Кофе по утрам.

      Костенко не хотел цеплять Пашу, пока он в таком состоянии, а потому всю дорогу мужчина просто молчал, наслаждаясь тем, что его любимый человек наконец-то рядом. — Это было что-то вроде сна. И пока я спал, моим телом кто-то управлял, — резко начал Паша, смотря на дорогу. — Как это? — Сергей нахмурился, не отрывая взгляд от дороги.       Он готов поверить в абсолютно любую чушь, которую скажет Вершинин. Тем более с учётом того, что Костенко сам был свидетелем того, что Паша может толкать предметы или людей, не прикасаясь к ним.       Паша молчал минут пять, а затем начал рассказ: — Всё началось два месяца назад… — Помнишь наш разговор? В последнее время меня тревожили кошмары не в моем теле. В чужом. И голос… Навязчивый. Он что-то требовал постоянно! И когда мы с тобой разговаривали, он становился громче, я не ощущал свое тело. Это был Сорокин. Дальше я мутно помню события. Какие-то обрывки… Видимо, он как-то управлял мной. То есть Зона. Спустя месяц работ на блоке, мы поехали в Москву. Голос говорил что-то вроде «надо поменять решение. Перелей ему кровь». Потом я увидел Леху и что-то щёлкнуло? Я очнулся уже на улице, не понимая где я. А Лешин дом был рядом… У меня не было выбора, и я отправился к нему. И как только добрался? — голос то и дело вздрагивал, местами переходя на шёпот — не хватало воздуха. Закончив свой рассказ, парень лишь горестно усмехнулся.       Вот так просто вывалил всё. Ну хоть дорога была не скучной, наверное. Костенко, слушал весь рассказ Паши, не перебивая того и изредка косясь на него с сочувствием и переживанием. Но все закончилось же? К концу рассказа Сергей уже припарковался во дворе дома. Молчали ещё с минуту. — Давай, выходи… — тихо начал Костенко, нарушая тишину.       Мужчина вышел из авто и помог парню вылезти. Беря того под руки, медленными шагами отправился вглубь ЖК.

***

      Сердце разрывалось на крохотные кусочки. Он понимал, что, если Паша «вошёл» в этот так называемый сон один раз, то войдёт и второй. Вопрос времени. Или не войдёт? Да черт его знает! Главное сейчас он здесь, жив и почти невредим, это должно радовать! И Сергей радуется. Но чувство тревоги плотно поселилось в глубине сознания. Но подумаем об этом не сейчас, не сегодня. Потом.       До квартиры дошли молча, лишь изредка кидая волнительные взгляды в сторону партнёра. Тоскливые, скучавшие, наполненные заботой и теплотой глаза генерала. Уставший, убитый, с глубокой горечью взгляд подростка. Он не хотел смотреть в сторону мужчины.        Не хотел, чтоб тот видел его печаль и тревожность, не к чему ему это. Он тоже натерпелся, и Вершинин понимал это. И все, что хотелось конкретно сейчас — так это уткнуться носом в его плечо, обхаватить руками шею и не отпускать. Долго-долго. Чтоб тот положил голову на плечи, обвил крепкими руками талию и что-то безумолку шептал. Хотел слышать этот бархатный, чуть томный и властный голос. Лежать вот так в обнимку и забываться в его заботе.       Квартира долго пустела. На столешницах и шкафах хорошо виднелся слой пыли. Паша понял без слов, почему хозяина дома не было дома.       Близился закат. Солнечные лучи проникали в уголки комнат, создавая уют. Заходящее солнце осветило Москву. На горизонте небосвод словно разукрашен — оранжевые, красные, местами фиолетовые оттенки. Кучерявые облака проносились над городом, изображая различные силуэты. На смену светилу восходит месяц, зовя за собой глубокое синее небо, усыпанное звездами.       Кровать всё также не заправлена, да и пусть. Ничего не хотелось. Сил хватило только на разувку, снятие верхнюю одежду. Думать не хотелось. Мужчины завалились на мятую постель, крепко сжимая друг друга в желанных объятиях. Сергей трепал волосы младшего, жадно вдыхал его аромат так, словно они в последней раз вместе, и он желал насытиться им.       Паша не был против, он повторял действия старшего: руками проходился по широкой спине, забирался под футболку и игривыми движениями щекотал партнёра. Трепетно лаская друг друга, они забылись так на час другой. Никаких переживаний, забот и обязанностей. Только любящий человек и всё, большего не надо.       Но вечно нежиться на кровати тоже не хотелось, а потому Сергей взял парнишу на руки и унёс в ванную, в которой он так нуждался. Паша обвил руками шею, ногами — торс, целуя лоб мужчины. Сбросив всю одежду, они зашли в душевую кабину. Места было немного, стояли в притирку. Но находится в такой близости было приятно. Горячие струи прошлись по телу приятной дрожью. Крепкие руки обвивают талию Вершинина, он — шею Костенко. И опять по новой. Страсть заполнила разумы, хотелось больше и больше.              Тесная обстановка и душ возбуждали ещё сильнее. Губы слились в чувственном поцелуе, где вёл старший. По-хозяйски проникал в рот, руками держа подбородок и шею. Медленно отстранился от рта парня, ладонью провёл по юному личику, заглядывая в глаза. Влажной дорожкой стал проходится по шее, ключице, груди. Иногда останавливлся, оставляя багровые засосы. Рука сместилась к паху, педантично поглаживая внутреннюю часть бедра. Ладонь второй руки лежала на ягодицах парня, чуть сжимая их, иногда ударяя. Закусив губу, Паша откинул голову от удовольствия назад, в попытках сдержать стон. Получалось плохо. С губ то и дело срывалось то имя партнёра, то тихий стон. Рука Костенко обвила член юноши, водя по нему вверх-вниз. Помимо капель горячей воды, стекает едва заметный пот.       Как же долго они ждали момента, чтобы вновь почувствовать друг друга. Казалось, что прошла вечность.       И, честно говоря, сейчас всем было плевать на то, произойдет ли с Пашей что-то снова или нет. Сейчас он рядом. Живой. И такой родной. И этого вполне достаточно для того, чтобы чувствовать себя хорошо.       Ночь не прошла спокойно. Возлюбленные цеплялись друг за друга до самого рассвета, не в силах вдоволь насладиться чужим телом.       Паша, не смотря на то, что только вчера вышел из комы, чувствовал себя просто замечательно, а Сергей начал отпускать всё навалившееся и дышать спокойно.       Как раз во время рассвета, когда солнце начинало будить город своими тёплыми лучами и прогревать землю для дальнейшего тепла, влюбленные оказались на кухне, изучая новую поверхность.       Сил не было от слова совсем. Сергею хотелось просто рухнуть на кровать и спать вместе с Вершининым.       Только вот Паша решил немного по-другому, спрыгивая со стола и подходя к чайнику.       Сергей внимательно наблюдал за Пашей, улыбаясь. Не мог нарадоваться тому, что Пашка снова рядом.       В следующую минуту перед Костенко появилась чашка с слегка горьковатым флэт уайтом, который чаще всего Сергей покупал в кафе у подростка. — Вот ваш кофе, — улыбнулся бариста, подвигая к мужчине чашку.       Костенко лишь улыбнулся, хватая чашку и медленно поглощая содержимое. — Что же может быть лучше, чем кофе по утрам, — улыбнулся тот, отставляя опустошенную чашку на стол.