Кофе по утрам.

      Тело подростка трясло. Было одновременно очень холодно и жарко.       Но самым сильным чувством сейчас был страх.       Вершинин боялся прикасаться к Сергею.       Пускай парень и пытался заставить себя думать, что это уже реальность, а не сон, но тело предательски отползало от мужчины. — Эй, Паш…ты чего? — Сергей медленно протянул руку к парню. — Снова плохой сон? — мужская рука легла Паше на плечо, заставляя того почувствовать тепло от ладони. — Ты…не двигайся, — приказным тоном отрекошетил Павел. Но в голосе не было злости. Скорее страх и желание убедиться в том, что всё в порядке.       Парень осторожно поддался вперёд, принюхиваясь к груди Сергея. От него как обычно пахло одеколоном, кофе и глаженной одеждой.       Вершинин резко прижался к старшему.       С плеч парнишки как будто свалился вселенский груз. — Я…видел тебя молодого… Но…ты не был живым. Или был…не знаю. Мне было очень страшно, — Сергей не помнил когда в последний раз Паша был настолько честен и искренен. — Я очень боюсь тебя потерять…- явно через слёзы прошептал Вершинин, сильнее прижимаясь к груди старшего.       Сергей же в свою очередь прижал парня к себе, успокаивающе поглаживая того по спине. — Тише котенок. Это всего лишь сон. Я рядом и никуда не уйду, — в такие моменты Сергей становился до предела нежным. Паша мог плакать, а Костенко бы продолжал шептать ему о том, насколько он его любит и ни за что и никогда не бросит.       Паша бился в истерике ещё с час, пока голос не сел окончательно. Голова парнишки трещала до безумия сильно, буквально не позволяя пошевелить собой. — Пашка. Тебе нужно ещё немного поспать. И всё будет хорошо. Я рядом, — прошептал Костенко, целуя мальчишку в макушку, на что тот просто кивнул, укладываясь под одеяло.       Сергей лёг рядом с парнем обнимая того и прижимая к себе. — Сладких снов, — прошептал мужчина уже отходящему в царство Морфея парню.       Запах. Сладкий.       Весна, знакомый одеколон и…квас?       Паша открыл глаза, видя перед собой Сергея. Молодого Сергея. Такого красивого. Он стоял напротив Вершинина и держал в руке здоровую стеклянную чашку с квасом.       Как позже заметил Вершинин, он и сам пил с подобной кружки.       Вот только была одна проблема.       Он как будто бы сидел внутри кого-то. Он мог лишь видеть, но не говорить.       Они говорили в основном на тему Запада и, спустя пару неудачных попыток заговорить с возлюбленным, Паша принял решение слушать.       Долго на одном месте они не простояли, и Паша куда-то пошёл. Ну как Паша…его тело.       Вершинин подошёл к Лёше и какому-то парн, ю которого Паша видел впервые. Как позже удалось узнать, это какой-то подкастер и, судя по его поведению, он немного не в себе.       Паша стоял рядом с Лёшей, который пытался вскрыть старый жигуль с помощью линейки. Вершинин держал подкастера за плечо скорее для того, чтобы тот не упал. — Оп! — послышалось от Горелова, который вскрыл чью-то тачку.       Паша заметил что этот Лёша был более безбашен, в отличие от того, которого он знает в реальной жизни.       В голове замигал красный свет, когда Вершинин увидел полицейского, но тот благо прошел мимо…проходил мимо. У Паши выпала из рук линейка, за которой он нагнулся, после чего услышал: — Медленно поднялся с руками за головой! И вы за машиной! Руки за голову! — выкрикнул патрульный.       Десять минут и Паша уже сидит в каком-то кабинете. Какими-то методами вычисления Вершинин понял, что он находиться в Припяти в 1986. Почему именно сейчас? Да хрен его знает. Паша знал, что это сон, а потому не нервничал.       Не нервничал ровно до того момента, пока в кабинет не вошёл его Серёжа. — Хах, теперь я понял в какой академии вы учились, -услышал от себя же Паша. — А я понял, откуда у тебя столько импортных шмоток. Сначала думал, может родители где-то в Польше или ГДР работают, а теперь даже предположить боюсь, — послышалось в ответ.       Паша и сам не понял почему, но его тело стало очень странно реагировать на Костенко, а конкретно от подобного строгого тона и приказных повадок Паша почувствовал тесноту в джинсах.       Диалог был довольно длинным и тяжёлым для Паши. Не только потому, что внизу живота уже неприятно тянуло, а ещё и потому, что его любимый в реальности человек угрожал ему расстрелом.       Пашу закидывают в камеру и через какое-то время забирают сначала подкастера, а после и Лёшу.       Вершинин слышит голос Ани Антоновой, и в груди неприятно сводит. Как будто бы чувство обязанности появляется. Будто бы он что-то ей должен. Только вот что?       Паша залазит с ногами на нары и в следующий момент чувствует толчок в грудь.       Удар. Вершинин не знал сколько времени прошло с момента того, как он упал. Очнулся он от звонкого голоса Лёши.       Парень поднялся и надел кроссовок, которым пару минут назад бил в дверь.       Вершинин поднялся с пола и начал идти к выходу, как вдруг его окликнула Аня.       Паша остановился, смотря на лицо подруги, которая в момент приблизилась к Паше.       Вершинин хотел её оттолкнуть. Только вот он всё ещё не мог управлять своим телом, а потому просто был вынужден это вытерпеть, представляя что целует Сергея.       Все ребята поднялись на верх.       Они уже были готовы уходить из здания, только вот подкастер снова крикнул. — Тихо! Я что-то слышал…- прошептал тот, смотря в сторону выхода. — Так иди проверь, — проговорил Паша.       Спустя пару минут обвинений Игоря во всех бедах, парень всё-таки пошел к выходу.       Выстрел. И тело подростка уже лежит на полу.       У всех паника. Ребята побежали на верх по лестнице, их сопровождал громкий рикошет пуль.       Забежав в одну из комнат, Паша услышал голос.       Ужасно знакомый голос. — Что тебе нужно? — внезапно для себя выкрикнул парень. — Вы сломали мне жизнь! — крикнул голос в ответ. — Это Костенко, — прошептал Паша.       Паша тот, в теле которого находился настоящий Паша…ну для себя настоящий.       Следующие минуты Паша помнит мутно.       Помнит Лёшу с простреленной ногой. Настю с дыркой во лбу. Гошу, который героически попытался бороться.       Последней упала Аня, и Паша вновь проснулся.