Душнила

Школьные будни пропитаны усталостью и повседневностью и даже календарная весна, которая наступает неожиданно и отображается только в числе месяца, не спасает. Грядущие экзамены давят и угнетают сильно, заставляя всё глубже в учёбу погрузиться. Лиза в учебники с головой зарылась и из дома в последние несколько недель не выходила, решала пробники и учила всё по третьему кругу. Мишель, сидящей рядом, казалось, что она чувство дежавю испытывает, потому что два года назад, когда между ними всё начиналось, она видела ту же самую картину. Лиза сгорбившись в своём сером топе и спортивных шортах сидела перед столом, который был учебниками завален и причитала, о том что не сдаст экзамены. Мишель на это всё смотрела, а внутри с каждым часом проведённый в такой атмосфере желание возрастало: пойти за верёвкой и мылом, потому что терпеть этот бубнеж было невозможно. Блондинка не понимала, как Лиза в таком режиме выживала: проснуться, пойти в школу учиться, вернуться домой, поужинать, сесть за уроки, пойти спать. Зато понимала, почему она сама себе такую жизнь не выбрала. Ответ был прост: её тело нашли бы либо в ванной через неделю с порезанными венами, либо в неизвестной квартире с передозом, который к летальному исходу привёл. В девятом классе Лизу буквально насильно заставали заниматься с Мишель дополнительно. Причины были просты: они жили рядом и в начальных классах крепко дружили, что очень хорошо запомнила учительница математики, сидевшая с ними иногда, когда их классная болела и не могла вести уроки, подмены из учителей начальных классов не было, а оставлять тридцать малявок, ростом с маленькую пальму было опасно, они могли разнести не только класс, но и всё здание школы. При чём разнести основательно: по кирпичику. С того момента, как они вместе за одной партой сидели и пополам её делили, лет семь минуло. Они даже и забыли, что когда-то вместе на переменах за ручки ходили, бутерброды, которые по утрам готовили родители, пополам делили и ругались, потому что половинки неодинаковыми были. Когда им сообщили, что теперь они работают в паре и Лиза с этого дня личный учитель Мишель, они одну мысль на двоих делят. Потому что никаких других подходящих слов не было. Это пиздец Думает Мишель, потому что заниматься с душной одноклассницей, которая в образе дед инсайда была постоянно и жила в огромной чёрной худи — было нереально. Мишель не представляла, как они нормально общаться смогут. Мишель казалось несправедливостью и высшей степенью наказания, заниматься с Лизой, которая на все её попытки пообщаться отвечала холодно и саркастично, ясно давая понять, кто тут умнее. Лиза своими карими глазами прожигала, лучше лазера, оставляя Мишель чувство, напоминающее, что место её на помойке с зелёными баками и такими же неудачниками, как она, а не в классе со светлыми стенами, холодным светом и умными людьми, которые в жизни, уж точно добьются большего, чем она. Мишель её не выносит, не может слушать её голос на уроках, потому что Лиза слишком умная, потому что слишком часто использует термины и формулы. Потому что Лиза слишком высоко задирала голову, когда проходила мимо. Потому что Лиза не боялась одна оставаться, она спокойно жила в одиночестве без друзей и Мишель ей, если признаться честно, завидовала, потому что сама так не могла. Это пиздец Думает Лиза, потому что Мишель она считает тупой блондинкой с одной извилиной в голове и отсутствием всего остального мозга. Лиза предполагает, что Гаджиева его в одном из бутиков оставила, в котором они с Каплан проводили время сутками, судя по сториз. Андрющенко знает, что они не могут нормально проводить время в одной компании больше получаса и не перейти на оскорбления. Она думает, что находиться с Мишель в одной комнате без посторонних людей — невыносимо. Лиза думает, что у них ничего не получится, по этому после уроков кидает Мишель короткое: — В три у моего дома, — и уходит быстро, натягивая капюшон на голову. — Дед инсайд ебучий, — ругается Мишель и кулаком о парту бьёт, свои яркие маркеры, которыми на уроке рисовала психоделику всякую, в пенал кидает. Мишель, в своей фиолетовой куртке, с плюшевой сумкой, через плечо и коробкой сока в руках, ровно в три стоит перед домом одноклассницы и пытается квартиру вычислить. Окно то она примерно помнила, потому что когда-то очень давно в него гравий кидала и Лизу на улицу звала, а вот номер квартиры не знала. Она в третий раз сбивается и от безысходности ногой, в белом кроссовке, об асфальт бьёт, проклиная Татьяну Палну, которая ей такого дебильного репетитора назначила. В классе были кандидатуры и получше Лизы. Да кто угодно был бы лучше Лизы, даже бомж Валера с помойки рядом со школой, потому что он не смотрел на неё убийственно и не пытался своими словами отправить и в голову вложить мысль, что она тупая блондинка без перспектив. — Не психуй, я тебя из окна ещё, когда ты только во двор вошла, увидела, — Лиза из подъезда в шортах, олимпийке, с кроксами на ногах вылетает, на дверь облокачивается и на Мишель смотрит, с головы до ног девушку оглядывает. — А схуяли ты не вышла, если ещё пятнадцать минут назад знала, что я пришла? — Мишель в подъезд заходит и наслаждается теплом, окутавшим её с головы до ног. Не смотря на то что на улице октябрь, ветер уже дул холодный и уже пора было сменить фиолетовую, лёгкую курточку на тёплое пальто. Но Мишель каждый год этот момент оттягивала, чтобы дольше себя чувствовать ребёнком, за счёт вещёй. Мишель взрослеть боится, хочет этот момент, как можно дольше оттянуть, чтобы не становится старше. — Мне нравится над тобой издеваться, — произносит Лиза, дверь подъездную закрывает и к Мишель сзади подходит, девушке руки на плечи кладёт, ограничивая ту в движениях, — Это был мой план, я тебя специально к себе домой заманила, чтобы всё сделать без свидетелей, — она на ухо тихо девушке шепчет, а Мишель пошевелиться не может, потому что руки чужие, её по плечам сковывают. — Ты совсем ебанутая? — единственное, что Мишель может произнести, произносит и на Лизу, которая смеётся и разрушает свой образ, смотрит, — Адекватные люди так не делают. — Кто тебе сказал, что я адекватный человек? — Брюнетка по лестнице поднимается, на кнопку лифта нажимает и глазами снова к Мишель возвращается, рассматривая плюшевую сумку с принтом зебры. — Точно никто, я уже забыла, что имею дело с дед инсайдом в женском обличии, у которой всё в жизни чёрное, а все люди вокруг тупые и недостойные внимания, потому что она сама королева, с звездой во лбу и невъебическими мозгами в голове, так? — Мишель всё что думает выговаривает и на реакцию Лизы смотрит, которая просто усмехается, продолжая рассматривать сумку. — То что мне нравится чёрный, не значит, что у меня в жизни всё плохо и единственный выход, который я вижу — смерть. То что я хорошо учусь, не равняется, тому что у меня во лбу звезда загорается. А не улыбаюсь никому, потому что не люблю лицемерить и удобную эмоцию для других, а не для себя, выдавать. Я такая какая есть, без фальшивых улыбок, глупых разговоров и удобных встреч, я настоящая, в отличии от тебя. — Да, точно, я же забыла, что если я за собой хотя бы как-то слежу, то я тупая дура без мозгов, которую только Масики и тачки интересуют. Ты у нас одна такая воительница с желанием учиться и развиваться, ты единственная, книжки про наркоманов депрессивных читаешь и выёбываешься из-за этого. Разочарую, но в мире девяносто процентов людей умеют читать и твой ебучий «Морфий», читали почти все люди, которые до одиннадцатого доучились. Лифт приезжает именно в тот момент, когда блондинка последнее слово говорит. Они вместе в железную кабинку заходят и больше на отвлечённые темы не говорят, только о алгебре, которая надоела обеим ещё на пятнадцатой минуте разбора темы. У каждой после приветственного диалога свои мысли и сомнения появляются. Лиза думает, что Мишель может быть и не просто тупая блондинка с одной извилиной в голове, милым макияжем и изобилием лавандовых кофточек в шкафу. Мишель думает, что может Лиза и не такая уж и душнила ебучая, и контакт в тот же вечер переименовывает, оставляя только короткое «душнила».

****

— Афганистан, тебе на «Н», — тихо шепчет Мишель, а Лиза голову на руки роняет. В слова они играли уже двадцать минут и правила, которые они в самом начале придумали, не работали ни минуты, потому что Мишель правилам не следовала, а создавала и даже те, которые сама создала, не выполняла и создавала новые. — Носорог, — тихо отвечает Лиза и голову в её сторону поворачивает. — Носорог уже был, ты вообще не запоминаешь что ли? — Возмущается блондинка, ложась на свои руки и поворачивая голову в сторону Лизы, чтобы видеть её лицо. — Мишель, блять, Африка, Америка и апельсин, были уже раз пять, Афганистан тоже был уже, но я же тебе ничего не сказала, — отвечает Лиза, громче, чем следовало, ловя на себе взгляд ничего непонимающей Вилки, которая сидела на соседнем ряду и раскрашивала клеточки в тетради. Лиза глаза медовые рассматривает и раствориться в них хочет, потому что сейчас они светились из-за солнца, поступившего через окно. — Не ругайся на меня, я не гений, у меня память, как у рыбки, пять секунд и уже не помню ничего, скажи спасибо, что я всё ещё помню, как тебя зовут, — имитируя старушечий голос, произносит Мишель последние слова и за настоящей улыбкой Лизы, которая на лице брюнетки появляется, наблюдает. — Но почему-то моего носорога ты запомнила, а свои слова нет, так и скажи, что тебя я и мои слова больше привлекают, — Лиза откровенно издевается и наблюдает за реакцией соседки. — Конечно, Лиз, я только о тебе целыми днями и мечтаю, — саркастично произносит, но не врёт, она о Лизе в последнее время часто думала, вспоминала, когда решала математику ебучую, которая теперь давалась легче, чем раньше, когда встречалась с Дашей и Ви. Девочка дед инсайд в памяти поселилась и уходить оттуда отказывалась. — Новопассит, тебе на т, — Лиза к игре возвращается, пропуская мимо ушей слова про влюблённость, потому что знает, что Мишель её сейчас обматывает. — Тигр, — Мишель с улыбкой говорит, а Лиза вздыхает и улыбается истерички, потому что тигр был уже раз пять.

****

— С днём рождения, — Мишель к ней домой прямо в двенадцать ночи прилетает вместе с шариками, тортом, Дашей и Виолеттой, которые непонятно почему решили её поздравить. Лиза готова её убить, потому что только уснуть нормально смогла час назад, а завтра, точнее уже сегодня выходной, который она провести дома в тишине хотела. — Не будь лапшой и дед инсайдом, расти желать не буду, ты и так пипец шпала, — заключает Мишель в конце своего поздравления, которое Лиза мимо ушей пропустила и на шее Лиза виснет, пытаясь задушить в своих объятиях. — будь добрее и вылезай из своих чёрных худи, — говорит Виолетта и пакет цветастый протягивает Лизе. — По этому это тебе, распаковывай, — говорит Даша на пакет головой кивая. А Лиза, как маленький ребенок в него залезает и свёрток большой достаёт и упаковку аккуратно разрывает. А там худи фиолетовое с рисунками разными Лиза их рассматривает и узнаёт в них психоделику Мишель, которую та на уроках рисует постоянно. — Худи Даша сшила, а кастомила Мишель, цвет, кстати тоже она выбирала, — объясняет Виолетта, видя, недоуменное лицо одноклассницы. — Я просто хотела, чтобы и у тебя было что-то фиолетовое, а то как-то не очень получается, ты меня за то что я ношу этот цвет осуждаешь, а сама не носишь, я хочу всех в это болото затянуть, — Мишель хочет чтобы у них кроме занятий по математики, ещё что-то общее было, по этому смущенно оправдывается и в Даше поддержку ищет. — Пошлите торт есть, — предлагает Даша, все быстро соглашаются и на кухню проходят. Они на темы отвлеченные болтают и смеются. Сейчас между ними нет глупых обид и недопониманий. Нет и стены каменной, которую Лиза всегда возводила между ними. Они сейчас общаются спокойно без предрассудков и мыслей о прошлом, позволяя себе этим днем насладиться и обиды оставить в прошлом, потому что всё это давно было и прошло уже. Лиза на следующее утро приходит в подаренной худи и рядом с Мишель на уроках сидит без капюшона, потому что защищаться не от кого. Мишель ей боли не причинит и Лиза это прекрасно знает.

****

Школьная дискотека по случаю окончания второй четверти, на которую Лизу затаскивают Мишель, Даша и Виолетта, с которыми она после дня рождения стала лучше общаться, проходит весело. Мишель и Виолетта алкоголем, перенесённым одноклассниками в школу, напиваются. А Лиза хоть и осуждает алкоголиков, всё равно за Мишель наблюдает и глупость сделать не даёт. Даша с Виолеттой танцуют и целуются прямо на танцполе. Они чувства свои не скрывают, им всё равно на осуждающие взгляды людей, вокруг них находящихся. Они не скрывают свои отношения, они живут в моменте, наслаждаясь обществом друг друга и мгновением. Лиза им завидует, потому что она не то что чувства свои показывать обществу не может, она от объекта своего обожания, скрывает, боясь осуждения. — А сейчас объявляется медленный танец, — объявляет физрук дядь Саня и снова место диджея передаёт Максу из одиннадцатого, который диджеем в школе с девятого класса работал и физрука заменял. Из колонок раздаётся медленная, проникновенная мелодия, а девушки к своим источникам обожания подходят, приглашая на танец. Лиза плюёт на Мишель и начинает к выходу пробираться, желая отсидеться в раздевалке эти три минуты и надеясь, что Мишель за это время ничего не натворит. — Если ты думала, что от меня можно сбежать, то спешу тебя огорчить, нельзя, — Мишель её в раздевалке находит через тридцать секунд, потому что за Лизой с самого начала песни наблюдала. — Мишель, что ты ко мне именно пристала, у тебя целый гарем из парней и девчонок, почему именно я? — спрашивая Лиза, наблюдая за девушкой, которая к ней, как кошка приближается. — Блять, да потому что только ты можешь задушнить в самый романтичный момент, — говорит Мишель, расстояние между ними сокращая, но не целует, наблюдает за реакцией Лизы, взгляд которой с глаз на губы переходит. — Я не встречаюсь с алкоголиками, — тихо говорит Лиза, за последнюю, спасительную ниточку хватается. — Я и не алкоголик, — Мишель между ними расстояние сокращает и губы чужие накрывает. Поцелуи Мишель горячие, чувственные и настоящие, со вкусом выпитого алкоголя, никотина, от выкуренной из окна математички сигареты, и вишнёвой жвачки. Убийственная смесь, которая в нормальной жизни никогда не должна была существовать, подумала бы Лиза, если бы сейчас с упоением не растворялась в этом поцелуе, желая получить больше. Мишель целуется умело, проникая языком в чужой рот, по свойски изучая его, потому что знает, этот поцелуй не случайность, этот поцелуй логичный переход отношений на новый этап. Мишель руками под фиолетовое худи проникает, вверх поднимаясь, изучая каждое ребро, выпирающее, желая большего, а Лиза в которой мозг включается именно в этот момент, в сторону поворачивает, заканчивая поцелуй. — Это неправильно, — тихо отрицает Лиза. — Неправильно, целоваться с девушкой или трахаться в раздевалке спортзала? — Мишель, пошли я тебя домой проведу, тебе надо проспаться. Лиза девушку за руку берёт и ведёт в сторону раздевалки, чтобы свои куртки забрать и подругу до дома довести. Весь путь от школы до нужного подъезда они молчат и о своём думают, Мишель тоже молчит, потому что протрезвела резко и ей Они прощаются без объятий, без взаимных подколов и милых слов. Они просто в разные стороны расходятся, Мишель в подъезд, Лиза в сторону своего дома. Брюнетка всю ночь уснуть не может и смотрит аниме, которое ей Даша советовала и в пять утра тридцать первого декабря, получает от Мишель короткое и информативное: Мишель я не алкоголик Оповещающее о том что она всё помнит, заставляющее Лизу резко выдохнуть и на подушки откинуться, желая, чтобы вчерашний вечер навсегда стёрся из памяти. Уведомление Лизу из апатии в которую она медленно снова погружаться начитает, отвлекает, заставляя телефон разблокировать и в диалог войти. Мишель Если ты думаешь, что поцелуй поможет тебе от меня избавиться, ты ошибаешься.

В предложении «Давай встречаться», ты допустила 16 ошибок

Мишель Надо было оставлять «Душнила ебаная», потому что ты меня уже заебала. Лизе вслед прилетает стикер с анимированным утёнком.