Апельсиновая содовая

      — Он сделал что? — прошептал Сону и взял протянутый наушник. Говорить громко было опасно, ведь они уже получили по шее от мамы Сонхуна, потому что были чересчур шумные в полночь, когда надо бы спать. Хотя парни считали это несправедливым, ведь в девятнадцать уж можно было припоздниться.              — Я не удивлён, что это произошло именно с Чонсоном, — так же тихо ответил Сонхун, сдерживая смешок, и положил руки за голову, удобнее устраиваясь на кровати.              — Ужас, — скривился Ким, вставляя наушник в ухо. Приятная незнакомая мелодия. Сону обязательно спросит, что это за исполнитель. — Надеюсь, он в порядке.              — Нет, а зачем было тащить на свидание днём свечки? — Пак вскинул брови.              — Это романтика, хён, — Ким закатил глаза. — Тебе не понять. Пак пытался быть милым, кто ж знал, что он опрокинет её в самый ответственный момент?              — Огненный первый поцелуй, — засмеялся Сонхун, и на его щеке показалась излюбленная Сону ямочка.              Ким несильно пихнул друга под рёбра, но тот всё равно драматично скривился.              — Эй, такое может случиться с каждым. Надо мной ты бы тоже смеялся? — с прищуром спросил младший.              Сонхун перевернулся на бок, подпирая голову рукой, и слегка нахмурился.              — Ты — это другое, так что, нет.              Сону скептично хмыкнул, пододвигаясь ближе, чтобы провода наушников не натягивались, и улёгся на кровати рядом с Паком. Он всматривался в флуоресцентные наклейки в виде звёзд на потолке. Ему казалось забавным, что Сонхун отрицал боязнь темноты, но продолжал спать со включенным ночником. Наклейки ему подарил Сону в первом классе средней школы, на двенадцатый день рождения Пака. Чем больше света, тем спокойнее Сонхуну, а, значит, тем счастливее Ким. Хотя самому Сону было тяжело уснуть не в полной темноте, он готов был потерпеть, а со временем, спустя множество совместных ночёвок, он и вовсе привык.              Сейчас была суббота, та самая, которую они проводили за просмотрами фильмов допоздна, слушали музыку Сонхуна, которая очень нравилась Сону. Музыкальный вкус Пака восхищал младшего. Ким не знал, где он находил такие прекрасные треки, но был рад, что Сонхун всегда делился ими. Старший даже плейлисты ему составлял. Пак вообще много чего делал для Сону, всегда был рядом, готовый выслушать. И как такого человека не ценить? Ким был благодарен всей душой, что перешёл в другую школу и встретил его. Вот только как не испытывать неуместную бурю эмоций рядом с Сонхуном, тот тоже не знал.              Песня переключилась на более ритмичную. У Сону не был высший балл по английскому, но слова наподобие «ты мне нравишься», он точно мог разобрать. Ким цокнул языком, вселенная держала его за дурака.              — Ты чего? — Пак внимательно всматривался в чужое лицо.              — Да просто, — выдохнул Ким.              — Сону, — позвал старший, постукивая по чужой ладони в такт доносившейся из наушников песни, совершенно не осознавая, что этими касаниями переворачивал мир младшего верх дном.              — Что?              — У тебя на этой щеке родинки, как звёзды, образуют созвездие рака. Если бы вот эта, — он поднял руку с ладони Кима и поднёс ее к чужому лицу, аккуратно тыкая пальцем под глазом, — была чуть пониже, сто процентное попадание. Знаешь, что это значит?              Сону прочистил горло, одарив Сонхуна молчанием. Потому что совершенно не имел понятия, что ответить, когда Пак так близко.              — Тебе суждено было родиться в конце июня, чтобы меня встретить.              — Это как связано? — Сону выгнул бровь.              — Иначе никто с умным видом не затирал бы тебе про звёзды. И никто другой точно не заметил бы этого, — Пак повёл пальцем вниз по щеке, соединяя родинки невидимой линией.              — А тебе суждено было родиться, чтобы ты меня донимал?              — Да тебе это нравится, — с улыбкой кивнул Пак, перемещая ладонь на его подбородок.              Вообще-то, очень. Но ни в жизни Ким не признался бы. Сону принял сидячее положение так резко, что наушник вылетел из его уха. Давно Сонхуну пора обзавестись беспроводными. Он не выдерживал пальцев Пака на своём лице.              Сонхун уставился на Сону в непонимании.              — Чего-то ты дёрганный.              — Пить хочу, — выдал Ким, хотя пить и правда хотелось, в горле пересохло. Сегодня он и впрямь был чересчур озадачен разного рода переживаниями. Хотя, скорее, было у этих мыслей нечто общее. Корень проблемы.              — Возьми газировку на тумбочке, — Сонхун указал на баночку рядом с кроватью.              Ким поднялся на ноги, отгоняя непрошеное липкое чувство куда подальше, и потянулся к газировке. Он скривился, прочитав этикетку.              — Апельсиновая? Ну почему всегда она, — Ким поставил баночку на место, потому что пить её не собирался. Горьковатый привкус цитруса не нравился ему абсолютно, как-то не сочетался со сладкой содовой.              — Моя любимая, ты же знаешь, — пожал плечами Пак.              — Знаю, — кивнул Сону. Он вообще Сонхуна досконально изучил. — Лучше потерплю до утра.              — Как хочешь, — Пак наклонил голову вбок. — Кстати, о тебе спрашивала Минджу. Погулять хотела, что-то такое. Пойдёшь?              Сону поджал губы. Сонхун не в первый раз пытался свести его с кем-то, это очень раздражало.              — Может, позовём завтра Чонсона погулять? Всё-таки тот парень ему очень нравился, — перевёл тему Ким.              — Да переживёт, завтра хочу с тобой зависнуть.              — Хён, — нахмурился Сону, снова присаживаясь на кровать. — Ты ничего не понимаешь, потому что уже имеешь какой-то опыт. Некоторые не могут таким похвастаться. А первый поцелуй, между прочим, очень важное событие для всех!              Сону, конечно, начал эту тему лишь бы съехать с неприятного вопроса, но, вообще, он так же переживал за друга.              — Для тебя тоже? — Сонхун присел, вновь протягивая Киму наушник. Тот взял его, легко касаясь чужих пальцев, и вставил в ухо.              — Конечно, — Ким повернулся к Сонхуну. Это действительно большое дело, и он не хотел отдавать что-то настолько сокровенное, как первый поцелуй, кому попало.              Пак сложил руки в замок и сел по-турецки. Весь этот чересчур заинтересованный вид старшего говорил о том, что он что-то задумал. Сону знал наверняка, но пока не мог понять, что.              — А ты всё ещё переживаешь? — Сонхун прищурился. — Ну, что ни разу не целовался. А то помню я прошлый год...              Ким активно замахал головой в разные стороны.              — Нет? — скорее спрашивая, чем утверждая, произнёс Сону. — Немного, — он повёл плечами.              — А с кем-то хочешь попробовать?              Сердце Сону сделало кульбит. С кем-то хотел. Даже знал, с кем.              — Не знаю, — на щеках Кима начал расцветать румянец, смущение постепенно окутывало.              — Ох, значит есть человек на примете? — хитро прищурился Сонхун.              — Хён, — захныкал Ким. — Нет же! Ничего это не значит, — нервно усмехнулся младший. — Мне, знаешь ли, вообще всё равно, с кем.              Ложь. Но кто узнает об этом?              — Даже со мной? — слишком громко для шёпота спросил Сонхун.              Или это Киму показалось громким. Весьма оглушительный вопрос. Стоит уточнить, не мог Пак такое сказать, это глупо.              — Что?              — Даже со мной мог бы поцеловаться?              — Я... — Ким сглотнул, осознание, что вопрос был понят им верно, рухнуло на него тяжёлым грузом.              — Тебе же нет дела, с кем, — продолжал Сонхун. — Хочешь, ну... — Сонхун на мгновение отвёл взгляд, — со мной попробовать не хочешь?              Ким цеплялся взглядом за руки Пака, за складки на его майке, за постельное бельё, за всё, что угодно, лишь бы не смотреть сейчас ему в глаза. Ведь тогда младший будет пойман с поличным. Как олень в свете фар, он не мог сдвинуться с места.              — Нет, если боишься, так и скажи, — Сонхун беззаботно пожал плечами. — Буду звать тебя не целованным до конца наших дней. А что, звучит? — Пак поставил локоть на бедро и положил подбородок на руку, прожигая взглядом младшего. — Я уверен, ты бы и не смог.              Нет, Сонхун часто издевался над Сону. Он всегда неудачно шутил и подкалывал, но сейчас просто испытывал терпение Кима, выводил его из равновесия и заставлял волноваться.              — В смысле, не смог? Очень даже смог бы, — гордо заявил Сону.              — Да? — улыбнулся Пак, убирая руку от лица. — Тогда докажи.              — Вот и докажу, — Ким ткнул указательным пальцем в грудь старшего.              Возможно, стоило обдумать это более детально, но думать не хотелось до жути.              — Что... — Сону запнулся, — что мне делать? — он сел так же, как Сонхун.              На пару секунд Киму показалось, что он увидел в глазах напротив удивление, но оно тут же сменилось чем-то непонятным. Пак громко выдохнул, вынимая сначала свой, а затем и чужой наушники, наклоняясь вперёд и откладывая телефон в сторону. Они остались в полной тишине. Сону мог слышать разве что чужое дыхание совсем близко от своего лица и стук собственного сердца.              — Просто сиди, — шёпот Сонхуна уже практически касался губ Кима.              Сону уставился на лицо Пака, собирая в голове паззл. Они вот-вот сделают то, что младший и давно хотел, и слегка боялся.              Сонхун потянулся рукой вперёд, к лицу Кима, и положил ладонь на его щёку второй раз за ночь. Теперь пальцы обжигали ещё сильнее, пока Сону плавился изнутри.              Пак прикрыл глаза и придвинулся совсем близко, отчего Ким рефлекторно прикрыл и свои. Сону не видел, что происходит, но почувствовал мягкое прикосновение чужих губ к своим и тут же забыл, как вдыхать воздух. Это было невинное касание, но какой трепет оно вызывало.              Ким пытался вспомнить, что другие люди делают в такой ситуации, однако поднять руки и, тем более, дотронуться до Сонхуна не решался. Пак опустил ладонь на чужую шею и потянулся другой рукой к предплечью Кима, опираясь на него.              Затем Ким почувствовал, как Сонхун начал двигать губами, слегка раскрывая их и сминая чужие в поцелуе. Сону решил попытаться проделать подобные движения, не слишком умело, как ему самому казалось. Но Киму уже было всё равно, ведь приятно до одури. Такого он раньше не испытывал и сильно жалел, что не попытал удачу раньше.       Осмелев, Сону потянулся одной рукой к ладони на своём лице, а другую робко опустил на чужую талию. Он не знал, что делал, как правильно, но сейчас очень хотелось обнимать Сонхуна, который от касания вздрогнул. Когда губы Пака раскрылись шире, Сону показалось, что он почувствовал вкус той самой апельсиновой содовой, которая теперь казалось не такой уж и противной.              Пак чуть отодвинулся, разрывая поцелуй, и уткнулся лбом в чужой, опуская руку на колено Сону. Он часто дышал и покусывал влажные губы.              Ким хотел открыть глаза и посмотреть на Пака, но пока не был готов.              — Ладно, — хрипло произнёс Сонхун. — Ты уже доказал, — он поспешил отодвинуться, но рука Кима на его талии остановила старшего.              Сону испугался, что такое может больше не произойти, и пусть это будет неправильно, он попробует.              — Надо закрепить доказанное, — Ким сжал майку Сонхуна в кулак.              Сонхун замер, бегая глазами по лицу младшего.              — Зачем?              — Я ещё хочу, — пунцовые щёки пылали, но Сону рискнул воспользоваться неожиданно пришедшей решимостью. — Вот зачем, — он раскрыл глаза.              Сонхун улыбнулся и потянулся рукой к рыжей копне волос Кима, потрепав ту.              — Ещё он хочет, как мило, — выдохнул Пак. — Целоваться понравилось?              Ким коротко кивнул, потому что скрывать уже было нечего. Да и пытаться хранить тайну от того, с кем во всём всегда честен, намного неправильнее всего того, что он испытывал.              — Это приятнее с тем, с кем правда хочешь, — заявил Пак, будто Сону уже сам этого не понял. — Найдёшь человека и проверишь.              — Хён, я уже нашёл, — Ким опустил взгляд на свои ноги. — Я с тобой и хочу.              Первые лучи солнца начали прокрадываться сквозь полупрозрачные шторы, к которым Сону так же уже успел привыкнуть.              — Шутишь?              Сону нахмурился, убирая руку с чужой талии, и помотал головой в разные стороны.              — Я серьёзно.              Сонхун молчал некоторое время, явно обдумывая вердикт, приговор для Сону. А затем заговорил, полностью ошарашивая Кима.              — И я с тобой хочу, — Пак привстал, чтобы сесть сбоку от Кима, притянул коленки к себе и обнял их. — Давно, вообще-то, об этом думаю.              Сердце Сону пропустило удар. Давно? Сонхун давно хотел подарить Киму первый поцелуй?              Ким вытянул ноги, уставившись на плакаты на стене. Всё это выбивало из колеи.              — А теперь ты шутишь?              Сонхун развернулся к младшему, потянувшись к его ладони, и переплёл их пальцы.              — Честно. Я просто не знал, что это взаимно.              Сону словил взгляд, наполненный нежностью, и готов был взвыть от всего, что сейчас с ним происходило. Он не сомневался в искренности слов Пака, ведь доверял ему.              — Вот, решил проверить, — Сонхун прикусил губу.              — То есть, ты это специально? — слишком громко произнёс Сону, на что Сонхун пихнул его в плечо, чтобы тот был потише.              Пак рассказал бы, как уже достаточно продолжительное время терялся в обществе младшего, как ждал каждой их встречи, но солнце уже вовсю слепило глаза, и встали они сегодня слишком рано для такого разговора.              — Эй, целованный мной и солнцем, — Сонхун положил голову на подушку. — Кажется, нам пора на боковую, а то завтра с Чонсоном не погуляем и нагоняй от родителей получим, что так поздно встали.              — Ты всё-таки согласен на прогулку? — Ким склонил голову вбок.              — Конечно, если у Пака сердце так же быстро бьётся от переживаний, как у тебя, боюсь, его удар хватит. А он нам живой нужен, кто с домашкой по истории поможет? Таких бойцов нельзя терять.              Ким прикусил губу, сия от счастья, и улёгся рядом.              — Кстати, газировку ту я пью, потому что мне апельсины о тебе напоминают. Ну, — Сонхун указал на голову Сону, — рыжая беда, что приключилась с тобой в четырнадцать.