетками, чтобы в случае чего можно было закрыться и пережить хоть сколько ядерных зим (на самом деле чтобы такие как Фрэнк не думали пешком уходить отсюда как тараканы). Фрэнку не нужно было больше и он знал, что так или иначе выйдет отсюда, но чёрт дёрнул его посмотреть назад. Может быть так сказалась неуверенность. Фрэнка не учили, как себя вести при выходе из под почти стражи, и он всё ещё боялся сделать так, как теоретически мог бы оправданный убийца, поэтому высчитывал лучшие шаги и отлично их игнорировал. Ему просто следовало уйти, но Фрэнк посчитал, что перед этим нужно проверить, не хочет ли кто-то его вернуть. А кто-то хотел. Взгляд Фрэнка торжествующе пробежался по другому концу коридора, зацепил офицершу, которая таки успела отвести глаза, прошёлся по стенам и остановился на комке из людей и пластиковых стульев, который клубился всего в метре от него. Вообще-то их было только двое - мужчина мужчиной, совсем такой, какого представляешь, когда слышишь об инженерах, Фрэнк запомнил только усы, ничего особенного. И ещё один, человек-чёрная толстовка, который всё это время согнулся к коленям, и его лица видно не было. Они сидели массой котят, которых только что извергла из себя кошка, и лучше бы это так и оставалось. Когда Фрэнк обернулся, человек - толстовка почувствовал это и выпрямился, оголяя собственное лицо. Когда ты делаешь что-то, тело действует быстрее мозга, хотя мысль моментальна. Точнее, даже не так - мозг посылает сигнал мгновенно, но в то же время не успевает задать мышцам новое движение поверх старого, и получается, что ты просто заканчиваешь делать что делал и только потом начинаешь другое. Иногда это фатально. У Фрэнка был как раз тот случай. Он разглядел лицо человека только когда уже начал отворачиваться в сторону дверей и ахерел, иначе не скажешь. Поэтому он сначала повернулся как задумано, а потом оглянулся ровно так, как это сделал бы убийца Майки. Как сделал бы человек, который точно знал, что ударил его кирпичом по голове, на чём всё и закончилось. Справа от усача с постным лицом скрючился Майки Джеймс Уэй, о чьей смерти Фрэнка расспрашивали столько часов. Он не был Майки на сто процентов, а, скорее, безыскусно копировал его, как с этим справилось бы что-то, что уже мертво. Как существа из историй про ненастоящих людей, которые Фрэнк время от времени встречал в карманных изданиях. На белом пластиковом стуле, переломанно, как после аварии, сидел мертвец и притворялся Майки. Настоящий Майки не был мёртв, когда Фрэнк зависал с ним в баре. (а теперь он лежал в морге с разрезом поперёк груди, который огибал пупок, если они успели это сделать) Фрэнку понадобилось несколько долгих секунд, чтобы прийти в себя. Он как бешеный таращился на кого-то перед собой и лихорадочно метался от одного варианта к другому, силясь понять, что это может значить. Фрэнк не был здоров, и исходя из этого понимал, что мог как-нибудь сойти с ума. Утром, например. Это бывает, тем более ничего хорошего в последнее время не произошло. А потом Фрэнк начал догадываться. Его зрение потихоньку настроилось, но не сфокусировалось на человеке с зеленоватым оттенком лица, а скорее просто дало возможность разглядеть картинку в целом. Пару секунд Фрэнк не мог оторваться от круглых воспалённых глаз, которые застилало безумие, но не всё было потеряно. Олень уже не может отскочить от слепящих его фар. Он мёртв, когда стоит в сотне метров от грузовика, потому что не способен двигаться, а Фрэнк смог. По крайней мере ему хватило ума догадаться, что волосы Майки не были чёрными, когда они вместе пили пиво. Это был другой человек, в первую очередь живой и никак не Майки. Он пялился на Фрэнка из-под сальных чёрных волос в ярком свете ламп, хотя Фрэнк видел его, скорее, в сливе канализации. Скорченный человек, который слишком много плакал в последнее время, и его землянистого цвета лицо разнесло до состояния тихого ужаса. Фрэнк не мог судить о его обуви и штанах, потому что был занят только тем, что рассматривал глаза. И ничего хорошего он там не видел. А потом эта пародия на нечто живое сдвинулась с места. Он хотел встать и самое страшное, что если бы кто-то позволил ему подняться, Фрэнк точно пострадал бы. Это было похоже на типичную сцену из хоррора про демонов. Поломанная срань медленно поднималась со своего места, не сводя глаз с камеры, и готовилась двигаться. Фрэнк догадывался, что бывает после, и не хотел иметь с этим дела. И кто-то вряд ли помог бы ему - кругом было полно людей, но они вели себя так, будто один из них, лба которого даже не видно за копной волос, больше похожих на змей, не пытался перелезть прямо через усача и кинуться на самое слабое звено. Фрэнк стукнулся спиной о дверь и с трудом заставил себя не издать ни звука - он не заметил, что всё это время (может, полминуты) шокировано пятился к выходу. Когда Фрэнк замер, Он тоже замешкался на секунду и этого было достаточно - Фрэнк вслепую нащупал ручку и резко развернулся, вылетая за пределы департамента. Одна рука, левая, всё ещё оставалась в кармане и судорожно сжимала ключи. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. На улице ещё было лето - по-хорошему ему оставалось месяца полтора, так что в это время было жарковато, но Фрэнк чувствовал только холодный пот, который ручьём стекал в его джинсы. Захлопнув тяжёлую дверь, он кинулся в сторону метра на два от входа, чтобы никто не смог видеть его, и свалился на стену без сил. Естественно он знал, кто это был. Мимо проехала машина, ещё одна, кто-то кричал на той стороне улицы. Эти люди не знали, что за стеной семья потерявшего жизнь Майки Уэя собралась почтить его память. Когда Фрэнку стало ясно, что он идёт домой, он и думать забыл про то, что кто-то умер, и теперь несвежие новости про Майки свалились на него всем своим весом. Люди, которые толкались в коридоре, пришли туда не просто так - они ждали Фрэнка. Точнее, кто-то вряд ли сказал им, что главный подозреваемый выглядит как Фрэнк и вообще вот он побежал, налетаем, но другой причины собрать в Департаменте такую толпу просто не было. Кого-то убили, и родственники пришли на интервью. Фрэнк ведь не знал всего. Да, несколько часов душевного трёпа в пивнушке дорогого стоят, но Фрэнк всё ещё не знал, не что у Майки может быть аллергия. Его мама - другое дело, она явно провела с ним побольше времени. Фрэнк отдал бы эту роль женщине-кошке с сигарой. А ещё он, например, не знал, каким путем Майки обычно возвращается домой вечером. Догадывался, но не знал, так что на месте дядь и тёть пригласил бы его папочку рассказать об этом. Тип с усами или один из кучи крикунов. Хотя насчёт крикунов Фрэнк бы не зарекался, потому что они и правда могли быть кем угодно. Мало ли во всём Джерси таких безвременно ушедших Майки Уэев? Единственная деталь, которую Фрэнк должен был заметить, но не сделал этого - в коридоре собралась не постная толпа ожидающих, а похоронная процессия. Они пришли не раздавать автографы, а рассказывать, как кто-то провёл последний день своей жизни. Из звуков во всём помещении были слышны только шаги и то, как качали права те трое под отравлениями. Амбассадор пластикового стула наблюдал за ними, но вряд ли видел хоть что-то, поэтому не заметил Фрэнка, тётя-начёс явно не начёсывалась пару дней и торчала как столб в совершенно случайном месте, чтобы не обращать на себя внимание. Отсюда и черепаховые очки. Если это действительно его родители, в чём Фрэнк уже не сомневался, они скорее всего в разводе. Не такая уж беда для Майки, когда он мёртв. Фрэнк подумал именно так и согнулся в приступе рвоты. Желчь поднималась и поднималась, он чувствовал, что в любую секунду может не справиться, но изо всех сил держался, стараясь не представлять, что именно глотает. Такое странное чувство. Его новый знакомый погиб спустя несколько часов после того, как они начали общение, и виновным в этом делают Фрэнка. Бог с ними с ментами - те может и правда дадут ему пожить, но Джерарда убедить не получится. После смерти брата он, видимо, совсем сошёл с ума. Майки не показывал своего родственника, но говорил о нём с непостижимой нежностью, так что было очевидно, как он его любит. К концу вечера Фрэнк знал о Джерарде достаточно, чтобы угадать его, если бы выпала такая возможность. Это она и была. Фрэнк кое как справился с желанием выблевать свой желудок и опустился на землю. Джерард. Фрэнку вряд ли осталось много времени, потому что Джерард не может не знать, с кем его брат провёл свой последний вечер. Фрэнк успел догадаться, что спокойной жизни ему больше не видать - если бы его подозревали в ограблении магазина или убийстве какого-либо владельца парикмахерской, это ничего не изменило бы. Подозревают и подозревают, господи, ладно, с кем не бывает? В некоторых кругах это дерьмо даже считается престижным. Только вот Майки был(был) частью социального сектора, в котором Фрэнку жить да жить, и это может разрушить абсолютно всё. И разрушит в скором времени, потому что Джерард, похоже, любил брата до невозможного, а теперь убьет за него. А пока этого не произойдет, Фрэнка несколько раз трахнут свои же. Не важно, что скажут в ментовке - Фрэнк ушёл с Майки, и все это видели, а убивал или нет уже другой вопрос. По дороге снова проехала машина. Водитель курил в окно и рулил одной рукой, левой. Если он разобьётся, Фрэнка можно будет обвинить и в этом. Ты же там был? Солнце слепило, и Фрэнк засунул голову между колен. Его до сих пор рвало, желудок крутило, ноги гудели, а последний приступ гипогликемии произошёл аж час назад, так что стоило ожидать следующего. Фрэнк боялся идти домой. Это было бы очень безыскусным концом - по тупому упасть в яму и закончиться. Иногда он не был против смерти в раннем возрасте, но уж точно не при свете солнца. А подождать, пока Джерард, сам по себе напоминающий смерть в агонии, вырвется из синих дверей справа и перегрызёт Фрэнку глотку - милое дело. Это даже почётно. Может быть о них даже напишут песню или легенду или слово "хуй" на той стороне улицы. Фрэнк было всё равно, он просто хотел, чтобы всё закончилось. Через полчаса он пошёл домой. Всё это время Фрэнк ждал, что в любую секунду дверь откроется и оттуда на него вылетит пародия на человека, мстительный дух, любимый барабанщик Майкла Джексона или кто угодно другой, кем в теории мог бы являться Джерард(Фрэнк не знал о нём так много), но ничего не произошло. Никто даже не думал притрагиваться к двери, и Фрэнк, пусть не сразу, но таки укрепился во мнении, что он идиот. Может Джерард и не собирался убивать его, мало ли что это было? Фрэнк дошёл до того, что начал порываться зайти туда самому и задать интересующие его вопросы, но разумеется не стал. Даже не потому что временами был очень нерешительным, по крайней мере не теперь. Просто какие вопросы он собирался задать? Что вы, ребята, думаете о Карибском кризисе? Можно и так догадаться, тем более учитывая, что член их семьи умер возможно благодаря Фрэнку. Он понимал, как это выглядит. Так что Фрэнк осторожно поднялся, проверил вещи в карманах и двинулся в сторону дома, надеясь управиться за час. Стоило проверить телефон, но Фрэнк подумал, что это убьет его. Денег на такси не брал. Спустя полтора часа он полуголый сидел на кухне и пытался найти силы, чтобы снять носки. Сумасшествие сегодняшнего дня вымотало его, и Фрэнк боялся, что проспит несколько лет прежде чем прийдёт в себя. Дороги домой он не запомнил - всё думал о семейке Уэев и тем, что теперь с ними будет. Ближе к дому решил, что точно ничего хорошего - Джерард сойдёт с ума и повесится, а Майки будет занят всю ближайшую неделю. У него похороны. Еды дома почти не было, так что Фрэнк отварил себе макарон. Пока вода доходила, он смотрел в окно на фонарь и пытался в очередной раз понять, видел ли их кто-то в тот день. Наверняка видел, но его слишком тошнило, чтобы думать о еде в тюрьме. Кому видно, тому стыдно. Ещё через двадцать минут Фрэнк закончил с макаронами и поставил тарелку на стол, собравшись, наконец, есть. Хотел открыть консервы, зачем-то лёг на кровать, думая об этом, и уснул. Утром он был бы рад, что сделал это не в то время, когда кастрюля стояла на плите. Всю ночь мозг Фрэнка не мог справиться с новостями, но даже это не помешало ему выспаться лучше, чем за последние несколько дней. Кто-то снова позвонил на уже включённый телефон, но Фрэнк этого не услышал. На столе осталась тарелка макарон, коробочка таблеток, телефон и кружка. Ночью никто не приходил. Из Департамента не звонили.