прикосновение где-то в районе костяшек

николас ненавидит прикосновения. во время эксперимента к нему постоянно прикасались — этот сумасшедший доктор, проверяя что-то, охранники, когда впихивали обратно в камеру, другие заключённые, когда просили о помощи... вульфвуд ненавидел, когда кто-то прикасался к нему без предупреждения — все эти касания напоминали о тех ужасных днях. а вэш тактильный до ужаса, и, почему-то, нико это вполне устраивает. ураган касается мягко, нежно, каждое движение похоже на поглаживание, что совсем не сходится с резкой кличкой, которой одарил его народ. николас думает, что это неправильно, но забывает обо всем, когда вэш осторожно проводит по его плечу, улыбаясь и глядя так, что любой бы задумался. вэш радуется, когда видит, что вульфвуд перестаёт вздрагивать от прикосновений. это было личной слабостью николаса, которую ураган случайно заметил. это пугало и слегка смешило одновременно, но пугало все-таки больше. вэш хотел бы выяснить, в чем причина такой реакции, но боялся, что полезет слишком глубоко в чужую, недоступную душу, поэтому лишь трогал осторожно, словно оставляя какую-то границу между ними. не обнимал резко, как остальных, не обхватывал длинными руками со спины, ничего не делал, только изредка придвигался ближе, когда они ехали из одного города в другой, «случайно» засыпал на чужом плече, а во сне иногда обнимал тёплое тело николаса рядом, будто подушку... и, казалось, это помогает. ник привык или же смирился — и просто перестал вздрагивать, чувствуя чужую кожу на своей. вэш этому искренне радовался, улыбался шире, что делало его дураком в чужих глазах, но самого урагана все устраивало. и касался чаще. ладонь, оказавшаяся на плече ника по привычке, лёгкие объятия на недолгое прощание, похлопывания по спине, молчаливая поддержка в трудный момент, которую вэш смог выразить только с помощью того, что взял чужие ладони в свои. голова на его коленях. и на плече. сон в обнимку на узком заднем сиденье машины. и слабость, желание, которое ураган не смог сдержать, поддавшись мечтам и, наверное, задумавшись: лёгкий, невесомый поцелуй в лоб. вэш не знает, было ли это ошибкой или же, наоборот, изменило что-то в лучшую сторону, поэтому просто стоит на месте, глядя в чужие красивые глаза. улыбается неловко и ждёт реакции. что бы не случилось следом, он готов ко всему, думает парень, но, когда вульфвуд вдруг берет его ладонь в свою по собственной воле и легонько целует где-то в районе костяшек, сердце словно замирает, как и все вокруг. николас смотрит на урагана исподлобья, так и не убирая губ с кожи, ожидая реакции, но вэш не делает ничего, просто продолжая стоять в ступоре. в какой-то момент хочется закончить этот непонятный цирк, убежать, наплевать на все, заставить парня все это забыть и самому уйти в туман, но, чудо, вэш почему-то благодарно улыбается и кивает, спокойно закрывая глаза, словно показывая свое доверие. «ты все ещё не выстрелил», — с закрытыми глазами говорит он, напоминая один из их разговоров. николасу ужасно сильно хочется отшутиться, ответить что-то вроде «забей» и уйти, но разве это будет правильно? разве есть в этой ситуации выбор, который даст хорошую концовку? «потому что ты ещё ни разу не повернулся ко мне спиной», — отвечает наконец он спустя долгие секунды тишины. вэш открывает глаза, и николас разбивается о количество тепла и доверия, что играет в них бликами, смеётся и радуется всему. николас разбивается, но его собирают вновь и вновь, не позволяя потерять ни кусочка. и вэш улыбается так солнечно и прекрасно, что хочется забыть обо всем и остаться с ним, продолжить вместе бегать от проблем, что следуют за человеком-тайфуном, будто преступники за станциями, вместе скрываться в подворотнях, говорить о ценности жизни своей и других... но николас разбивается ещё раз, только в этот раз о стенку паршивой реальности, и никто не собирает его обратно, не окутывает теплом. николас теперь видит ещё и боль в чужом взгляде, что скрывается за теплом, и от этого вдвойне хуже. вульфвуд думает, что никогда не надо было связываться с ураганом. но, раз связался, придётся разбираться.