Ночью приходилось тяжелее

      Ночью приходилось тяжелее. Во мраке мелькали красные пятна. Отовсюду доносились разъяренные крики мартышек и неровный ритм стрельбы. Влага, ледяным стеклом, оседала на папоротниковых листьях, на коже. Запахи становились ярче, пахло кровью и гнилой землей. От холода и страха северный остров бился крупной дрожью и его выворачивало наизнанку. Ночью мир превращался в безумный пульсирующий кошмар.       Но еще до наступления ночи, Джейсон выдыхался. На этом острове конечности буквально отказывались работать, одежда пропитывалась колючей солью, глаза застилало кровавым туманом. Усталость свинцово разливалась по конечностям и тянула вниз, свежие и старые раны зудели до боли, появился противный кашель от влажного воздуха. Еще до наступления ночи Джейсон валился мешком, мечтая о сне, но сон, поверхностный и прерывистый, не давал отдыха. А на утро он, разбитый, вновь уходил рвать мышцы и легкие. В итоге усталость, накапливаясь снежным комом, с каждым днем распирала и рвала Джейсона изнутри.       И каждую ночь, на несколько часов, когда прекращался визг проржавевших колодок, проезжающих мимо машин, когда холод ненадолго отступал, когда мир переставал пульсировать, Джейсон видел кошмары.       Кошмары картинками проносились, сменяя друг друга. Но все казалось таким живым, таким настоящим. Джейсон умирал во снах, снова и снова и снова. Падал в вязкую, блестящую тьму и задыхался в ней. Джейсон видел Гранта с дырой в шее, из которой бил алый фонтан прорванной артерии. Грант бился в пыли, захлебывался, умолял Джейсона спасти его. А Джейсон плакал и жгучие слезы растворялись в чужой крови. Джейсон видел Райли, испуганного, с большими глазами, он тянул к Джейсону руки, совсем как в детстве. Но сколько бы Джейсон ни бился, ни кричал, он не мог схватить брата за руку, не мог спасти. Джейсон видел лес, жестокий и насмехающийся. Ветки хлестали рвущегося Джейсона по щекам, лианы сплетались в тугую, неразрывную сеть. Лес хватал Джейсона и игрался с ним, шептал на ухо, что глупым туристам здесь не место. И, конечно, Джейсон видел Вааса. Ваас смеялся истерически, нервно. С его пальцев капала темная кровь. Джейсон хватал ублюдка за шею, и пальцами чувствовал живой жар биения сонных артерий. Ваас скалил зубы, смотрел прямо в душу, держал Джейсона за запястья, размазывая причудливый кровавый узор. Ваас улыбался, шептал что-то про хрен и про джунгли. А Джейсон задыхался. Чем крепче он сжимал шею пирата, тем сильнее невидимые пальцы сжимали шею Джейсона. Не вдохнуть, ни выдохнуть. В глазах темнело, и он просыпался. Слабый, нелепый. Он не выживет на этом острове.       В пещере пахло сырым камнем и плесенью. Буря в душе немного утихла. Джейсон сидел у костра, обняв колени. Мир вращался вокруг огненной точки, воздух дрожал и искривлялся. Разум Джейсона тоже подрагивал, почти иллюзорно, искажая картинку происходящего.       "Кто такая Цитра?"       Джейсон вспоминал сегодняшний день, листая воображаемые кадры произошедшего. Он спас Лизу, вытащил ее. Она жива и почти не пострадала. Она не плакала. Сегодня Джейсон попал в засаду, пираты поймали его. Он снова встретил ублюдка, который раскрошил его жизнь на осколки. Ваас много говорил. Ваас неожиданно срывался на крик, резко успокаивался, нервно смеялся, посвистывал. Ваас долго говорил о сестре, о Цитре, говорил как о неверной любовнице, прятал обиду и горечь, злился. И почему он решил, будто Джейсон знает ее. Ваас смотрел в упор, взгляд его блестящих глаз пробирался в самую душу. Ваас обещал убить Цитру. И чем эта Цитра так обидела безумного пирата? Наверняка, она такая же на голову поехавшая. Дурацкий семейный конфликт.       Джейсон фыркнул и прикрыл глаза. От размышлений о Ваасе болела голова. Джейсон вытащил зажигалку и чиркнул пару раз на пробу. Она не зажглась. Ну и ладно, это все равно единственное, что осталось от брата. Хорошо, что ублюдок вернул ее, не разглядел гравировки с именем Гранта, не начал мучить Джейсона. Крики ублюдка клеймом врезались в память, вместе с кроваво-красным силуэтом.       — Эй... — Джейсон вздрогнул. Лиза подкралась со спины, абсолютно беззвучно. Ее лицо вернуло привычный цвет и руки у нее почти не дрожали. Она молодец, она справится. У обоих на разговоры совершенно не хватало сил. Взгляд Джейсона скользил куда-то мимо ее глаз, подмечая детали. На ее губах то и дело мелькала тень улыбки. Джейсон опустил взгляд, взял ее за руку, погладил тонкие запястья с сине-зелеными пятнами синяков. Кожа у Лизы нежная, тонкая, вот-вот порвется. Лиза поцеловала его. Нежно, почти невинно, прижалась к губам. Перед глазами летели кадры. "Наши любимые, исподтишка бьют каждый раз!" Почему-то стало еще тяжелее.       Джейсону было неловко рядом с Дейзи и Лизой. Он не сберег Гранта, он разбил сердце Дейзи. Дейзи сжимала зубы, искала способы выбраться с острова, говорила, что справится. Но глаза у нее потухли, в каждой резкой черте лица застыло безудержное горе. И в этом был виноват Джейсон. А еще, кажется, с ним происходило что-то новое, дикое, странное. Что-то, что разобьет сердце Лизе. Джейсон боялся этого чего-то, боялся будущего и немного боялся себя. Джейсон сбежал. Позорно сбежал из пещеры и из дома доктора, под предлогом того, что ему надо найти Оли, Кита и Райли. Джейсон оправдывался перед собой, убеждал себя, что девочки сильные, да и доктор Эрнхардт в обиду их не даст. Джейсон так и не посмотрел Лизе в глаза. От этих оправданий и прочих нелепых чувств, Джейсону было тошно. Он уже несколько дней бесцельно скитался по джунглям, будто беглец. В тот день Джейсон бродил по западному берегу озера, близ деревни Аманаки. В голову лезли непрошеные мысли. Желудок сводило. Пару часов назад он прикончил последний батончик, подарок от Эрнхардта.       — Завтра, — решил Джейсон, — нужно попросить Денниса о помощи. Снова.       А сегодня он останется в лесу. Птицы невыносимо трещали. Джейсон решил остановится на ночлег под сенью старого развесистого дерева. Взгляд зацепился за крупные рваные раны на коре и нутро неожиданно забило тревогу. Дерево истекало соком. Что-то произойдет этим вечером. Джейсон поправил лук на спине и двинулся на северо-восток, вдоль смятых кустов, против ветра.       Смеркалось. Листья еле слышно шуршали на ветру. На плоском камне разлеживалась черная пантера. Она грела бархатный бок, подставив его заходящему солнцу. Она была прекрасной, черная шерсть ее переливисто блестела. Она была свирепой, опасной. Даже в полудреме, тугие мышцы заметно перекатывались под ее шкурой. В такт тяжелому дыханию, мерно поднималась ее грудь, колыхались кончики усов. Изящные когти изредка царапали камень, на котором она лежала. В гибких лапах била и пульсировала сила. Кончик хвоста нервно возил из стороны в сторону.       Джейсон присел у дерева, в метрах пятидесяти от нее. Он с закрытыми глазами чувствовал пантеру. Чувствовал запах крови, что вырывался из ее пасти. Чувствовал клацанье когтей. Чувствовал горячую энергию хищника. Чувствовал, что она не подозревает о другом охотнике, о Джейсоне. Джейсон беззвучно выдохнул, наложил стрелу на лук.       У пантеры дернулась лапа, когти словно пальцы, сжались. Она цепким желтым глазом бегло осмотрела свою территорию. Пантера приподняла губы, обнажая белые клыки, и из ее груди донеслось тихое предостерегающее рычание. Она тоже что-то почувствовала, но пока не поняла что. И ей неприятно быть в неведении. Джейсон прицелился, натянул тетиву, задержал дыхание. Все его мышцы напряглись, суставы заныли от нетерпения. Ветер мягко бил в лицо. Джейсон не боялся и не сомневался. И в этом было его преимущество перед пантерой.       Пантера дернулась, все ее мышцы на мгновенье свело судорогой. Он вскинула голову, черные мягкие уши пытались услышать угрозу. Зрачки желтых глаз расширились. Пантера оскалилась, с клыков капала слюна, когти подрагивали. Рычание стало громче. Джейсон нежно отпустил тетиву.       На красивой морде застыл дикий оскал. Из ребер торчала черная стрела. Пантера так ничего и не поняла. Джейсон подушечками пальцев нежно поглаживал пятнистую шерсть. Хорошая охота. Джейсон обнажил мачете и вонзил его в тушу, темная кровь обагрила его руки. Снимать шкуры стало привычкой.       Кто-то говорил, что редкая черная пантера — сильнейший охотник джунглях. Сегодня Джейсон оказался сильнее. А может завтра ему хватит сил убить Вааса?       В кармане зазвенел мобильник, разрушая трепетную тишину. Обтерев руки о штаны, Джейсон взял трубку.       — Джейсон,— искаженный голос Денниса трепетал от восторга, — я знаю, кто может дать тебе силу. Цитра.       "Это плохо, что Цитра сделала наколку. Теперь тебя можно убить, только полностью стерев."       — Кто такая Цитра?       Цитра оказалась удивительной. Она была похожа на ту самую черную пантеру. Гибкая, благородная, слегка заигрывающая, но бесконечно опасная. Хищница с горящими глазами, манящая бархатом кожи. Джейсон не боялся ни ярости, ни обманчивой красоты пантер. Но Цитра... Цитра вызвала бурю эмоций и чувств, сдавливающих солнечное сплетение и ледяной водой стекающих по жилам. Цитра вызывала странное чувство почитания. Сердце колотилось безумно и яростно, ноги не держали. Даже глаза хотелось отвести. Весь мир сжался и сконцентрировался не ней. Джейсон не замечал отвратительных запахов. Не замечал воинов с автоматами, целившихся в него. Все внимание было приковано к ней, мягко плывшей в свете бесчисленных костров и факелов. К ее ногам, мягко ступавшим по замшелым камням. К ее пальцам, невесомо водившим по линиям татуировок Джейсона. К ее темным губам, изогнутых в ядовитой улыбке.       — Я стану воином, — голос хрипел, не слушался. Джейсон с трудом пересилил желание сорваться на почтительный шепот. Ладони вспотели. И потряхивало, словно в лихорадке. А Цитра смотрела в самую душу и глаза у нее такие блестящие.       — Очень смешно. — Голос у Цитры зазвенел от несдержанного смешка. Она обнажила острые белые зубы, показывая, что играть с хищником — идея не самая лучшая. — Уходи.       Цитра резко развернулась и темные косы хлестко ударили ее по спине. Такая как она не станет тратить время на общение с Джейсоном. С агнцем. С добычей пиратов.       — У него мой брат, — у Джейсона задрожал голос, капельки пота скатились по виску, — я готов на все.       Джейсон ненавидел Вааса, горячей, отравляющей ненавистью. Джейсону хотелось кричать лишь от мимолетного воспоминания, лишь от отголоска безумного смеха. Джейсон мечтал уничтожить Вааса, загнать в ту беспросветную тьму, что душила Джейсона ночами. Джейсон почти видел как ублюдок сгорает, истекает кровью, исчезает из кошмаров. Но почему-то, в этом храме Ваас отошел на второй план. Какое сейчас дело до ополоумевшего пирата, когда рядом Цитра, когда богиня уходит, не одарив милостью. Джейсон действительно был готов на все, на все ради нее. Цитра что-то шепнула своим амбалам, в ее глазах мелькнула тень заинтересованности. Она улыбнулась, в этот раз с одобрением.       — Принеси мне то, что потеряно. И мы поговорим.       Кровь в безумном ритме била о барабанные перепонки, перед глазами плыло красное марево. Дурманы. С дурманами стало легче. С дурманами стало понятней. Северный остров — это стихия — дикая, необузданная, стремящаяся уничтожить. А Джейсон, глупец, пытался приручить, подчинить вековую историю. Острову плевать на Джейсона, он был задолго до него, плотью великана в теплом море крови, он будет после. Но Цитра открыла истину, и частичка острова голубым лотосом расцвела в Джейсоне, и он сам стал частью острова. Тумблер переключился, разум вывернулся наизнанку, в Джейсоне проснулся другой — тот, кто изредка выл от глупой жизни в Калифорнии, кто рвался на свободу уже много лет.       “Если не джунгли тебя сожрут, то я.” Пошел к черту, ублюдок. Джейсон сам охотник, его больше ничто не убьет. Он научился, не глядя, нырять в морскую пучину, подобно акуле. Научился скрываться в траве и ждать часами своей добычи, подобно хитрому пауку. Но главное, Джейсон научился слышать. Он слышал тихое рычание хищника, переливчатый звон металла о металл, треск костров. Густая, мясистая зелень больше ничего не могла спрятать от Джейсона. Он наконец-то нашел свое место. Он наконец-то смог насладиться этим воздухом, сладковатым и душным, распирающим изнутри. Да, Джейсон стал частью острова. А дурманы стали частью Джейсона.       — На этом все. — Констатировал Луис, хлопая дверью машины. Луис был одним из воинов ракьят, смурной немолодой мужчина. Вроде как, немного фанатик. Как и все ракьят, собственно. Джейсон улыбнулся ему и приветственно махнул рукой. Он завоевал новый аванпост. Убивать пиратов стало рутиной. С каждым новым днем Джейсон очищал остров от пиратского гноя. С каждым новым днем остров избавлялся от очередного отравленного нароста. Острову дышать становилось легче. Остров был благодарен Джейсону.       — Я возьму тачку? — Джейсон ткнул дулом винтовки в рыженький пикап. Перед большой поездкой в Бэдтаун, надо было навестить Эрнхардта. Луис еле заметно кивнул, его тонкие морщины на лбу разгладились. Он подошел к Джейсону, под сандалиями влажно хлюпала кровью земля.       — Нужна помощь, — голос Луиса почти вибрировал, — на Ракушечном пляже засели отступники. Надо убить их главаря.       — Без проблем, мне по пути. — Джейсон улыбнулся.       — Помни, что нужно убить его ножом. Ты воин.       — Обязательно?       — Да.       Джейсон весь скривился и нежно погладил грязным пальцем любимую винтовку.       — Но ведь с пушкой веселее.       Луис почему-то вздрогнул и в его глазах мелькнул страх.       — Ебучие пираты. — Джейсон ногтем пытался сковырнуть с футболки бурое пятнышко крови. Он убил урода. Ножом. Согласно традиции. А теперь у него футболка грязная. Футболка, конечно, давно покрылась самыми разными по форме и цвету пятнами, но обидно же. Еще и руки в тонком слое запекшейся крови. И ее не смыть. Джейсон снова выругался и оставил футболку в покое. Он завел машину. У него полный рюкзак самых разных трав. А дурманы на исходе. Ему нужен доктор Эрнхардт. Док умел наварить, намешать травы ровно в той пропорции и консистенции, чтобы не убить. Док подсыпал какую-то химическую дрянь собственного производства. Док был превосходен. Джейсон следовал за солнцем.       Белый колониальный дом встретил Джейсона меланхоличным молчанием. Ветер лениво колыхал мятую траву, солнце медленно тонуло за западным обрывом. Джейсон заглушил мотор и пару секунд позволил себе прочувствовать это спокойствие. У Эрнхардта было уютно. Двери в белой облупившейся краске, как всегда, были открыты. Половицы приветливо заскрипели под ногами Джейсона. Док сидел в старом кресле и задумчиво разглядывал свой мизинец на правой руке. Джейсон тихо поздоровался, он не хотел разрушать атмосферу.       — Джейсон, мальчик мой! — Эрнхардт миролюбиво растянул губы и, с трудом поднявшись с кресла, протянул к Джейсону руки. — Жутко выглядишь. Ты в порядке?       Прозрачные глаза бегали по старым и новым синякам, по наскоро перевязанным ранам и неровным буграм шрамов. Джейсон потупил взгляд.       — Порядок, док. Не переживай. У меня там сумка с травами в машине…       — Аа, дурманы на исходе, да? — Эрнхардт задумчиво пошкрябал ногтями по подбородку. — Встретишься с друзьями?       — Нет-нет, не сейчас. Я спешу, док, мне просто нужно пополнить запасы. С друзьями… потом, как-нибудь потом.       Джейсон пулей вылетел из комнаты, не слушая разочарованное бормотание Эрнхардта. Зашел на кухню. Там было относительно чисто. Пахло старым хлебом и чем-то жженым. На плите лежал поднос с овсяными печеньками. Джейсон подхватил одну двумя пальцами и закинул в рот. На подоконнике светилась желтым пузатая спиртовка, рядом лежала тонкая, истрепанная книжечка за авторством Льюиса Кэрролла. Джейсон присел на стул, вытащил из набедренной сумки флягу, в ней не было и четверти содержимого. Выпил. Всего один глоток густого горько-сладкого дурмана. И в голове прояснилось. Ну нельзя Джейсону к друзьям. Не в таком виде. Они испугаются. Они не поймут.       У Джейсона руки в тонком слое запекшейся крови. И пальцы дрожат от вечного нетерпения. А губы порой непроизвольно обнажают хищный оскал. Но что страшнее, Джейсон иногда замечал это в зеркалах заднего вида, в глазах плескалось безумие и зрачки бегали. Кажется, это называется нистагм. Нет, он не Джейсон Броди. Он воин, воин Цитры. Джейсон посмотрел на татау: цапли, акулы и пауки разрастались и причудливыми сплетениями тянулись к центру ладони. Перед глазами мелькнуло видение. Нож.       Стало легче. С дурманами стало легче. Душа перестала стонать. Разум вновь очистился. Непрошенные мысли вновь покинули сознание. Мышцы бедер жгуче ныли от инъекций, но это пустяки, оно того стоит. Прошло всего несколько часов, солнце еще не успело спрятать тлеющие красные бока за горизонт. Джейсон упрямо вжимал педаль в пол, старый пикап скрипел, уставшая подвеска дико взвизгивала на каждой кочке, руль непослушно вылетал в стороны. Мимо пролетающие деревья и кусты сливались в единое зеленое пятно.       Джейсон летел на восток, не особо сверяясь с картой, не обращая внимание на недалекие перестрелки. Где-то там трущобы из вещего сна. Где-то там тот человек в белом. Где-то там маленький островок, где прячется Ваас. Где-то там ответы. Нож смутным воспоминанием промелькнул в задурманенном разуме. Болезненно.       Солнце стояло в зените, когда Джейсон увидел трущобы. Издалека они казались грязным пятном на свежей зелени острова. Джейсон бросил машину и решил прогуляться пешком среди разваливающихся серых домов.       Пахло плохо, мочой и прогнившими фруктами. Грязный, влажный город был не рад встрече с новым лицом. Прямо в лучах палящего солнца стояли женщины в рваных майках и с грустными глазами. Проституки фальшиво улыбались и кончиками обломанных ногтей манили Джейсона. Других людей было мало. Несколько пьянчуг лежали в кустах по берегу ручья, они сонно и неразборчиво бормотали. Полуголые дети играли с щебнем. В тесных улицах жались друг к другу молчаливые люди с одинаковыми лицами. Спустя несколько часов бесцельных блужданий, Джейсон спросил у кого-то про мужчину в белом костюме, но лицо собеседника искривилось и тот мгновенно растворился в трущобах. Нечего было надеяться, Джейсон здесь чужак. Под солнцепеком дико разболелась голова. А может от бессонной ночи. Джейсон вернулся к рыжему пикапу и, загнав машину в тень густой листвы, уснул.       Снова снились кошмары. Душные, липкие. В кошмарах душа Джейсона рвалась на кусочки, сгорала и таяла, как мармелад на палящем солнце. Джейсон снова видел друзей, перепуганных и избитых. Джейсон бежал, но они растворялись в красном тумане. Джейсон опять не успевал их спасти. Летали покерные карты, они, словно лезвия, разрезали Джейсону руки и тугие переплетения вен. Снова лилась кровь, густая почти черная. Кровь заливала глаза и уши. Снова Ваас сжимал Джейсону запястья и его острая улыбка царапала подобно лезвию. Джейсон беззвучно кричал и пытался освободиться. Ваас шептал, так тихо и вкрадчиво. Ты это я, а я это ты. Блестящие, безумные смотрели в самую душу. Ваас держал пистолет, приставленный к голове Джейсона. А Джейсон сам держался за дуло, отчаянно прижимал его к своему лбу. Ты так близок к концу… Давай! Заканчивай! Потом роли менялись. Кажется, кто-то из них убил другого. А потом пришла Цитра. Цитра стала спасением. Цитра погладила Джейсону руки и улыбнулась так нежно. Цитра поцеловала Джейсона и что-то прошептала ему на самое ухо. Цитра встала на колени и, заглядывая Джейсону в глаза, протянула руки вперед. Джейсон отдал ей нож.       Джейсон проснулся под вечер, мокрый от пота. Духота так и не спала, лишь густо осела на траву и тяжелыми пальцами сдавила Джейсону виски. Джейсон тяжело дышал, пытаясь сбросить остатки дурных снов. Он крепко держал пистолет, по привычке, трепетно прижимал к груди, как ребенок, который обнимает любимую игрушку во сне. Левой рукой Джейсон с трудом отыскал в рюкзаке шприц-ручку и с силой воткнул бедро. Еще несколько мгновений Джейсон приходил в себя и восстанавливал дыхание. Видения ушли. Страх тоже. Джейсон спрятал пистолет в кобуру, а использованный шприц кинул в кусты. Затем, он вылез из машины, окинул взглядом дрянной город, под закатным солнцем тот казался красным. Глаза заболели. И жрать хотелось.       Бэдтаун переменился. Скучные и грязные трущобы скрылись вместе с последними солнечными лучами. Сейчас на каждой улице горели и потрескивали искрами ядовитые неоновые вывески. Отовсюду слышался веселый гомон, вперемешку с испанской руганью. Пьяные люди собирались в компании, размахивали пистолетами и ножами перед лицами друг друга. Драки и танцы причудливо сливались в одно действо. Женщины томно хихикали и хищно поглядывали на разгоряченных мужчин. Мимо людской вакханалии, вновь шел Джейсон, в надежде найти место, где можно купить ужин. Под ногами звучно хлюпала грязь и рвота. Джейсон решил отложить поиск человека в белом, судьба сама их сведет. Надо бы отвлечься. Узкие улочки, змеями извивались под ногами, сплетались и расплетались, как нитки. Узкие улочки вели Джейсона.       Вскоре, на глаза попалась хибара с соломенной крышей, потрепанная и грязная, как и все дома в городе. Хибара горела и сияла множеством лампочек, сломанная табличка заявляла, что это бар. Из бара доносилась веселая латино-американская музыка. И остальное исчезло, исчез гомон и ругань, исчезли люди, остался только маленький светящийся бар. Вот цель Джейсона. Он зашел внутрь.       Музыка на мгновение оглушила. Джейсон сморщился, прошел к барной стойке, оглянулся. Неподалеку за засаленным столиком сидела подвыпившая компания из трех человек, они тихо спорили. В дальнем углу, у окна сидела пара, наверняка муж и жена. Они молчали, пили пиво и старались не смотреть друг на друга. Джейсон заказал сладкий картофель и жирный свинной стейк. К ним подавалось горькое пиво. Запах мяса перебил смрад всепроникающего перегара, в животе неприятно заурчало. Ужин оказался вкусным, хоть и явно несвежим. Стало повеселее. Джейсон раскусил сладкую крахмалистую плоть последней картофелины и еще раз глянул на подвыпившую троицу. Они раскладывали карты. Почему бы и не сыграть в покер. Джейсон как раз хотел отвлечься. Джейсон никогда не был хорошим игроком, он не умел блефовать. Но удача его любила. А он любил играть.       — Я присоединюсь? — Джейсон весело помахал мятой стодолларовой купюрой. Один из играющих кивнул. Джейсон сел за свободное место, оглядел троицу: тот, что слева — худощавый, с выпученными глазами, тасовал карты; правый сосед грузный, с угрюмым лицом, внимательно следил за руками тасующего; напротив Джейсона сидел ссутуленный мужчина с большими, слезливыми глазами.       "Ну прям комики с Comedy Central" — подумал Джейсон и невольно усмехнулся. Карты, мятые и желтоватые, то ли от времени, то ли от тусклого освещения, были на руках. У Джейсона валет и тройка червей. Не фонтан конечно, но шансы есть. В любом случае проиграть не страшно. Джейсон ничего не потеряет от проигрыша. Это всего лишь карты, азарт не больше. Худой взглянул на руку и тут же поднял ставку, наверняка сидит с карманной парой. Печальный скривил губы и сбросил карты. Угрюмый и Джейсон поддержали.       — Слыхали новости о Белоснежке? — Худой бросил веселый взгляд, пока медленно выкладывал карты на стол. Восьмерка и дама червей, пиковый туз.       — Да иди ты со своим Белоснежкой, — Угрюмый не поднимал глаз, — Всё время чушь несёшь, когда мы играем. Я подниму.       — Говорят он убивает всех своим мачете. — Хихикнул Худой, — Если Хойт прознает… Хм, даже он начнет нервничать. Я тоже подниму.       Печальный заметно занервничал от разговора о Белоснежке. Он весь сжался в комок и заерзал на стуле. Джейсон поддержал ставку. Худой выложил карту из колоды, на столе бубновый туз. Угрюмый вновь поднял ставку, остальные поддержали.       — А что за Белоснежка? — спросил Джейсон и все трое уставились на него. Угрюмый неприятно усмехнулся.       — Легенда, — Худой, не отрывая глаз от Джейсона, потянулся к колоде. — Но не думаю, что тебе следует совать нос в это дело.       Джейсон нахмурился. И почему не следует? Потому, что он слишком белый. Потому, что у него тату воина, тату дикаря из глубин влажных джунглей. Потому, что у Джейсона глаза бегают и лицо мятое. Да, причин дохрена.       Худой выложил последнюю карту - король, сжимающий кровавое сердце, король червей.       — Подниму на пятнашку. — Джейсон удовлетворенно оскалился и выдвинул стопку фишек в центр стола. Худой побледнел, но ставку поддержал.       — Бля, ва-банк. — Угрюмой хлопнул ладонью по столу.       Музыка била в ритм сердца. Джейсону было чертовски весело. Ва-банк, так ва-банк. Худой знатно прокололся. Он нервно поглядывал на внушительный банк в центре стола. Он уже вложил в этот банк кучу фишек, ему было жадно просто так отдавать их. Но стоит ли рисковать?       — Я пас. — Пискнул Худой и сбросил карты.       — Вскрываемся. — Буркнул Угрюмый, глядя в глаза Джейсону. Видимо, до последнего надеялся, что Джейсон блефует. Жаль, Джейсон не умеет блефовать. Угрюмый перевернул карты — сет из тузов. Неплохо.       — Флеш, — мурлыкнул Джейсон и невероятно довольный собой сгреб все фишки.       Откуда-то из тьмы вынырнул еще один посетитель. В белом костюме. И мир замер. Перед глазами замелькал нож. Музыка остановилась. Время остановилось. Сердце Джейсона на мгновение остановилось. Мужчина хлопнул Джейсона по плечу.       — Хорошая игра.       И все вернулось, и время возобновило свой ход. Музыка забилась в бешенном ритме. Мужчина в белом костюме вышел из бара. Джейсон, плюнув на игру, на выигрыш, вылетел следом.       Джейсон с силой толкнул скрипучую дверь и солнечный свет ослепил его. Глаза заслезились, разболелось в затылке. Фотофобия. Джейсон сложил руки козырьком, надеясь спрятать болящие глаза от света. Время сыграло злую шутку. Ночь пролетела слишком быстро. Слепящие блики плясали и звонко смеялись. Из-за океана солнце неспешно поднимало свою бело-рыжую тушу.       Джейсон проморгался и оглядел улицу. И снова серый, будто выцветший, город, не подававший признаков жизни. Где-то за одним из домов мелькнуло белым. Джейсон пошел туда же. На перекрестке стоял мужчина в белом костюме, кончики его идеальных туфель едва не касались густой грязи. Он весь такой чистый и светящийся, такой неправильный в этом городе. Кто он? У него белая кожа, темные очки и южный акцент. И пахло от него сигаретами, и не такими как в лагерях пиратов. Хорошими американскими сигаретами, типа Parliament или Chesterfield. Человек в белом, несколько поразмыслив, направился к окраине города. Джейсон аккуратно следовал за ним. Почему? Джейсон не успел придумать план, решил наблюдать, в точности как на охоте. Может стоит поговорить с ним?       Человек резко развернулся, его немолодое лицо скривилось. Джейсон мгновенно присел, спрятался за потрепанным синим шифером. Сердце стало биться чаще.       "Хищника бей сразу, как только он поймет, что ты рядом — ты проиграл" — говорили охотники ракьят. Но ведь эта глупая слежка совсем не охота. Лес благоволит охоте, а город мешает. Мешают люди, то и дело появляющиеся на улице. Люди, которые лишь при виде оружия поднимут панику. Джейсон глубоко вдохнул. Надо загнать человека в белом в угол, подальше от любопытных глаз. Загнать, как зверя, и убить. Но. Прежде стоит у него выяснить про нож.