День святого Валентина.

Пальцы Чуи перебегали по её поварскому кителю, когда она осознала, что валится с ног. И звон колокольчика входной двери ресторана словно ударил ее прямо по мозгу. — Мы закрыты, — вздохнула девушка, оборачиваясь. В дверях стояла Дазай, хлопая своими длинными ресницами. В руках она держала огромный, просто огроменный букет ярко-красных роз с длинными стеблями, из-за которых её хрупкую фигуру было едва видно. От этой картины выражение лица Чуи мгновенно смягчается, хотя тень усталости ещё там, на красивом лице. — Я вижу, ты получила цветы, — Чуя, наконец сбросив с себя китель и стащив с головы рабочую бандану, сразу хватает со стула приготовленную заранее кожанку и направляется к Дазай, также ожидающей её у дверей ресторана. — Получила… Да, они прекрасны. Смущение Дазай очень к лицу, ведь она обожает цветы, и Чуя знает, так что Накахара определенно довольна достигнутым эффектом. — Едем домой? — М, я на такси, — вдруг вспоминает Дазай, бросая на обнимающую её за талию девушку уже совсем другой взгляд. И следа от смущения не осталось. — Хах, а моя машина? — А ты сможешь ею управлять, пока я сижу у тебя на коленях, и мои руки ласкают твою грудь под этой не примечательной футболкой? — Не думаю, — Чуя ухмыляется, всё понятно.

***

Пока Чуя принимала душ после поистине нелегкого дня в ресторане, Дазай послушно ждала её, восседая посередине их кровати. На её плечи была накинута расстегнутая белая рубашка, из под которой виднелся черный бралетт. — Так вот, это тебе! Не успела Чуя оказаться в дверях спальни, Дазай уже подскочила с места, протягивая вперед руки с небольшим матово-черным бумажным пакетом в них. — Спасибо, любовь. А что там? Чуя, присаживаясь на край кровати, высушивала полотенцем свои волнистые рыжие локоны, с которых ещё стекала вода. Поняв, что Дазай отвечать не собирается, да ещё и отвела взгляд в сторону, Чуя протягивая руку забирает пакет себе и заглядывает внутрь него. — О.. Детка.. — Тебе.. Не нравится? Нет, только не поджатая губа, Чуя бегает глазами по зрачкам Дазай, пытаясь понять, как спасти положение после своей первой реакции на «подарок». — Знаешь, Чууя, понятия не имею, что люди дарят на день святого валентина, — произнеся это, Дазай просто падает спиной назад на матрас и вздыхает. Окееей. Накахара сбрасывает полотенце, которым было обернуто её тело, и забравшись на кровать сейчас абсолютно обнаженная нависает над своей девушкой, сразу ловя её обиженный взгляд. — Милая, это хороший подарок на подобный праздник. Опробуем его? Глаза Дазай сразу блестят, даже в полумраке спальни, словно маленькие звёздочки зажглись в карей радужной оболочке. Наклоняясь, Чуя опускается губами на губы девушки, очень мягко и осторожно её целуя, но руки Дазай, они уже блуждают по сексуальному телу Накахары. Боги, Чуя… Её тело оно выше любых существующих восхвалений. Сильные руки, округлые бедра, невероятно упругая грудь с проколотыми сосками… Всё это просто слишком хорошо, чтобы быть правдой. Дазай мгновенно начинает целоваться более агрессивно и кусаться, не отпуская язык Чуи плавно погружающийся в её рот. Дазай не скрывает желания, а не хотеть Чую просто невозможно. Чуя млеет. Дазай всегда такая требовательная, ненасытная, настоящая. Она сама жизнь, пусть сама и не верит в это до конца. Чуя обожает своё хрупкое взбалмошное чудо и готова потакать любому её капризу. И когда рука Чуи, поглаживая изящное тело под собой, уже добралась до кромки достаточно влажного белья Дазай, брюнетка, нехотя прерывая поцелуй, надавила ей на плечи ладонями. И это означало лишь одно. Ах, Чуе очень хочется сейчас проникнуть в Дазай своими действительно умелыми пальцами, ощутить, насколько Дазай возбуждена и влажна, почувствовать её узкие теплые стенки на кончиках своих пальцев. Но судя по всему, не сегодня… Или хотя бы не сейчас. Накахара оставляет поцелуй на губах своей девушки и, послушно отстраняясь, ложится на подушки. Дазай определенно взбудоражена, закусив губу она шепчет «не волнуйся я его помыла», прежде чем вынуть из подарочного пакета приличных размеров фаллоимитатор. А Чуя и не волнуется, она отлично знает, насколько Дазай внимательна к деталям, когда они в постели. Брюнетке сейчас хочется просто всё и сразу, ей кажется, если Чуя вскоре не будет выстанывать её имя, хватаясь за простыни, то праздник определенно провалился с треском. Сбрасывая с себя рубашку, Дазай залезает сверху Накахары, длинные пряди её красивых волос лезут теперь в лица обеих, на что брюнетка фыркает. Убирая волосы за плечо, Дазай через секунду уже впивается губами в шею Чуи, не церемонясь оставляя засосы, один за другим, багровые пятна, что будут украшать шею Чуи дни напролет, и ей придется тратить лишнее время по утрам на замазывание всего этого дела консилером. Когда речь идет о её девушке, Дазай очень жадная, безумно, собственница. Разобравшись с шеей и подбородком Чуи, убедившись, что следы её присутствия теперь просто везде, брюнетка ведет влажную дорожку очень быстрых поцелуев прямо к соску Чуи, накрывая его горячим ртом, покусывая возможно чуть сильнее, чем стоило. — Дазай.. Осторожнее, детка. Получив на это укоризненный взгляд карих глаз из под длинной челки, снова опустившись на подушки, Чуя позволила себе продолжить утопать во всех этих необузданных ласках, хотя сосок заметно саднило. Дазай, прикрыв глаза, с наслаждением играла кончиком языка с твердым соском, при этом безжалостно сжимая грудь Чуи рукой, а другой она уже пробралась к лобку и ниже, не сдерживаясь и проводя длинными пальцами по очень влажным складкам между ног Накахары. Мгновенные мурашки по телу, и сейчас узел внизу живота скручивался у обеих, пиздец как хочется. Дазай срочно нужно, чтобы её девушка кончила от её действий. Отстраняясь от неотразимой груди партнерки, Дазай перебирается между её ног, которые Накахара уже широко расставила, ибо почему нет. Дазай торопится, словно от этого зависит её жизнь, и почему-то ей кажется, что даже её менталка зависит от стонов Чуи, особенно тех, что срываются, когда Чуя кончает, боги. Убедившись, что игрушка прекрасно смазана, Дазай устраивается удобнее над лобком Чуи. Она ещё ни разу не погружала в партнерку нечто подобных размеров, а очень хотелось… Блять, как же хотелось. Закусывая губу в ожидании, Чуя смотрит на темную макушку между своих ног. Конечно же она очень ценит абсолютно всё старания своей девушки. Даже когда та набрасывается на неё, стоит Чуе только переступить порог их квартиры. Когда Дазай, сразу зарываясь пальцами в рыжие локоны и оттягивая их, шепчет напротив мягких губ своей любви: «наконец-то ты дома, Чуя, я так хочу…». Сейчас Дазай смотрит перед собой завороженным взглядом, и вообще, она обожает находиться у Чуи между ног, если на то пошло. Это единственный момент, когда она немного замедляется, теперь уже зная, сейчас всё будет. Влажными пальцами она осторожно разводит складки кожи чуть в сторону, открывая полный доступ к клитору и сразу опускаясь на него ртом. Дазай прекрасно знает, уже выучила наизусть, как и что любит Чуя, и как заставить её кончить за считанные минуты. Поэтому не торопится, облизывая клитор не спеша и наслаждаясь тем, как сбивается дыхание Чуи. Приближая руку с игрушкой, Дазай не останавливая свои ласки, направляет фаллоимитатор между влажными складками, аккуратно надавливая и очень поэтапно погружая его внутрь вагины. Чуя моментально подгибает пальцы на ногах, и громкий вздох срывается с её уст. Чуя скажет, что с легкостью кончит и от языка, и пальцев Дазай, но сама брюнетка решила повысить ставки. Убедившись, что Чуя перестала подрагивать и привыкла к игрушке в себе, Дазай плавно водя кистью выводит предмет и снова толкает его внутрь, прислушиваясь к дыханию Чуи и считывая ее состояние. И Дазай про себя подмечает, что кажется не ошиблась с размером. Теперь, Дазай легонько всасывает клитор Чуи себе в рот, плотно облегая его губами, и, черт, это чувствуется потрясающе. Её язык сразу же задаёт нужный темп, проходясь вверх вниз по набухающему клитору. Чуя хватается руками за подушку под своей головой, прикрыв глаза и кусая губы, Дазай прекрасно её трахает сейчас, россыпь мурашек по телу не перестает будоражить. Чуя сжимается на погружающемся в нее предмете, тая, словно мороженое на солнцепеке от того, насколько же все это приятно. Дазай, дыша прерывисто и не находя времени, чтобы сглотнуть собравшуюся во рту слюну, в своё удовольствие ласкает кончиком языка клитор, всасывая его себе в рот чуть сильнее и значительно увеличивая его чувствительность. Не думая о том, что кисть её руки уже изрядно подустала, ни на секунду не останавливаясь, чтобы не сбить ритм, Дазай каждый раз вводит игрушку глубоко, до предела, чуть грубее, в порыве страсти, толкает её ритмично, на что получает такие заслуженные пошлые стоны с пересохших уст своей девушки. — Да.. да …. детка… я.. бож… ах..ахх… да.. боже… Чуя, с трудом осознавая момент “здесь и сейчас”, выпуская из мертвой хватки подушку, переводит одну руку на плечо брюнетки, мягко сжимая, подсказывая, что оргазм подступает, чем мотивирует Дазай ещё больше, буквально дарит ей второе дыхание. Дазай поворачивает кисть на каждом входе, ускоряется, заполняя помещение всяческими неприличными звуками, не оставляя Чуе ни единого шанса не кончить. Она прижимает рот плотнее к клитору, чувствуя насколько он увеличен под бесконечными ласками ее языка. Чуя в её хватке, на грани падения в объятия оргазма, замирает всем телом, затаивает дыхание, прежде чем ломаными слогами увенчать старания Дазай успехом: — Ахх.. ма-лышка.. аххх.. Дазай!..Аххх….!!!! Для Дазай подобный момент каждый раз это её личная победа. Победа над неуверенностью в себе, над потребностью постоянно кому-то что-то доказывать, над сомнениями, что она вообще кому-то нужна. А тем более такому прекрасному человеку, самой лучшей девушке на свете, как Чуя. Медно-золотистые волосы Чуи сейчас разметались по подушке, пока она обмякнув всем телом, постепенно спускается с небес на землю. Её грудь часто вздымается, воздуха категорически не хватает, это был поистине охуенно сильный оргазм. А Дазай чувствует себя на 99% идеальной любовницей. Нехотя но отстраняясь от клитора, который сейчас сверхчувствителен и нуждается хотя бы в небольшом покое, Дазай выводит дилдо из Чуи, оставляя его валяться рядом. Сейчас девушка осознает, что изрядно запыхалась и замаялась. Поэтому она подбирается к Чуе, опускаясь рядом с ней на подушку. Накахара сразу же обернувшись к ней, одаривает Дазай ласковым и блаженным взглядом. И да, она выглядит максимально удовлетворенно. Позволив себе на время успокоиться, Дазай, приближаясь, зарывается носом в шею Накахаре, пока они обе продолжают дышать прерывисто, а бешеное биение их сердец никак не может угомониться. Где-то там, у изножья кровати, валялось одеяло, Дазай на ощупь притянула его ногой, чтобы Чуя укрыла их обнаженные и слегка потные тела, хотя брюнетка так и осталась в нижнем белье. И в этом была вся Дазай. Если бы Чуя могла, она бы на каждый праздник, да и без повода, дарила бы Дазай в качестве подарка чуть больше уверенности в себе. Но и сейчас Накахара может сделать кое-что, просто потому что очень любит этот ураган эмоций, капризов и вечных сомнений. Она обнимает Дазай, даря ей тепло и спокойствие своего присутствия, прижимает её к себе крепко, позволяя обвить себя всеми конечностями. — Это было лучше, чем прекрасно. Спасибо тебе, моя принцесса. — М. Честно? Обещаешь? — Дазай шепчет куда-то в плечо Чуе, и та, мягко улыбаясь, оставляет поцелуй на заметно растрепанных волосах партнерки. — Ты — единственная для меня, Дазай. Ты — мой мир. До скончания дней. — Лааааадно, Чуя, — кажется, Дазай осталась довольна услышанным сегодня, включая и громкие стоны. А Накахара стонет неповторимо и всегда умеет подобрать самые правильное слова для своей девушки. Усталость от секса, переживаний и стараний делают свое дело, а тепло Чуиных объятий неизменно успокаивает разум. Теперь можно поспать, ведь завтра вероятно снова придется кому-то что-то доказывать. Но пока Чуя здесь, рядом с ней, Дазай чувствует себя гораздо более уверенной в себе.