Optimus Prime is Destined to Die!!

Это произошло быстро, почти мгновенно, один неловкий шаг в сторону, и его жизнь была окончена с громким хрустом.

***

      —…Высочество…       —......ваше Высочество.!       Его аудиалы регистрировали звук. Мольбы. Они доносились, кажется, со всех сторон ужасной какофонией для его систем. Они то исчезали, то вновь появлялись, едва ли громче шёпота, продолжая взывать к кому-то. Слишком много голосов, это было почти ошеломляюще, и всё же один из них очень ярко выделялся в ворохе шумов.       — Ваше Высочество, прошу вас, проснитесь! — молил он особенно громко.       Лазурно-голубые окуляры распахнулись и тут же зажмурились, спасаясь от слишком яркого света; голоса смолкли. Похоже, тот голос прозвучал достаточно отчаянно, чтобы заставить смолкнуть толпу и потревожить спящего меха.       Но, по правде говоря, ему и вправду уже следовало встать.       Настраивая фокус, всё та же голубая оптика изо всех сил старалась приспособиться к яркому белому свету, которым комната, в которой и находился обладатель оптики, будто светилась изнутри. Но как бы не старался мех, оптика отказывалась работать, поэтому, бросив бессмысленные попытки, он решил оставить её закрытой ровно до того момента, пока свет не станет комфортным для его окуляров. Возможно, стоит попробовать другой способ. Его обонятельные рецепторы регистрировали слабый, но достаточно приятный, цветочный запах, что, к сожалению, оказалось бесполезным. Попытка прислушаться также оказалась бесплодной, так как прозвучавший до этого голос будто вытеснил из комнаты любые звуки, оставив лишь звенящую тишину. Или же это был звон в его постепенно отключающихся аудиалах из-за того, что разбитый фрэйм более не мог более поддерживать их функционал? Брови нахмурились, закрытая оптика сморщилась. Последней надеждой была попытка ощупать место под ним. Что, к счастью, сработало.       Любопытно. Его процессор загудел в согласии, а сервоприводы вновь провели по материалу под ними. Он не был мягким, даже лучше, он был нежным, плюшевым и невероятно гладким на ощупь. Это был тот тип ткани, который, такие мехи как он, не могли себе позволить.       Дорогая. Это вызвало иную реакцию. Оптика вновь открылась, будто мягкая ткань смогла вернуть ему способность видеть, и если ранее битва со светом была проиграна, то в этот раз его окуляры открылись с минимальной задержкой. И битва окончилась в его пользу. Зрение было размытым, но даже этого было достаточно, чтобы увидеть то, что находилось над ним.       Как и стоило предположить, над ним был потолок, за тем лишь исключением, что он был… уникальным; даже если не брать во внимание его ослабленную оптику, потолок буквально излучал экстравагантность и кричал о своей дороговизне. Он был покрыт аккуратными пастельными мазками: голубыми, жёлтыми, розовыми и белыми, все они танцевали по потолку, на дугообразных колоннах и на тонкой отделке стен, в ясном одним лишь им танце. И, хотя было трудно понять, чем именно являлись эти разноцветные пятна (из-за того, что его оптика всё ещё отказывалась правильно функционировать), с каждым микро-кликом они вызывали только больше и больше путаницы.       С каких пор мой потолок выглядит столь красиво? Или откуда взялись эти столбы? А отделка? В смятении раздумывал прикованный к койке фрэйм.       Но, где-то в глубине процессора, его более рациональная часть лишь рассмеялась. Это не твоя комната.       И тут началась паника.       Он рванулся вперёд, будто в его фрэйм внезапно ударила всемогущая Солус, и, заняв сидячее положение, вновь тщательно принялся разглядывать комнату, в то время, как толпа вокруг его койки, — Почему он вообще был в койке? — отшатнулась от него и дружно завизжала, но это не имело никакого значения. Единственное, что его сейчас волновало, так это то, что он, по какой-то странной причине, оказался в комнате с расписными потолками, шёлковыми простынями и группой ботов, которые, по какой-то не менее странной причине, называли его Высочеством?!       Синий шлем лихорадочно осматривал комнату, и, при внезапной смене положения, боль, ранее бывшая где-то на грани процессора, вновь напомнила о себе, вернувшись в двойном объёме, но, с неимоверным усилием, она была проигнорирована, в пользу судорожного желания поскорее разобраться в происходящем.       Вокруг него действительно стояла группа ботов: три меха и две фемм. Все они может и были выкрашены в яркие цвета, но в остальном выглядели достаточно однотонно. Мехи обменялись слегка удивлёнными взглядами, когда на них уставилась пара широко открытых голубых линз.       — Ох, слава Праймусу, он проснулся! — словно по сигналу донёсся тихий голос слева.       — Нет, очнулся он лишь благодаря вам всем, — рявкнул новый голос, — ваши вечные завывания и мёртвого вытрясут с того света.       В то же мгновение, все шлемы метнулись в сторону дверного проёма, с постепенно вытягивающимися фэйсплэйтами. Кем бы ни был заглянувший в комнату мех, боты, обступившие сидящий на койке фрэйм, тут же, пряча оптику, смущённо отпрянули от нового меха.       — Но вы должны нас понять, мы были обеспокоены! — принялась оправдываться голубая фемм.       — Если бы вы и вправду были настолько обеспокоены, то вы бы позвали меня намного раньше! — язвительно заметил всё тот же ворчливый голос.       Этого оказалось достаточно, чтобы комната на время погрузилась в тишину, и фрэйм, до этого стоявший в проходе, подошёл ближе. Это был мех, должно быть, среднего размера, сам он был белым с красными деталями и хмурым взглядом, который не казался чем-то странным, если вспомнить произошедшее клик назад. Мех подошёл ближе и, с громким стуком, поставил свой чемоданчик на прикроватную тумбочку, после чего уселся на стоящий рядом стул.       — А теперь, не дёргайся, мне нужно осмотреть тебя, — сказал хмурый мех.       — Вы не можете разговаривать подобным образом с членом королевской семьи, особенно с… — тихо начала голубая фемм, но тут же с тихим писком замолкла, так как медик бросил в её сторону убийственный взгляд. Фемм быстро спряталась за своими товарищами по группе, будто это могло спасти её от гнева ворчливого меха.       Голубая оптика моргнула в такт последним словам фемм. Он, в этот раз с большим вниманием, так как оптика теперь работала в штатном режиме, просканировал комнату. Она конечно была экстравагантной, хотя, «экстравагантный» это мягко сказано. Каюта была необычайно роскошной, как все те комнаты, которые можно было увидеть на канале недвижимости, и которые ни один мех не мог себе позволить, но они всё равно строили и украшали их. Но эта комната была на голову выше увиденных им на том канале. В ней определённо чувствовалась древняя грация, словно за всем этим фасадом пряталось нечто…       Он покачал шлемом, прогоняя наваждение, и вновь посмотрел на группу мехов и медика. Каждый из них смотрел на него с разной степенью замешательства, будто заметив его растерянный взгляд, да и поведение в целом. Несколько мгновений они находились в тишине, смотря друг на друга, прежде чем сидящий на постели мех, наконец-то не выдержал импровизированной игры в гляделки и не попытался заговорить.       — Гм, — уже хотел начать он, но лишь удивлённо стукнул сервоприводом по своей лицевой маске. Это был не его голос. Он был слишком глубоким, с небольшой хрипотцой, пробирающей до самой искры, но это оказалось не таким важным, когда он опустил свой взгляд вниз, на сервоприводы. Это были не его сервоприводы. С вновь нахлынувшей паникой, он заскрёб по койке, стремительно отползая к её углу, а после, не заметив того, что койка кончилась, мех с грохотом свалился на пол, вцепившись в лежащие до этого под ним простыни.       Дезориентированный после падения, он краем оптики, заметил стоящий в отдалении туалетный столик, успевший запутаться в простынях мех тут же, с трудом, принялся ползти в его сторону, стараясь заранее не думать о том, что именно он там увидит.       — Эй, эй, аккуратнее там… — медик вскочил со своего места, собираясь помочь ему, но красно-синий мех уже метался по полу как обезумевший скраплет в попытках доползти до заветного столика.       Наконец, умудрившись зацепиться за край стола, замотанный в простыни принц сумел подняться на дрожащих ногах, и, покрепче ухватившись за столик, он наконец посмотрел в зеркало, ощущая, как его жалкие надежды окончательно рухнули под тяжестью сурового факта.       Это был не его фрэйм.       Он всё так же был красным и синим, шлем отчасти был таким же, только с более вытянутыми гребнем и аудио-рецепторами, но на этом и оканчивались схожести с его настоящим фрэймом. Этот… Этот фрэйм был чем-то вроде фрэймов из журнала плэйбот. Серебряные базовые детали, опять же, были покрыты синим и красным цветом, а также, почти безвкусным, рисунком пламени. Острый взгляд оптики ярко пылал, мощные нагрудные пластины грациозно стягивались к почти нереально тонкой талии и таким же мощным бёдрам и ногам. Этот фрэйм был безусловно красив и совершенно далёк от простого квадратного штатского фрэйма, который он и ожидал увидеть. Он был почти шокирован тем, что оказался в таком фрэйме.       И хотя он и пытался найти подвох в своём отражении, будто это мог быть розыгрыш и кто-то просто очень точно повторяет его движения. Но фрэйм двигался вместе с ним, без малейшей задержки. Он моргнул, и голубая оптика в отражении моргнула в ответ. Фактически это был его фрэйм, но в тоже время он им не был.       — Что… — начал он прежде чем задрожать, вновь услышав странный голос, вырвавшийся из его вокалайзера.       Красно-синий мех, с испуганной оптикой и трясущимися вентиляторами, повернул шлем в сторону группы ботов, и едва ли нашёл в себе смелость спросить:       — Кто я?       На фэйсплэйтах отразилось безумие.       — Что вы имеете ввиду, когда спрашиваете, кто вы?! — взвизгнула, в этот раз, жёлтая фемм.       — Он не помнит, кто он! — зарыдала голубая фемм, которая ранее перечила медику.       — Но как он мог забыть! — причитал фиолетовый мех.       — Хватит! — рыкнул на ботов медик. — Это должно быть просто временная амнезия. Чего и стоило ожидать. Он действительно очень неудачно упал… — заключил мех и задумчиво выпрямился.       Подняв сервопривод к шлему, красно-синий мех оказался ещё более растерянным.       — Но, что произошло? Кто вы? И… и где… — он тут же оборвал себя.       Нет, постойте. Выкрашенный в красные и синие цвета фрэйм, безразлично-застывший фэйсплэйт, королевский титул, роскошная комната…? Оптика поражённо расширилась. Казалось, всё встало на свои места словно датапад на верной полке в архиве.       О.       О Праймус.       Архивы.       Его потянуло вперёд, и шлем громко звякнул по зеркалу. Этого не может быть, он не может быть в огненном-сине-красном-фрэйме-с-супер-безразличным-фэйсплэйтом-и-королевским-титулом-в-роскошной-комнате, потому что он не был персонажем фантастического романа! Он был архивариусом в лабиринте кучи датападов и звали его Орион Пакс. В это мгновение, боль в его шлеме вновь напомнила о себе и впилась своими когтями в его процессор. Мех сполз на пол и, вцепившись в свой пульсирующий шлем, свернулся калачиком, тяжело дыша, дыша слишком глубоко, почти на грани истерики, слишком потрясённый, чтобы плакать. Четверо слуг тут же подбежали к нему, бросив свой пост у чересчур огромной кровати. Кто-то из них тихо ворковал, кто-то аккуратно гладил его спину, кто-то просил успокоиться, а кто-то вовсе, тихо баюкал его словно спарклинга. Медик и оставшийся слуга с широкой оптикой смотрели на итог той сцены, которая только что развернулась перед ними. Первым вернулся в чувства бело-красный мех, который тут же подбежал к принцу, свернувшемуся калачиком на полу.       — Ладно, ладно. Вы все, прочь с дороги, в сторону! — рявкнул он и повернулся к оставшемуся у кровати слуге. — Ты, принеси мне мой чемодан.       — Ой! Д-да, главный врач Рэтчет! — вскрикнул слуга, споткнувшись о свои слова, когда попытался указать титул своего начальника. Рэтчет лишь закатил оптику и вернулся к своему пациенту, который всё никак не хотел приходить в себя.       Стук быстрых шагов эхом разносился по большому коридору, когда Рэтчет стремительно шёл к двери в конце зала, на ходу прокручивая то, как он преподнесёт случившееся. Его спешный ход не был проигнорирован обитателями холла, пока он шёл, все бросали в его сторону мимолётные взгляды, а некоторые не сдерживали тихого хихиканья, но в основном медик игнорировал их. Учитывая только что произошедшую катастрофу, Рэтчет опасался, что новости, которые он принесёт, сделают происходящее только хуже, так что он не мог тратить своё время на смешки слуг, которые и близко не стояли к высшим чинам. Рэтчет провентилировал и подошёл ближе к огромным дверям, где два мощных фрэйма выступили вперёд, не позволяя ему пройти дальше.       — Я приношу новости о состоянии наследного принца, — со сталью в голосе отчеканил Рэтчет. — Прошу передать мои намерения Его Величеству Лорду Защитнику, дабы я мог подробно обсудить с ним все детали, касающиеся Его Высочества.       Если бы слова могли распалить огонь, то Рэтчет, должно быть, устроил самый настоящий пожар. Коридор просто взорвался болтовнёй и перешёптыванием слуг о состоянии принца.       — Бедняга! Надеюсь он будет в порядке… — прошептал слуга у окна.       — А я считаю, что так ему и надо! — выдал другой, тщательно полируя вазу.       — Я слышала, что у него случился нервный срыв! Как неприглядно! — захихикала ещё одна служанка.       Рэтчет просто отмахнулся от их слов. Слуги были непостоянны, как пламя, и меняли своё мнение словно перчатки. Их комментарии не стоили и доли внимания, и смысла в них было намного меньше, чем в лечении уже здорового бота. Медик мотнул шлемом и вернул своё внимание к двум стражникам у ворот. Они нерешительно переглянулись.       — Вы уверены? — спросил тот, что слева.       — Да, — рыкнул Рэтчет, уже теряя терпение.       Оба стражника выглядели напряжёнными, но кивнули, прежде чем отступить на шаг и открыть большие двери.       — Представляю вам, Заслуженный г… — начал стражник, но тут же был прерван.       — Ах, да, да, ага, — прервал его Рэтчет. — Не утруждай себя, он прекрасно знает кто я, — медик быстро протиснулся в щель открытой двери.       При входе Рэтчета встретил внушительный прямоугольный стол посреди зала. По три места с каждой его стороны и трон на дальнем конце стола, на котором и восседал мех, с которым он хотел поговорить. Комната, под стать столу, была так же огромна и величественна: на синих обоях были развешаны дорогие картины, с запечатлёнными на них историческими моментами, которые занимали почти всю стену. Так же, между картинами, на подставках, стояло множество древних артефактов, а грандиозная люстра могла осветить комнату будто дневное светило. Пол, большую часть которого занимал ковёр, был оформлен из прочного, но гладкого материала. В комнате было достаточно светло, оттого не было зажжено ни единой свечки для находящихся в ней ботов. Осознав, на что он смотрит, бак Рэтчета испуганно упал, и медик внезапно понял причину колебания охранников. Все места были заняты.       — Ах, главный врач Рэтчет, — начал громкий голос, — чем мы обязаны вашему визиту?       Рэтчет повернулся в сторону голоса. Мощная оптика, цвета синего энергона, встретилась с его собственной. На троне восседал самый почитаемый мех во всём королевстве: Лорд Верховный Защитник Ультра Магнус. Его мощный фрэйм и сила практически не были видны, на фоне его сочувствующего выражения фэйсплэйта.       — Я принёс вести о состоянии принца Оптимуса Прайма, — Рэтчет склонил голову в поклоне. — Но, возможно, нам стоит обсудить это наедине? — закончил он несколько нерешительно, в попытке унять свой нарастающий страх.       — Не стоит, — заявил ещё один мех, стоило только цепким когтям волнения выпустить искру медика, — я уверен, что всем нам очень любопытно услышать о здоровье нашего обожаемого наследного принца.       Вот он. Голос, который заставил вздрогнуть даже Рэтчета. Медик повернулся к его источнику. Они поприветствовали друг друга ледяными взглядами красной и голубой оптики. В ответ на слова меха, по комнате разнёсся согласный ропот. Полностью серебряный фрэйм, украшенный острыми шипами, наплечники, внушая силу, перекатывались с каждым движением, когда тот пытался устроиться поудобнее на своём месте, золотые акценты выглядели блёкло и были нужны лишь для того, чтобы подчеркнуть высокий чин серебряного меха. По сравнению с другими аристократами, он был гораздо более простым в цветовом отношении, но с лихвой компенсировал это аурой своего присутствия и воинской силой.       — Герцог Мегатрон… — начал Рэтчет.       Герцог Мегатрон был приёмным сыном предыдущего герцога Гальватрона. Выходец из Каона, или же из Тарна? Впрочем, откуда бы он ни был, было видно, что он не местный. Высокий, задумчивый, красивый своей неотёсанностью, он выделялся среди привычной стройной, но мелкой Иаконской знати, что делало его желанной фигурой во всех смыслах.       С этим парнем всегда было что-то не так, с того самого момента, как он был принят в дом Гальватрона, и поныне. Уж что никогда не меняется… С горечью подумал Рэтчет.       Но как бы он ни старался, Рэтчет должен был придерживаться своей цели.       — Как вам угодно, — Рэтчет покачал головой и выпрямился, — Принц проснулся, и ныне его жизни ничего не угрожает, но…       Вот тут-то и возникла сложность: с одной стороны, Рэтчет не может по связи сообщить Ультра Магнусу о том, что у Оптимуса амнезия, но с другой… заявить о том, что наследный принц страдает амнезией, было бы ужасным решением, ведь именно сегодня в этом зале решили собраться все враги короны. Нет, Рэтчет никогда не считал себя союзником правящей семьи, поскольку они все были коррумпированы сами по себе. Во всяком случае, он всё ещё был в обиде на них из-за того, что они забрали его из его маленькой клиники и попросили стать их частным врачом, когда здоровье тогдашнего Лорда Прайма ухудшилось. Чего не скрыть, так это того, что у него появилась слабость к принцам; он помог выйти им в свет и позаботился о них, когда их носитель скоропостижно скончался. Он любил их, даже если двое из трёх принцев, могли быть такими же ужасными, как и их предшественники.       — Но что? — вмешался визгливый голос, — я пришёл сюда не для того, чтобы слушать заикающихся медиков, поэтому, если ты не можешь сказать нам ничего внятного — не трать наше время впустую.       — Расслабься, Старскрим, — спокойно сказал Ультра Магнус.       — Впервые я согласен с нашим Восским принцем, — рассмеялся герцог, — ближе к сути, медик.       Рэтчет ощетинился, в такие моменты он действительно скучал по своей маленькой клинике. Но, тяжело провентилировав, Рэтчет, наконец, продолжил:       — Но я боюсь, что принц страдает амнезией.       И да, это достаточно быстро заставило комнату смолкнуть. И Рэтчет мог бы гордиться этим, если бы только своими словами, он не бросил бы принца под колёса повозки.       — У него… амнезия? — Ультра Магнус даже не пытался скрыть своего шока.       Рэтчет устало кивнул, краем глаза разглядывая сидящих за столом дворян. У Старскрима и Мегатрона были одинаково глупые выражения лиц, такие же, как и у остальных мехов в этом зале. Рэтчет уже было хотел хмыкнуть, но быстро отбросил эту идею.       — Ты пытался как-либо вернуть ему память? — Лорд Защитник достаточно быстро пришёл в себя и спросил, делая вид, что не было того клика слабости.       — Он был в состоянии сильнейшего шока, когда проснулся, у меня не было возможности сделать хоть что-нибудь, — Рэтчет вновь повернулся в сторону Ультра Магнуса.       — Тогда, как вы можете быть уверены в том, что у него амнезия? — на этот раз заговорил ещё один из дворян, граф с севера. Рэтчет даже не попытался вспомнить его имя. — Конечно он был шокирован, и отреагировал он соответственно.       Рэтчет закатил оптику. Позволь дворянам подумать, что они знают лучше, чем медик… Кто, Юникрон побери, после пробуждения начинает паниковать от звука собственного голоса и своих же сервоприводов? Рэтчет прочистил вокалайзер, прежде чем начать.       — Он не смог опознать никого из присутствующих на тот момент в комнате, а так же запаниковал, увидев своё отражение в зеркале. Хотя, возможно, ещё рано говорить о том, что его воспоминания исчезли навсегда. Я бы всё же посоветовал пока избегать любых планов на будущее, связанных с Его Высочеством, — спешно закончил медик, чтобы успокоить присутствующих всезнаек.       — Что же, это безусловно многое меняет, — элегантный сикер улыбнулся и грациозно подпёр подбородок сервоприводом, — ведь кто знает, что может произойти, если такой изящный принц, как Оптимус Прайм, не сможет занять своё место в качестве следующего Лорда Прайма?       Атмосфера в комнате накалилась до предела.