"я тоже" и солёный поцелуй

      в какой момент все пошло по пизде?       о, чифую отчетливо помнит этот день, эту смесь потерянности и сомнения, эту боль где-то внутри грудной клетки. день, в который его жизнь перевернулась с ног на голову.

***

      теплая летняя ночь, солнце давно зашло за горизонт, а на улицах встречались лишь редкие прохожие. ветер бил в лицо, мешая нормально открыть глаза и насладиться пейзажами пролетающего мимо токио.       они вдвоём с баджи на одном байке неслись по пустынным дорогам. ехали как обычно — чтобы адреналин в крови от бешеной скорости, и мелькающий свет фонарей и круглосуточных магазинов где-то по бокам.       это была их обычная поездка за лапшой, которую всегда предлагал кейске, и от которой чифую никогда не отказывался. потому что ночной воздух и разговоры ни о чем — то, ради чего мацуно был готов не спать всю ночь на пролет. лишь бы поесть одну порцию на двоих, лишь бы выкурить сигарету вдвоём, лишь бы покататься по пустым улицам. и все это — с баджи.       они останавливаются возле витрин круглосуточного. — ну чё, в этот раз твоя очередь. — говорит кейске слегка хрипловатым от продолжительного молчания голосом. на губах — привычная ухмылка, чуть оголяющая выделяющиеся клыки. — с какого это хуя моя? я в прошлый раз платил, патлатое ты чучело! — ты кого чучелом назвал?! по морде получить захотелось?       чифую заливается хохотом, откровенно наслаждаясь такой острой реакцией, пока его буквально не спихивают с байка. он показательно закатывает глаза, но всё же направляется в сторону входной двери. — да ладно, и часу не прошло! хули ты так долго там торчал? — да я че, виноват, что бабка доёбистая попалась? «а тебе лет-то сколько? а чего это мы так поздно гуляем? а почему это мы не дома?» и бла-бла-бла… — пытаясь передать весь свой спектр эмоций, мацуно активно жестикулировал и даже вникся в образ. баджи был в восторге, о чем свидетельствовала его широкая улыбка и глаза с легким прищуром. — и вот че ты ржешь, твоя очередь вообще-то была! почему именно я раскашеливаться должен? — да ладно тебе, че, для друга что-ли жалко? запрыгивай давай, сегодня будет эксклюзивчик.       чифую лишь вопросительно изгибает бровь, но не говорит ни слова. если баджи не сказал сразу — от него ничего и не добьешься, пока собственными глазами этот «эксклюзивчик» не увидишь. — вуаля! нашел это местечко вчера и сразу же подумал, что с тобой надо будет сгонять, — кейске встает на землю и оборачивается к другу. — ну как тебе?       фонарей в округе не было, отчего звезды были видны особенно ярко, а их свет отчетливо отражался на водной глади. кругом — тишина, ни души в поле зрения, лишь легкий шум воды и шелест листьев. честно, чифую охуел. знатно так прям. он никогда в жизни бы не подумал, что баджи может привести его в подобное место. ну, не его это. атмосфера какая-то слишком тихая и романтичная, а друг его — пацан шумный и вообще не подходящий к данной обстановке. — я сразу понял, что тебе тут понравиться должно. тихо, все дела. ты же любишь в тихих местах иногда посидеть, да?       окей, вот сейчас мацуно был в полнейшем ахуе. — а-ага… то есть, я имею ввиду, да мне нравится. а почему ты- — вот и славно! — баджи поправляет волосы, которые начали лезть в лицо, и лучезарно улыбается во все тридцать два. красиво улыбается. — я вон там под деревом местечко как раз приметил. погнали? или ты так и будешь с разинутым ебалом на байке сидеть?       чифую наконец выходит из ступора и закрывает рот. все это слишком похоже на сюжет какой-то манги, где главной героине собираются признаться в любви.       и, если честно, чифую страшно. он не понимает, что происходит, не понимает, почему вместо какой-то подворотни или детской площадки он видит перед собой траву и озеро. к горлу подступает ком.       и нет, вы не подумайте, ему действительно нравится это место, он практически готов пищать от восторга и все такое, но на душе почему-то неспокойно. и чифую не понимает. ничего не понимает.       пока они сидели на траве, облокотившись на дерево, все было нормально. пока они просто говорили обо всякой херне, о свастонах, о последней пизделовке с какими-то недогопниками все было нормально. все было, мать его, нормально, даже хорошо, пока баджи не положил свою руку на его.       чифую рефлекторно поворачивает голову, чтобы посмотреть, что за хуйня такая творится. теряя способность говорить, он лишь постепенно поднимает взгляд на кейске.       он ничего не понимает.       а баджи просто берет и целует, не давая времени ни для вопроса, ни для раздумий. целует аккуратно так, видимо боясь получить кулаком в скулу. он не использует язык и даже не пытается двигать губами. это всего лишь касание, длившееся от силы секунд 10, но для мацуно это казалось почти вечностью.       просто потому, что это — баджи. человек, с которым он готов поехать хоть на край света. его лучший, блять, друг. и то, что происходит сейчас, явно не подходит под понятие «дружеские посиделки». — прости.       чифую остаётся один. луна молчаливо наблюдает сверху в компании огромного количества звезд. все они молчаливые свидетели развернувшейся трагедии. на губах все еще чувствуются остатки тепла. чифую ничего не понимает.       когда он возвращается на место, где они припарковали байк, баджи стоит там, докуривая сигарету и нервно сжимая кулаки.       едут молча и так же молча расходятся, останавливаясь у дома мацуно. когда парень заходит в свою комнату, на телефон приходит сообщение. «прости. это было необдуманно. я не знаю, что на меня нашло.» «давай забудем, ладно?»       в глазах начинает щипать. слезы непроизвольно скатываются по щекам, пока чифую снова и снова перечитывает это «давай забудем».       банка газировки и пачка лапши так и остаются лежать в рюкзаке. совершенно нетронутые.       нихуя он, блять, не забудет.

***

      с десяток непрочитанных сообщений и несколько пропущенных. чифую сидит дома уже второй день, пытаясь переосмыслить все, что произошло.       он нравится баджи. и это выводит из колеи. не просто выводит, а сбивает с ног.       чифую много думал: об их общении, о мимолетных взглядах и мыслях, о ночных гулянках. но больше всего он думал о гребаном поцелуе, который не был ему противен. абсолютно.       баджи был красивым. этот факт мацуно никогда и не отрицал. чифую всегда нравились его длинные, чуть волнистые волосы; его улыбка, представляющая отличный обзор на клыки; его глаза, всегда смотрящие с какой-то… теплотой что-ли?       от всех этих мыслей щеки начинали предательски пылать. честно, хотелось просто сполна прокричаться в подушку, чтобы выплеснуть все накопленные эмоции и чувства. а какие именно чувства? нравится ли ему кейске именно в этом плане? хотелось ли бы ему поцеловать эти губы вновь? хотелось ли видеть эту улыбку изо дня в день? хотелось ли вызывать эту улыбку самому?       да. хотелось.       чифую осторожно коснулся пальцами нижней губы, вспоминая ощущения того дня. но возвращался только страх, который преследовал его и в тот день. не страх начать отношения, ни страх того, что его не поймут остальные, ни страх получить клеймо педика на всю жизнь. сам мацуно не был гомофобом, ему было срать с высокой колокольни кто с кем ебется. но его пугала сама мысль, что сердце может предать его самого. а что, если он не любит? что, если в какой-то момент он больше не почувствует этого волнения и трепета внутри?       баджи не должен страдать из-за него. баджи должен быть счастлив с кем-то, кто всегда ответит взаимностью и не разобьет сердце.       баджи, баджи, баджи…       раздаётся тихий стук в дверь. — чифую?       хочется заплакать. просто откинуть в сторону все сомнения и полюбить. хотя бы попытаться. — чифую, я же знаю, что ты там…       сердце болезненно ноет, а тело совсем не слушается. он хочет открыть эту дверь, правда хочет, но ему снова страшно. до усрачки. вдруг ему сделают больно? вдруг он сделает больно? любой из этих исходов кажется максимально ужасным. — чифую, пожалуйста, давай поговорим.       почему бы просто не плюнуть на все сомнения и не прижаться к этой крепкой груди, вдыхая до боли знакомый аромат?       им нужно поговорить. и мацуно это прекрасно понимает.       дверь открывается, отчего парень вздрагивает, но голову в сторону вышедшего не поворачивает. он и так знает, кто там стоит. он и так знает, что будет дальше.       почему это вообще происходит?       чифую хочется провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть, не слышать, не чувствовать. — чифую, пожалуйста, хватит меня игнорировать. я знаю, что поступил неправильно. так давай просто забудем, — широкая ладонь ложиться на короткие волосы, которые мацуно не мыл, кажется, дня три. становится стыдно. хочется сгореть на месте, прям дотла, чтобы остался лишь пепел. — я просто хочу, чтобы все было как раньше. пожалуйста.       чифую чувствует вес чужой головы на своем теле. футболка в районе спины начинает мокнуть. — не начинай меня ненавидеть, пожалуйста…       после тихого всхлипа, доносящегося из-за спины, чифую хочется блевать от самого себя.       не ты ли хотел, чтобы баджи всегда улыбался? не ты ли хотел, чтобы он всегда был счастлив? и что же мы имеем в итоге, а, чифую мацуно?       баджи плачет из-за тебя.       парень резким движением садится на кровати и поворачивается лицом к собеседнику.       а кейске лишь смотрит печально, с мокрыми дорожками слез на щеках и непередаваемой мольбой в глубине этих темных глаз.       и чифую понимает. он любит, любит все в этом парне, начиная с азартной улыбки и заканчивая ободранными костяшками на руках. все, абсолютно все.       поцелуй отдает немного соленым привкусом, но ощущается до невозможности приятно. это ведь баджи. если с ним, то можно, то будет хорошо, будет до одури и головокружения правильно. — давай не будем забывать, ладно? я не хочу терять тебя такого, слышишь? — значит ты тоже? — я тоже.       и он улыбается. привычно, радостно, чуть скалясь. и мацуно клянется, что сделает все, чтобы видеть эти клыки каждый день, каждый час и даже минуту. потому что теперь он не готов отпускать его.       теперь, он готов подарить баджи целый мир.