крестик

минхо улыбается. минхо улыбается. улыбается. блять. он смотрит на свое отражение и ему хочется разбить зеркало. улыбка больше похожа на злую ухмылку. хочется рассмеяться себе в лицо, может быть, плюнуть. может быть, разбить нос и размазать кровь по щекам. но нужно умыться. нужно постараться привести себя в порядок настолько, чтобы выглядеть как человек с нормальным режимом сна. чтобы хотя бы выглядеть как человек, иногда спящий дольше трех часов. как иногда спящий человек. цепочка мыслей заводит в угол, в котором можно так легко скатиться вниз по стенке, спрятаться в колени и зарыдать. в ванной джисона таких углов нет, зато их полно в голове. джисон. да, точно. минхо легко поворачивает кран, наклоняется под ледяную воду, чтобы смыть следы усталости и ту часть себя, которая искривляет губы, смотря на него с зеркальной поверхности. когда слышится робкий стук в дверь, минхо вздрагивает и понимает, что пытался не дышать последние бог знает сколько секунд. - хен? ты скоро? завтрак готов, я жду тебя. джисон говорит тихо, умиротворяюще. минхо улыбается, смотря на дверь. он так сильно его любит. - я сейчас уже выхожу, сони. - тебе чай с черникой? минхо не отвечает, смотря на маленький крестик чуть ниже большого пальца. у джисона точно такой же, и джисон точно знает, что да, чай с черникой. минхо всю жизнь думал, что у него самая дурацкая метка на свете. у кого-то были слова, у кого-то причудливые знаки, у кого-то разного рода фигуры. на минхо от рождения поставили крест в физическом и метафорическом планах. крестик был крошечный, с линиями разной длины, неравномерный и некрасивый. а еще за всю жизнь минхо встретил с десяток человек с похожими на руках: привычка делать пометку, чтобы не забыть о чем-то. минхо ненавидел первых четверых. потом влюбился в одногруппника, вечно забывающего все на свете и рисующего каракули на руках, и понадеялся, что вот этот единственный крестик под большим пальцем не нарисован ручкой. когда он впервые увидел абсолютно чистые бледные кисти, он возненавидел уже себя. ну, по крайней мере, он точно знал, что, если его соулмэйт и существует, он счастлив. не мог не быть. не после того, как минхо сказали что некогда наполнявшие голову суицидальные мысли - не “подростковая фаза”, а потом поставили тревожно-депрессивное. хотя было обидно думать, что, если никакого соулмэйта нет, то его постоянные копания в себе проходят совершенно зря, и никто от этого счастливее не становится. когда мама объясняла ему, как работает вся эта “тупая хуйня тупой хуйни”, как он позже выразился, он ни черта не понял. в его семье всегда все были счастливы кроме него. типа, искренне счастливы. мать и отец души друг в друге не чаяли и жили свои лучшие жизни. да, забивали на сына, но были счастливы. потом ему объяснили, что крайность не обязательна, что можно быть одинаково довольными, разделяя это счастье вместе, не забирая все себе или не отдавая партнеру. минхо фыркнул: в таком случае он вообще не понимал, зачем все это надо. но когда понял, что он вообще-то не то, чтобы здоров, и его если не перманентное, то слишком частое состояние подавленности - не норма, стало интересно. в смысле, в таком случае, его потенциальный партнер (как, в целом и партнеры других людей с ментальными проблемами) должен быть невероятно счастливым. он не ожидал, что разозлится, когда они впервые встретятся. он так сильно расстраивался каждый раз, когда крестик оказывался не меткой, а привычкой, что ему казалось, он действительно очень ждет встречи со своей родственной душой. он надеялся, что почувствует себя хоть немного лучше, что у него появится ну, не то чтобы смысл жить, но кто-то, из-за кого можно иногда и подняться с кровати. но когда он осознал, что вот он, человек, связанный с ним так тесно, стоит в полуметре, захотелось дать пощечину или просто высказать что-то очень плохое и обидное и причиняющее боль. они проходили практику в одном месте, оба будучи на последний курсах университета, часто пересекались и иногда помогали друг другу с обязанностями. джисон постоянно был завален бумагами и поручениями, у него был какой-то невозможный личный график, и минхо даже не сомневался, что крестик на его руке ничего не значит. а потом они разболтались в кафетерии, и минхо уронил на себя воду. джисон, чувствующим себя самым виноватым на свете, бросился вытирать его пострадавший рукав рубашки и руку, и когда обнаружил, что вода никак не испортила крестик на кисти, поднял на минхо свои большие глаза, скоро моргая. тот сначала даже не понял, что от него хотят, так что джисон неловко подал голос: - а я все думал, зачем тебе, ты же держишь все под контролем и никогда ничего не забываешь… - м? - это же не чернила, да? и, когда джисон осторожно взял его ладонь в свои, минхо как будто током ударило. он полтора месяца проводил с этим человеком почти все будни, и даже не заметил ничего, что могло бы натолкнуть его на мысль о связи. ну, был джисон привлекательным, возможно даже настолько, чтобы хотелось пригласить его куда-нибудь получше этого несчастного кафетерия. но это почему-то совсем не бралось в расчет. ни на протяжении этого времени, ни в секунду, когда после слов хана, его заполнила клокочущая злость. минхо вылетел из помещения, забыв о когда-то так беспокоивших его вещах, и на этой волне отрицания и внезапной агрессии сумел уговорить директора поставить ему подпись раньше срока, чтобы больше здесь не появляться и никогда джисона не видеть. он до сих пор так и не понял, что тогда на него нашло, только корил себя за произошедшее. потому что он пошел на поправку. он чувствовал себя таким легким, свободным и, черт возьми, действительно счастливым, как никогда. в смысле, когда его детство еще было прикольным и беззаботным - даже тогда он не ощущал всего того спектра эмоций, который открылся ему через пару дней. причина дошла до него не сразу, но когда это случилось, стало страшно. когда терапевтка сказала, что его состояние вообще-то ни разу не нормальное, пусть и в противоположную от прежнего сторону, минхо понял, что джисона нужно найти. ли думал, что джисон возненавидел его, что он ударит его, спустит с лестницы или просто не откроет дверь. но когда он пришел к его квартире, решив, что это единственный способ найти его как можно быстрее, младший с порога разрыдался, прижимаясь к его мокрому с улицы пальто и прячась в ворот. он позволил минхо пройти и стащить с себя верхнюю одежду, а потом проплакал несколько часов, все также крепко прижимаясь к нему. минхо чувствовал себя самым отвратительным человеком на свете и решил тогда, что сделает все, чтобы этот мальчишка почувствовал себя хорошо. чтобы, если вдруг они станут чем-то большим, они были похожи на родителей минхо. они не съехались, но минхо провел у джисона следующие несколько недель, готовя здоровую еду, вытаскивая иногда на улицу и обнимая, когда джисон этого просил. когда джисон впервые вышел к нему с утра на кухню не завернутый в одеяло и не заплаканный, они поцеловались в первый раз. джисону становилось лучше, минхо все еще не чувствовал пустоты, к которой так привык, и ему показалось, что, видимо, они смогли найти баланс, что они будут счастливы. психиатр смотрела на него, как на смертельно больного. минхо не собирался признавать, что счастье джисона разбирало его сердце на куски с острыми кривыми краями, режущими все внутренности, минхо любил его, минхо убеждал себя, что пока они вместе, он в порядке. и джисона в этом тоже убеждал. тот понятия не имел, через что ли проходил последние бог знает сколько лет. он был внимательным и чутким, обращал внимание на разные мелочи, но минхо хорошо скрывался и строил нужную видимость спокойствия и благополучия. он не хотел, чтобы джисон вдруг чувствовал себя виноватым. он просто радовался, что джисону хорошо. когда он выползает из ванной с мокрыми волосами и красными от воды глазами и не находит нигде по пути джисона, на секунду становится тревожно. потом младший материализуется позади, мягко обхватывая его талию руками и кладя подбородок на плечо, мурлычет что-то на своем любовно-счастливом. минхо думает, что готов на что угодно, лишь бы младший был таким всегда. ему трудно дышать и хочется разрыдаться, но вот джисон шепчет: - я так счастлив быть с тобой, хен. и минхо улыбается. через силу, но искренне, совсем не так криво, как он улыбается своему отражению. он позволяет себе чуть откинуться назад, положить голову на плечо джисона и расслабиться в теплых сильных руках. он чувствует, что пустота не такая уж и всепоглощающая - там все еще иногда искрится что-то, не потухающее благодаря джисону.