now

кристофер считает феликса самым комфортным человеком на свете, когда тот хихикает тихонько, прикрывая ладошкой рот, когда молча сидит рядом или обнимает крепко-крепко. крис не знает, как давно эти чувства в нем. знает лишь, что не променял бы их ни за что на свете ни на что другое. даже если феликс никогда не ответит взаимностью. друзья говорят, что чан самый очевидный на свете в своей влюбленности, крис никак не может перестать об этом думать и приходит к выводу, что с феликсом у него шансов ровно ноль.  это неприятным осадком остается внутри, разъедает грустью по ночам, когда хочется теплых объятий, но из теплого лишь постель, да и то лишь на время, что крис в ней. нечто внутри саднит, стоит только феликсу появиться в поле зрения, снова очаровательно улыбаясь до милых маленьких ямочек на щеках. кристофер не может не влюбляться в него каждый раз, не касаться при любой возможности также кажется пыткой. крис заплетает ликсу смешные кривые хвостики, ласково называет «пикси», на что феликс смеется звонко и говорит, что ему только крыльев и блесток не хватает, ага.  а потом все становится хуже. феликс теряется в учебе, работе, глушит сон литрами кофе и энергетиков и совсем пропадает из жизни чана. тот старается не паниковать, не лезть со своей чрезмерной заботой, но один только вид измотанного феликса, когда они встречаются в кофейне, где ликс работает, только убеждает криса вечером настоять на своем — присмотреть за феликсом, его режимом и состоянием. в тот вечер крис чувствует, как феликс жмется поближе с каким-то глухим отчаянием, с миллиардом невысказанных слов и слезами на бледных щеках. кристофер не лезет в душу, не допытывается ответов, просто гладит успокаивающе, напевает одну из общих любимых песен и обнимает чуть крепче. засыпают они уже далеко за полночь, когда луна больше не светит в окно, звезды над городом уже чуть смещены, а до рассвета остается совсем немного. крис просыпается от того, что ему жарко и ужасно хочется пить. феликс рядом с ним спит и выглядит наконец-то расслабленным. чан аккуратно, чтобы не потревожить, заправляет ему волосы за ушко, едва ощутимо касается губами щеки, а после осторожно выбирается из постели, получше укрывая феликса. спать в итоге желания нет, поэтому крис, закрыв дверь в спальню и кухню, тихонько делает себе кофе, напевает снова что-то себе под нос и думает, что на завтрак вполне можно нажарить банановых панкейков. и он даже не близок к середине, когда феликс, укутавшись в нежно-розовый плед, взъерошенный и до умиления сонный входит в кухню и идет прямо к крису, чуть неуклюже утыкаясь носиком ему между лопаток. — доброе утро? — крис делает огонь чуть меньше и разворачивается лицом к феликсу, ликс в ответ сонно угукает и утыкается уже ему в шею, все также не открывая глаза, — выспался? — на это феликс качает головой отрицательно и жмется поближе, — ты на котёнка похож. может, еще поспишь? феликс отвечает все тем же «угу», даже не шелохнувшись, а крис улыбается, чувствуя, как любовь обволакивает его израненное сердце мягкостью и нежностью. пускай его любовь не будет взаимной, мгновения рядом с феликсом все еще кажутся волшебными. они по-прежнему самые любимые. крис в конце концов плиту попросту выключает, подхватывает сонного феликса на руки и несет в постель, потому что тот очевидно не выспался, и, кажется, без чана даже пытаться не хочет. прежде чем провалиться в сон, ликс шепчет еле слышно «не уходи». кристофер просыпается и снова от того, что ему жарко, но на сей раз за окном светит солнце, феликс обнимает его крепко, закинув ногу на его бедра. пить хочется нестерпимо, но беспокоить феликса или оставлять одного не хочется еще больше, так что чан забивает на жажду и надеется, что ликс не будет спать до обеда. к счастью, феликс скоро просыпается, трет глаза сонно, задумчиво смотрит на криса, а потом опять утыкается носиком ему в шею. — вот теперь доброе, — шепчет ликс, его дыхание щекотит кожу, — хочу так каждое утро. — как? — кристофер боится поддаться своим надеждам, ведь падать с их высоты очень больно. но — в твоих объятиях, с тобой, — феликс мягко прижимается губами к чановой шее, — я с тобой как будто всегда в безопасности и уюте. как дома, знаешь? — мой дом это ты, так что могу представить, — крис все же рискует, ощущая внутри спокойствие, словно все складывается как надо. — люблю тебя. очень. завтракать они встают еще через полчаса тихих разговоров о своей восхитительно теплой любви, но сначала по очереди отправляются в душ. кристофер доделывает завтрак, когда феликс выходит из ванной и первым делом обнимает чана со спины, мурлыча от удовольствия и удобно устроив голову на его плече, футболка которого намокает от влажных волос ликса. — давай завтракать, котёнок. потом сможем обниматься хоть ве-есь день, хорошо? — крис улыбается, чувствуя себя самым счастливым, жалеет совсем немного, что все-таки не признался раньше, ведь кто знает, как давно его утро могло бы быть уже таким прекрасным. позже феликс говорит, что не жалеет ни о чем. что сейчас самое время, самое идеальное и подходящее для их любви. потому что они наконец-то позволяют ей распуститься. и остаток дня проходит в объятиях, нежных поцелуях и тихих признаниях в любви.