"Красочные" сны

«Эйдетическая память или еще её называют фотографическая память — это уникальная способность запоминать изображения, звуки, информацию до мельчайших деталей» – так вам всё опишет гугл при первом поиске. «[...]Таким людям просто не дано забывать, и это может приносить страдание. Воспоминания у них не притупляются, накапливаются. Не в силах избавиться от них мозг начинает «сбоить», появляется бессонница, прогрессируют подавленность и депрессия, одолевают головные боли – голова словно лопается от накопившейся информации» – так вот вам опишет это многие с подобной проблемой. В том числе и Роуз Лакруа. Абсолютная фотографичная память. Об этой особенности девушка узнала достаточно рано. Она помнила многие места идеально, хотя была там один раз за жизнь, запоминала мельчайшие черты лиц знакомых, в точности воспроизводила на холсте мазки как картинах великих художников и тому подобное. Все поражались этому чуду в ребёнке, даже сама Роуз была удивлена и рада своим умениям. По началу. Из-за её памяти голова заполнилась визуальным мусором, места для краткосрочной памяти не осталось. Прежде активный и эмоциональный ребёнок начал перегружаться. Это вылилось в проблемы с режимом и цикла сна, рассеяность, а энергия у девочки практически спала на нет. Уже достаточно плохо. Однако это ещё цветочки по сравнению с будущим кошмаром.

Она поняла всю тяжесть её "дара" только в последние дни.

~~~

Красный цвет. Очень много его. Через чур. Единственное что первое время могла видеть девушка на протяжение пары минут. От переизбытка одного цвета голова пошла кругом и художница была благодарна, что скоро его стало минимально. Но если бы она знала что её ждёт дальше, она бы предпочла смотреть на красный, чем на это снова. Она стоит в проходе в компьютерный класс. Помещение тёмное, словно в сумерках. Единственный источник света был за её спиной, из коридора. На светло-синий, мокрый ковёр падает размытая по кроям тень девушки и ещё пары человек позади ней. В ногах был полный кавардак: лужи из грязной воды, в них размытые пятна крови, куча следов двух или трё человек, разорванные в клочья силиконовые перчатки. Но не это важнейшие объекты картины. Посреди комнаты лежит мёртвое тело парня. Одежда его вся промокла до нитки, бордовые волосы также, лицо бледное, практически белое как мел, горло перерезано поперёк и из неё уже успела вытечь лужица густой, красной крови, а его глаза, но вернее один глаз.. Больше не сверкал золотистым оттенком как прежде. Сейчас он холодного серого оттенка. Он полон страха, шока и, возможно, боли. Из второго же, скрытого чёлкой, как и с шеи текла бардовая жидкость. «Почему?» безмолвно вопрошал парень смотря прямо в душу не моргающим глазом. Она не виновата в его смерти. Нет. Она просто стала свидетелем всей жестокости. Этот вопрос был адресован не только её, а всем, кто смотрят на его бездыханный труп. «Почему так произошло?» было написано, не побоюсь этого слова, капсом на его лице. Смотря на место убийства у Роуз появилось непреодолимое желание отвернуться. Закрыть глаза. Лишь бы не видеть этого. Никаких шумов вокруг, даже звуков её тяжёлого дыхания, не слышно. В ушах только белый шум. В груди разрастается животный страха. Она чувствует как по рукам струями расползается адреналин. Она не может на это больше смореть физически. Не может и всё! Она постаралась убежать в коридор, протолкнувшись сквозь пятна цветов, именуемое "её одногрупниками". Трусливо убежать от травмирующих вещей – типичный способ человека защиты психики. Однако, чьи-то руки помешали ей далеко уйти. Они схватили её за лямки фартука потянув обратно. Из-за резких движений Роуз потеряла равновесие, но упасть не давало тащащая сила назад. Мгновение и она снова в той проклятой комнате, ещё мгновение – она уже брошена на пол рядом с трупом. Низкая девушка быстро села и максимально, насколько возможно, отпрянула от него в панике. Спина прижалась всей её площадью к спене. Она в непосредственной близости к мертвецу и ей не дадут сбежать. Она не хочет здесь находится. Абсолютно не хочет. По её венам вновь пробежал ток, ещё сильнее, чем в первый раз. Грудная клетка словно сжата потусторонней силой, дышать сложно и не возможно. Глаза метаются туда-сюда в поисках спасения. Её взгляд цепляется к акварельным краскам, кистям и куску ватмана на полу. Странные предметы для этого помещения. Но в художественных принадлежностях она видела выход. «Нарисуй место преступления и будешь свободна»– крутилось в голове у Роуз как заевшая пластинка. Это были не её мысли, чужие. «Для чего?» или «Для кого?» – до конца не ясно. Звучит абсурдно, тем не менее, ничего другого она не могла сделать. Неуверенно взяв ватман в руки художница устраивается поудобнее для работы. Стакан воды не нужен, около неё уже была лужица водицы. От неё требоволось запечатлеть место преступления. Вот и всё. Сделав глубокий вздох девушка принялась за роспись. Медленно, дражайший от нервов рукой на белоснежном холсте выводились линии контура и формы комнаты, тела парня. Если на Роуз посмотрел бы кто-то со стороны, он бы сказал, что она относительно спокойна. Единственное, что выдавало волнение в ней: немного хмурый взгляд и дрожь рук. Вся палитра эмоций у неё внутри, что не отражается на её лице. Сколько времени прошло с начала рисования? По ощущениям – много. На холсте уже есть очертания фона, тела, лица, раны.. Осталось только детали, последнии штрихи. Быстрый взгляд на ладони парня и глаза обратно вернулись на бумагу. Окунув кисть в синею краску и Роуз нанесла ею контур костяшек левой кисти. Подняв глаза ещё раз на руку девушка была озадачена. Она поменяла своё положение. Что ж, может глаза затуманились от работы в темноте? Здесь нет ничего странного. Просто померещилось. Немного помедлив Роуз снова опустила голову вниз и прорисовала бледные пальцы. Посмотрев ещё раз на парня художница обмелела. Он повернул голову в её сторону. Бледное, как этот ватман, лицо, мокрые волосы сбоку упали на пол, чёлка также улеглась на ковёр обнажая расцарапанный кем-то глаз, взгляд пуст, без эмоционален, холоден. Он смотрел на неё не моргая, как и должен мёртвый человек. Казалось, что голова умершего просто упала набок, а не повернулась произвольно. С чего бы она должна отклониться? Нет, просто не думай. Доделал рисунок. Не задумывайся, рисуй. Роуз очень не хотелось отводить глаз от тела. Она чувствовала, что это будет чревато последствиями. Он не двигался, пока она за ним наблюдает. Но ей нужно закончить. Осталось немного. С опаской художница продолжила рисовать. Спустя пару секунд ей нужно было посмотреть на "натуру". Ей страшно. Она не хочет поднимать взгляда. От напряжения всей атмосферы голова Роуз начала идти кругом. Взгляд помутнел, теперь девушка видеть только пятнами, рисовать сложнее. По рисунку растянулась клякса бардовой краски из-за всего этого. Картина испорчена. Кроме как посмотреть на парня делать нечего. От этого у Роуз пробежались табуном мурашки, а по лбу потёк нервный пот. В ушах гул. Она сейчас сойдёт с ума. Зажмурив из-за всех сил глаза она подняла голову. Звуков нет, только белый шум вокруг. Сделав два глубоких вдоха Роуз открыла глаза. Труп тянулся левой рукой в её сторону, второй – разрывал собственную плоть ногтями у раны на шее. Черты лица исказилось до неузнаваемости: лицо вытянулось в крике, волосы стали дыбом, словно от удара тока, зрачки безумно метались в раскрытых от агонии глазах и он отчаянно пытался докричаться до девушки, выплёвывая собственную кровь из-за рта. Он из последних сил, через боль, пытался ей что-то сказать. Но она не слышала его. Она и не хотела слышать. Подскочив от страха Роуз уронила кисти и ватман на пол. Рисунок пропиталась влагой, размазав акварель окончательно. Посмотрев себе под ноги художница узрела огромную лужу крови парня. У самых её подошв была кровь. Она практически дошла до носков её голубых кед. Из расцарапанной шеи вытекали последние литры красной жидкости организма. Это последнее, что она могла вытерпеть. Она в панике убежала из этой жутчайшей комнаты в коридор. На это раз её никто не схватил, не остановил. Она бежала по коридору первого этажа слишком долго, чем нужно. Коридор всё не имел конца. По пришествию каждого метра в помещении становилось всё темнее и темнее. Пока всё не стало совершенно чёрным. Как только Роуз отошла от аффекта она перешла с бега на шаг, пока совсем не остановилась. Темно. Тихо. Её отпустил этот ужас? Святая наивность. Неожиданно перед ней появился большой монитор. Железный корпус с потёртой бело-чёрной краской не внушал ничего хорошего. Резкая вспышка белого включения телевизора заставила художницу закрыть лицо рукой. На нём появился всеми ненавистный робот, что объявил без звука о начали наказания. Наказания? Жестокого, Бесчеловечного Наказания. Удар. Бейсбольная бита ударила по вытянутой насильно руке девушки со всей силы. Кости её руки сломались в нескольких местах вывернув её в неестественном положении. Теперь её локоть не имел точной треугольной формы, а лучезапястные кости были выгнуты в неестественном положении. Крик, что издала девушка должен был быть душе раздерающим. Таким было её наказание за неправильный ответ на планшете. Лезг. В камеру брызнула струи крови от только что отпиленной руки болгаркой. Та упала около школьной парты, словно ненужная игрушка. Девушка на стуле осталась без способности как-либо писать. Цепляясь за жизнь всеми способами та взяла ручку в зубы и продолжила "тестирование". Ещё один удар. Девушка падает со стула на металлический пола. Таже бита ударила девушку по ноге на уровне колена. Нога выгналась в обратном направлении. Фигура дёрнулась от невыносимой боли, но вскоре её тело безсильно рухнуло вниз. Раны сильно кровоточат, её бежевая кофта пропитывается собственным красным цветом, каштановые волосы были ещё больше растрёпаны, чем она помнила, она вся дрожит от адской боли, а из фиалковых глаз падают крупные слёзы. Девушка без успешно пытается встать хотя бы на локти. Она не может. Она проиграла эту битву за жизнь. Она умрёт. До неё это дошло и её слёзы потекли сильнее, а от них её лихорадочно задрожало. Время вышло. Люк под ней резко открывается и она падает в яму с голодными, чёрными волками. По виду звери были до невозможности худы. Они словно голодали пару недель. Но ничего, к ним подкинули корм, беззащитную жертву... Звук либо телевизор не передавал, либо она не могла услышать ничего. Но она рада, что не запомнила этих отчаянных воплей. Звери разорвали убийцу на куски. Очень, очень много красного. На экране высветелись белым по черному слова:

«"Прошу, кто-нибудь, помогите"– последние слова Абсолютной Ученицы, Мин Чжун»

Невыносимо жестокая кончина. Невозможно на это смотреть. Однако Роуз словно скована. Нельзя пошевелиться, нельзя повернуться, нельзя вздохнуть, нельзя закрыть глаза. Ей тело заставляло смотреть, как монитор заполняется оттенками красного. Она всё это помнит в деталях. Она помнит все эти цвета, фигуры, эмоции, агонию, страдания, смерти.. Всё что она видела глазами – непременно вернётся к ней столь яркими образами. Она ненавидела себя за это. Она всем сердцем желала перестать видеть это. Она желала выколоть себе глаза, лишь бы не видеть. Казнь окончилась. Убийцы нет. Монитор выключился. Мир вокруг девушки погрузился во мрак. В конце всегда так. В конце она всегда одна, без звуков, без цветов, без света, без образов.. Она одна в пустоте. Это сообщает Роуз об окончании её пытки. На сегодня. Она уже устала от всего. Ей становится уже не только психически, но физически дурно. Она устала смотреть на это всё из-за дня в день. Снова и снова. Снова и снова... Роуз медленно опускается на невидимый пол, ложится на спину и кладёт свой берет около неё, сбоку справа. Она просто больше не может держать себя в вертикальном положении. Постепенно, нервы и тревоги пропали, растворились, исчезли. Она больше не испытывает страха, отвращения, ничего. Художница сложила руки у себя на торсе глубоко вдыхая воздух без каких либо запохов. Ей осталось только подождать и всё закончится. Всё равно она скоро вернётся обратно к себе. Раньше, когда она лежала вот так, она могла видеть наверху разные цветные пятна, что словно абстрактный фильм двигались туда-сюда. В какой-то степени Роуз нравилось смотреть, как они плавают кругами, собирались в одном месте, потом разбегались. Словно живые. В какой-то степени это успокаивало её. Это было словно своеобразное вознаграждения девушке за каждый подобный кошмар. Но в этот раз ничего сверху не было. Только чёрный цвет да и всё, в общем-то. Обидно, честно говоря. Сегодня только кнут без пряника? Но что поделать. Всё равно эта тьма когда-то уйдёт. Неожиданно для себя, Роуз услышала тяжёлое дыхание сбоку от себя. Впервые за всё это время, она что-то слышит. Глаза девушки округлились, и она повернулась к источнику звука. Подоль от неё стоит женская фигура, она сгорбилась и держалась за живот громко и отрывисто дыша. Она качается из стороны в сторону. Вот-вот и фигура рухнет вниз. Если посмотреть внимательно, то она была нарисована небрежными, рваными линиями. Эта персона нарисована, но она кого-то напомнила.. Что-то в ней кажется Роуз знакомым.. –Теруко?-спросила тихим, хриплым голосом художница приподнявшись на локтях с "пола". Девушка ничего не ответила. Молчание заставляло напрячься. И тут Роуз заметила, что из живота знакомой ритмично капает красная жидкость. Звука, ожидаемо, у падения капель не было. Она ранена? Это объясняет её дрожь. – Теруко.. Тебе нужна помощь?-встав на ноги девушка пониже неуверенно зашагала в сторону другой. Звук шагов не слышено, как обычно, но почему слышно дыхание? Плечи "Теруко" поднимались и опускались от отдышки. Так люди дышат, чтобы уменьшить сильную боль. Рана, наверное, у счастливицы серьезная. Как она вообще может ещё стоять? Но персона продолжала хранить молчание. С ней явно что-то не так. – Теру–? -не успела закончить очередной вопрос Роуз, как та резко повернулась к ней. Рана на животе действительно ужасающая, глубокая, а из неё так и льёт алая кровь. Её руки держались за рукоять кухонного ножа в ней. По пальцам и ладоням медленно стекали капли и падали на пол. Кровью была пропитан её бинт на руке, раннее белоснежная блузка и болотная юбка. Плечи сильно напряжены. Волосы светло-коричневого цвета в хвосте были взъерошенные. Но самое страшное было – это её лицо. Зубы стиснуты, брови сведены к переносице, взгляд безумен, дик. На её лицо падала тень от волос, что скрывало большую часть эмоций. В её взгляде было столько животной ненависти и было ощущение, что это не её знакомая, а один из тех волков в казни. Теруко смотрела на Роуз так, как будто готова, забыв о своём ранении, вытащит из живота нож и сею же секунду наброситься с ним на неё. Совсем как те волки, только ещё жёстче. В уши ударил громкой гул, что усугубило ситуацию. Но даже в таком шуме Роуз услышала слова:

– Н̴͍̋е̷͎̉ ̸̡͌н̷̯̌у̸͈͑ж̷̼̓н̸͇͊а̸̌ͅ ̷͓̆м̷͉̈н̶̳̏е̷̩̓ ̴͈́п̶̫̐о̷̞̅м̷͓͛о̴̪̆щ̸͕͒ь̵̟̃ ̸̫͝о̷̛̻т̸͖͗ ̸͕́в̸̙͒а̵͈͗с̷̘̀,̴̻̈́̍̃ ̵̻̬̞̀͌̾П̷̼̆̕Р̸͚̌͜Е̴̨̤̤̽̄͌Д̸̺̄А̸̢͛͐͠Т̶̦̖́̑Ё̴̧̧͎́Л̵̼̻͖́͒Е̶̧̓Й̵̼͗̐ ̴͇̼͔̋ ̸̪͊̓

Голос был мало похожим на тембр её знакомой. Он был словно потуги нечто иного в человеческую речь. Громкость шумов в уши увеличился, из-за чего художница инстинктивно закрыла их руками. Раньше в кошмарах не было никаких звуков. Только визуальная пытка. Но это изменение сейчас добавило вселяло не опесуемый страх в сегодняшнее шоу. Невозможно. Как же это невыносимо для неё. "Нечто", а это нельзя назвать человеком, оторвало от ножа одну руку и сжала ей плечо художницы. Боли нельзя здесь ощутить, но чисто по виду.. это было бы адскии больно. Другой рукой Индивид на против вытащило из живота лезвие. Рана в этом была практически сквозной. На пол с дыры ручьями бежала уже не кровь, а что-то на подобии разбавленной гуаши красного-бурого оттенка. Жижой был обмазан и сам нож. – В̸͚̫̽̇̊̀̕А̵̧̳̲̯̒̄С̷̧̭͋̃͆̾ ̴̧͖̹̙̺̗̇̂̾͑͑В̸̦͚͉̫͔̿͌С̵̡̖̖̰̝͈̈͐̅̈́̇ͅЁ̴̧͙̑̓̈̄͐͝͠Х̵͕͔̏́̍͋̊͒͜ ̴̢̭̼̳̺͌Ж̸̧̩͔͓́͆̍̑̈̈͝Д̶̖̅̊̀̋̾̏̋̂Ё̸̮̲̹̰̻̅̽̉̾̆Т̸̦̮̺͉̯̍̒͊͊͑͘ ̵̢̘̠͚͗͛̾͝͠Т̴̗̔̇͋А̵͈́͆̈̆̀̌̚К̸̬̘̎́̈͠О̵͔͍̙̟̋Й̵̺̽̍͐̀̇̿͝ ̴̮̖͈̠͚̈̃̆̔̕͠Ж̵̪̦̞̀͂̍͊͊͗̓̆Е̷̢͉͈̬̭̿̉̉̿̓ͅ ̸̩̗͖̮͔̠̈́̅Ӥ̷̢̮͇̝͖͓͖́С̸̤̲̣͖͇͚̍Х̷̙̉О̸̮͚̜͋̒̍Д̴̖̹̮̈́̾͋

~~~

Глаза медленно открылись, уставившись в потолок. Роуз была в своей постели. Одеяло скомканно лежит сбоку от неё, а подушка валяется в ногах. Потолок был совершенно обыкновенный. Она была в своей комнате освещённой лампами на сверху. Тьма отступила. Время окончилось. В комнате нет ничего, что было в этом дурном сне. Уже пару суток каждую ночь она видит одно и тоже. Одни и те же страшные образы, что она смогла узреть. Это всё из-за её фотографичной памяти. В каких-то моментах это было её преимущество, в каких-то – её проклятие. Вторая сторона её дара проявилась во всех красках в этом Убийственном Шоу. Тут жестокость поджедает всех на каждом шагу. Если она увидит чью-то смерть единожды – эта картина не отпустит её ни-ког-да. Нехотя вылезая из кровати девушка с лохматыми волосами начала завязывать бант своего фартука. Какой это был по счёту повтор кошмара? Второй? Третий? Роуз не помнит. Не зависимо сколько одно и тоже будет возвращаться к ней – ей всегда будет плохо во время пробуждения. После того рокового дня с двумя смертями её сон ухудшился в два раза. Хочется прекратить всё это. Ей нужно принять успокоительное. Её лекарство закончилось за день до.. дня Х. МоноTV уверял, что он скоро выдаст ей новую упоковку, но таблеток всё нет, и нет... Она видела в лазарете коробочку медикаментов. Там возможно будет тот препарат что она принимала. Он назывался ме..мела.. м-м-м..что-то на "мела".. Блин, забыла. Ладно, скорее всего там есть настойка валерьянки. Не очень эффектные травы, но они тоже нормализуют цикл сна и успокаивают нервную систему. В конце концов, это то что ей нужно Холодная вода из-под крана лилась струёй в раковине. Быстрое умывание лица не давала художнице неожиданно уснуть в течение двух часов, примерно. Вместе с водой у девушки уходили постепенно тревоги. Но не образ Теруко с ножом в животе. Эта звериная злоба, ненависть в глазах и ненормальность всего её образа стоял перед ней как на яву. Как она будет смотреть ей в глаза после этого кошмара? Забыть даже сны – такая же большая проблема для Роуз. Она ЭТОГО не забудет. В зеркале умывальника на девушку смотрела всё такая же сонная, уставшая от этого всего девушка в берете и лохмами, вместо волос. Как обычно. Даже она, с фотографичной памятью, не может заметить никаких отличий её сегодняшней от обычной Роуз. Выключив кран, взгляд радужных глаз невольно упал на акриловый холст в углу её комнаты. Может быть нарисовать этот образ? Она уже проворачивал что-то подобное с картинами Ксандера и Мин. Не помогло. Может на результат повлияла обстановка её комнаты? Надо выйти вне и тогда этот способ может помочь? Это просто идея. Художница не может говорить, что это не поможет, но не может и утверждать, что это бесполезно. Стоит опробовать. Входная дубовая дверь со скрипом открылась и так же скоро закрылась с щелчком. Девушка в берете неторопливо пошла по коридору в столовую. Она идёт позавтракать. Но скорее всего, для других уже время обеда. Часов нигде нет. Узнать точно нельзя. Проснулась ли она в час дня или час ночи? Абсолютно бессмысленный мозготрёп гадать "на сколько сбился её режим?(спойлер: у неё еи не было), если говорить прямо. Да и мыслей сейчас в голове у художника особо нет. Только желание поесть. Хотя нет. Есть. Потом.. Наверное она вернётся в свою комнату, возьмёт холст, масленые краски, кисти, шпатели, ещё что-то и пойдёт куда-то написать этот странный сон. Только куда? В комнату с телевизором? Не, там часто сидит Вероника за фильмами. Лазарет? Там спиртом воняет. Комната отдыха? Неплохо, но там освещение не очень для рисования... Костюмерная? Хм.. Там редко кто бывает, пахнет максимум, духами, освещение хорошее, можно посмотреть на текстуру тканей и волос с париков. Да, пойду туда. Только.. Куда она вообще шла изначально? Блин, забыла, снова..